ГЛАВА 9. Что же делать!?

— Что!? — воскликнул Рыбьеног ходя из стороны в сторону. — Не могу поверить! Ты действительно доверилась чу... — Астрид резко закрыла ему рот. — Не здесь! — шикнула она на него. Парень закатил глаза, но кивнул. — Астрид, ты уверена в нем на все сто процентов? — он устало вздохнул и посмотрел на наблюдающего за ними дракона. — То что он спас девочку и втерся в тебе доверие... — Рыбьеног поверь мне. Я знаю, что делаю. — Астрид подошла к нему и положила руку ему на плечо. Он поджал губы глядя на нее. — Я все же не могу ему довериться. — Верь мне. — Астрид ободряюще улыбнулась. — Ох... и пожалею я об этом— он потер переносицу пытаясь унять гулкую боль от переизбытка эмоций. — Ладно. Когда я с ним увижусь? — Завтра на рассвете мы встретимся. — она подняла свой взор на плывущие по ночному небу облака и выдохнула. — Никому не говори об этом. — Астрид я бы не посмел. Ты мой друг! — Рыбьеног раскинул руки в стороны с удивлением смотря на нее. — я конечно против всей этой затеи, но против тебя не пойду. Викингша улыбнулась и кивнула. — Спасибо... Встретимся на границе. — она кивнув на прощание развернулась и быстро ушла Рыбьеног оставшийся на месте смотрел ей вслед. Злобный змеевик рыкнул ему в спину. — Ой! — он тут же обернулся и неловко хихикнув тоже ушел. Первые лучи рассвета, острые и холодные, пронзали туман над архипелагом, раскрашивая небо в бледные оттенки нового дня. Астрид уже стояла на кромке леса, где тьма ночи еще цеплялась за стволы вековых деревьев. Она предупредила мать, что уходит на раннюю тренировку, но вчерашний вечер оставил после себя горький привкус очередного скандала. —«Зачем?! Как ты могла?! *Ты же женщина!*»— эти слова, произнесенные с болью и возмущением, отдавались эхом в её голове. Астрид лишь стиснула челюсти, удерживая себя от колких ответов, чтобы не разорвать последнюю нить с матерью. Единственное, что успокоило родительницу, было подтверждение, что свадьба не отменится. Теперь же викингша, не выспавшаяся и натянутая как тетива, чувствовала, как злость клубится в груди, готовая выплеснуться наружу. Но нет. Астрид слишком хорошо знала цену самоконтроля. Она простояла, вдыхая колкий утренний воздух, пока из-за хижин не показался силуэт Рыбьенога. Крупный викинг нес свой массивный меч, небрежно, но крепко прижав его к боку – явно не доверяет ей до конца. Что ж, она не могла его винить. Она и сама не сразу смогла принять… новую реальность. Её очень часто грызла совесть, острыми зубками выгрызая покой. И да, она и сейчас об этом думала! Но Астрид не была из тех, кто отступает от своих слов. Раз сказала – значит, сделает. Когда Ингерман подошел ближе, его взгляд был полон колебаний – в зеленых глазах плескались глубокое сомнение и неприкрытая тревога. — Астрид ты точно...— начал мыслить парень — Да уверена. Пошли — она сразу же развернулась и направилась в глубь леса. Рыбьеног прикрыл лицо ладонями стараясь перебороть бушующие внутри эмоций, но быстро нагнал ее ступая следом за ней. Они достигли оврага, и Ингерман замер на краю, заглядывая в его бездонную пасть. Перед ним открылась картина: глубокая пропасть, на дне которой, словно темный глаз, покоилось небольшое озеро. Обширная территория внизу казалась чужой и таинственной, а чуть дальше, в самой стене, зияла пещера. Он поднял взгляд на Астрид, и в его глазах читался немой вопрос, полный тревоги. Но девушка не ждала ответа – она уже начала спуск, её движения были легкими и уверенными. Вскоре Астрид, совершив ловкий прыжок, мягко приземлилась на каменное дно и посмотрела на Рыбьенога снизу вверх, её взгляд был безмолвным призывом. Ингерман сглотнул комок в горле, чувствуя вязкую слюну. Он начал спускаться, его массивное тело двигалось медленно, каждый шаг был осторожным и выверенным. Когда же настал момент спрыгнуть, его решимость покинула его. С криком, полным испуга, он неловко рухнул вниз, а затем издал болезненный стон, приземлившись почти лицом. Астрид закатила глаза и стала озираться по сторонам. Ища кого-то или что-то. Рыбьеног поднялся и стал отряхиваться. Тишину разорвал нервный вопрос парня — И где...он? —  Его глаза бегали по теням, и он чуть было не произнёс "чужак", "незнакомец", а то и "враг", но слова застряли в горле. Астрид, обернувшись к нему, словно мгновенно считала его страх и вдруг расслабилась. Напряжение покинуло её тело, плечи опустились, а на губах мелькнула едва заметная улыбка. Ингерман, наблюдавший за этим, медленно изогнул свою широкую светловолосую бровь, недоуменно следя за её внезапным умиротворением. — Я думал ты единственная у кого такой цвет волос. — позади Рыбьенога раздался задумчивый голос. Викинг вздрогнул и резко отошел оборачиваясь назад. Перед ним предстал высокий парень с каштановыми волосами и странной маской на лице. Его одежда выглядела функциональной, словно созданной для активной жизни, а не для парада. На нём была какая-то темная, многослойная экипировка – не тяжелые доспехи, а скорее плотная, прошитая кожа или очень крепкая ткань землистых, почти черных оттенков. На плечах и предплечьях виднелись более жесткие, словно металлические или очень твердые кожаные накладки. Всё это было усеяно ремешками и пряжками, подчеркивающими практичность. А рядом с ним... — Ночная фурия!! — воскликнул Рыбьеног и тут же подавился воздухом вдруг закрывая его. Он смотрел на него с шоком и споткнувшись об свои же ноги упал на землю. — А ты думал я единственная такая? — Астрид хмыкнула. — Вообще да. — его зелёные глаза слегка прищурились в улыбке. — Облом. Рыбьеног знакомься это Иккинг. Иккинг это Рыбьеног — Астрид сложила руки на груди смотря на них. — Приятно познакомиться — наездник снял маску и присел на корточки перед сидевшим викингом. — О мой Тор...— прошептал Ингерман рассматривая веснушчатое лицо с зелеными глазами. — Ну, у тебя реакция более спокойная нежели у Астрид. — Иккинг протянул ему закрытую ладонь. — Я вообще-то все слышу. — она чуть прищурилась сторого смотря на него. — О Тор... — вновь прошептал Рыбьеног, но обхватил чужую ладонь и поднялся с земли. Из-за спины наездника, откуда его никто не ждал, внезапно вынырнула темная, хищная голова. Это был Беззубик – его глаза, полные живого, почти детского любопытства, изучали Рыбьенога. Массивный викинг вздрогнул. Горло пересохло, и он с трудом сглотнул, чувствуя, как инстинкт, заставляет его руку метнуться к рукояти меча, крепко, почти судорожно обхватывая её. — Не советую Рыбьеног. — сказал Иккинг гладя крупную голову дракона, который заметил движение незнакомца и начал рычать. — Он очень чувствительный к таким вещам. — К-как ты смог? — пролепетал он — То есть... Я.. Не понимаю! Как!? — уже более громко прозвучал голос викинга. — Рыбьеног. Ты доверился мне, а потому не трогай меч и садись. — Астрид коснулась его руки, которая держала рукоять меча. — это долгая история. Ингерман перевел сомневающийся взгляд на наездника. Иккинг улыбнулся и кивнул. — Беззубик сходи осмотрись, не будем смущать нашего гостя. — Иккинг почесал за ушком дракона, от чего тот замурчал. Но в его взгляде было сомнение. Все же хищник ушел, но был не далеко. — И так... Я очень жду объяснений! И подобных! — он присел рядом с Астрид. Иккинг же напротив них. — Задавай вопросы. Отвечу на все без лжи. — Уверенно ответил наездник. Часы таяли, превращаясь в долгий, напряженный диалог, где каждое слово, каждое откровение имело вес. Рыбьеног, с его аналитическим умом и непоколебимым стремлением докопаться до сути, буквально вытягивал из Иккинга каждую подробность, не оставляя ни малейшей лазейки. От самых первых, общих вопросов о том, что привело Иккинга сюда, до мельчайших нюансов событий позапрошлой ночи, в центре которых был Резьбахвост – каждый ответ был словно отпечаток новой, шокирующей правды. Постепенно, слой за слоем, Рыбьеног постигал действительность, которая была куда сложнее и невероятнее всего, что он мог себе представить. — Не могу поверить, что ты жил вдали от людей с драконами... — выдохнул поражённо Рыбьеног. — Это не так плохо как кажется — Ухмыльнулся Иккинг. — я конечно многого не знаю о людях, но.... — его взгляд упал на Астрид, которая молча сидела и казалось мыслями была далеко. — я хочу постепенно их узнать. Рыбьеног скептично посмотрел на него и чуть заторможенно кивнул. — А я вам нужен, чтобы спасти... Беззубика? — Викинг перевел взор на недалеко от них дремлющего дракона. — Именно так. — Иккинг кивнул. — видишь ли, он не может летать из за отсутствия хвостового плавника. Из за этого он практически беззащитен. — уже более тихо произнес он. — И ты дал ему клятву на крови. — Рыбьеног кивнул. — Я смогу наверное помочь, но мне нужно осмотреть его хвост. Иккинг широко улыбнулся — Беззубик! Тут же чешуйчатая морда дракона взметнулась вверх, улавливая сигнал наездника. Крупные зеленые глаза, словно два светящихся изумруда, сфокусировались на новом человеке, и Беззубик, прищурившись, медленно, осторожно двинулся к ним. Рыбьеног поднялся и, с присущей ему осторожностью, обошел Беззубика, занимая позицию, откуда хорошо был виден дракон со спины. Дракон заметно напрягся, и Иккинг, чувствуя нарастающее волнение зверя, принялся отвлекать его. Он то ласково чесал Беззубика под подбородком, и дракон довольно мурчал, издавая глубокие, урчащие звуки, то просто гладил его по гладкой, прохладной коже. Тем временем Рыбьеног же, игнорируя эту нежность, сосредоточенно изучал место отсутствия хвостового плавника. — Я уже примерно представляю конструкцию, но я не думаю что она самостоятельно будет держаться.— Рыбьеног одним ловким движением достал из за пазухи маленькую книжечку и стал рисовать примерный чертеж протеза. Иккинг подошел к нему рассматривая творение. — Мы должны учитывать, что протез должен быть легким и маневренным, еще он не должен натирать. — Иккинг смотрел на чертеж и пальцем указывал некие недочеты. — На счет самостоятельности не переживай. Подумаем об этом чуть позже, сейчас стоит сделать протез и посмотреть как он будет держаться. — Да! А потом мы можем его доработать — Воскликнул Рыбьеног с удивлением смотря на наездника. Иккинг улыбнулся Астрид, сидевшая неподалеку, наблюдала за Беззубиком, который теперь лениво, но расслабленно следил за ними с нескрываемой скукой. Видимо, дракон полностью успокоился, когда Иккинг с таким живым интересом и запалом увлекся разговором с Рыбьеногом. На губах Астрид невольно скользнула улыбка. — «Интересно...» — промелькнула мысль. — «Если бы Иккинг изначально рос среди нас, стал бы он тогда общаться с Рыбьеногом? А со мной?» — Она отрицательно мотнула головой. Вряд ли. Она ведь никого к себе не подпускала, и то, что они вообще встретились, было маленьким чудом. Хотя... если бы он жил с ней в одном племени с самого начала и был таким, как сейчас, возможно, он стал бы ей хорошим товарищем. Она перевела взгляд на увлечённо говорящего парня. Он присев на корточки перед хвостом хищника что-то вычерчивал на воздухе объясняя викингу какую-то деталь. — «Или...» — Эта мысль вызвала мгновенную, почти яростную реакцию. Астрид резко ударила себя ладонью по лицу. Звонкий шлепок, отдавшийся тупой, ноющей болью, разорвал тишину. Оба парня, словно очнувшись, резко обернулись, их взгляды, полные неподдельного удивления, застыли на ней. — Ты в порядке? — произнес Иккинг, его голос был резким и обеспокоенным, что Астрид вздрогнула. Не дожидаясь ответа, он, словно по наитию на корточках в два стремительных, по-драконьи ловких скачка преодолел разделявшее их расстояние, оказавшись прямо перед ней. Астрид, сама ошеломленная собственной, столь непривычной для нее реакцией – шлепком по лицу, – теперь с изумлением, почти с неким оцепенением, наблюдала за его столь же стремительным и неожиданным вторжением в её личное пространство. Наездник, оказавшись непозволительно, даже вызывающе близко, ближе, чем кто-либо осмеливался подходить к ней без приглашения, осторожно, почти невесомо коснулся её щеки костяшками пальцев. Его прикосновение было лёгким, но от него по коже Астрид побежали мурашки – не от страха, а от неожиданности, от этой нежной, чужой теплоты. Его зеленые глаза, обычно полные смекалистости или задумчивости, теперь были на удивление серьезны и сосредоточены, внимательно, с какой-то детской непосредственностью изучая покрасневшую от удара кожу. Астрид моргнула, её взгляд скользнул по его ладони, которая давно была не забинтована. Остался лишь тонкий, побледневший шрам, который, к счастью, уже неплохо так зажил, почти сливаясь с кожей. Она поджала губы, и ощутив нарастающий, обжигающий жар, поспешно, почти инстинктивно отползла от него назад. Сердце гулко, болезненно билось в ушах, заглушая все мысли, но вопрос стучал в висках: почему? Почему все это было так странно, так непривычно, так выбивающе из колеи? Он такой внимательный, такой чудно́й, такой непохожий на всех, кого она знала, и при этом совершенно без малейших колебаний приблизился к ней, проявил заботу. Так еще и о самочувствии спросил, как будто это было самым обыденным делом! Ну по крайней мере не в таком контексте! Неужели ему самому это не казалось странным? Сколько раз он позволял себе подобных действий – касался, подходил слишком близко, не задумываясь о неписаных правилах – и ни разу не смутился, пока ему прямо и доходчиво не объясняли, что так делать нельзя. Сейчас же он, все еще сидя на корточках, но уже на более приличном, безопасном для неё расстоянии, вдруг медленно, словно переваривая некую сложную мысль, повернул голову направо. Его густая бровь медленно изогнулась в вопросительном жесте, а губы приоткрылись, издавая тихое, протяжное, наконец-то понимающее: "Ааа..." — Я снова сделал, то что можно только парам? — с осознанием произнес он и Беззубик вдруг подскачив к ним осматривал их. Астрид кивнула. Иккинг тяжело вздохнув нахмурился. — Какие вы замудренные... — Кто бы говорил. — Астрид недовольно фыркнула и поднялась с земли отряхиваясь. Беззубик тут же подошел к ней и стал обнюхивать. Девушка все еще относилась к дракону настороженно, но уже не шугалась его. — А что я? У драконов с этим делом проще — он пожал плечами и тоже поднялся. — То есть вам нормально подходить к женщинам и трогать их без разрешения, врываться к ним в личное пространство и трогать их волосы!? — Астрид раздраженно сложила руки перед собой. Иккинг задумавшись почесал свой затылок. — Ну, только если самец и самка свободны. — Эм... Астрид не свободна Иккинг— вмешался в их разговор Рыбьеног. — У нее уже есть жених и боюсь если бы твои действия увидел кто другой, тебя бы лишили рук. Иккинг прикрыл глаза на секунду, а после кивнул. Развернувшись он направился к пещере — Надеюсь ты смастеришь протез к следующей встрече Рыбьеног. — Иккинг обернулся смотря на дракона, что сидел возле Астрид. — И я знаю, что у нее жених. Просто не знал, что к этому прям настолько серьёзно относятся. Извини. — он уже смотрел на девушку. Викингша напряглась. Странное чувство тревоги затрепетало где-то у нее под легкими. — Увидимся в следующий раз через два дня.— кивнув дракону он скрылся. Дракон взглянув на Астрид направился за наездником. Оставшись наедине, но не совсем – Иккинг, казалось, был рядом, но не здесь, – они направились к выходу из оврага. Крутые склоны, по которым только что спустился Рыбьеног, теперь предстояло преодолеть вверх, и каждый шаг давался с усилием, вытаскивая их из тенистого укрытия. Когда же они, наконец, выбрались наверх, оказавшись под широко раскинувшимся небом, утренний лес принял их в свою прохладную, влажную тишину. Шум листвы, шепот ветра среди древних стволов – все это лишь подчеркивало глубокое молчание, установившееся между ними. Астрид шла впереди, её шаги были отточены и легки, но внутри неё бушевала настоящая буря. Слова Иккинга и то, что он знал, но все равно делал, отдавались эхом в голове. Она сжимала челюсти, её разум боролся с самим собой. — «Он ведь знал! И все равно сделал!» — голос разума кричал, возмущенный такой бесцеремонностью. — «И то, что он не думал и  придавал этому значения, это не оправдание сейчас!» — Она пыталась убедить себя в этом, но тонкое, почти неуловимое сожаление скользнуло в её сердце. А это извинение... Почему оно отдалось таким странным, горьким привкусом? Почему ей стало так... не по себе? Набатом отдавалась мысль: он будто больше не собирался трогать ее. Совсем. Ни его руки на её щеке, ни его близости, ни его чудно́й, но такой искренней заботы. Это чувство, похожее на потерю, охватило её внезапно и необъяснимо. Астрид резко, почти отчаянно сглотнула, прикрывая веки, стараясь прогнать эти навязчивые мысли, которые кружились, словно стая тревожных птиц. — «Что же это такое то!?» — безмолвно кричало её собственное сердце, предательски колотящееся в ушах. Рыбьеног, массивной тенью неотступно следовавший позади неё, с каждым её шагом, каждым вздохом, каждым движением плеч, задумчиво наблюдал. Его глаза, обычно полные сомнений и тревоги, теперь отражали сложную смесь наблюдения, озадаченности и какой-то новой, тихой обеспокоенности за вихрь, что, он чувствовал, бушевал внутри этой всегда такой невозмутимой викингши. — Астрид... Подумай. Он чужак, пусть его отец возможно член нашего племени, то он нет. — Спокойно начал говорить Рыбьеног. — и твоя реакция странная. Астрид замерла и тут же возмущённо обернулась смотря на него. — К чему ты ведешь? — Ты помолвлена. — Он остановился перед ней в его глазах читалось подозрение. — К тому же ты слашала его, для него так делать нормально — Ты за кого меня принимаешь? Я знаю, что делаю. И тебя это не касается. — Сквозь зубы процедила она крепко сжимая кулаки. — То что произошло нелепая случайность. — Твоя реакция говорит об обратном. — с сомнением произнёс викинг. — Да? И какая же у меня реакция? — с вызовом спросила Астрид приняв безучастное выражение лица. — Ты сомневаешься и нервничаешь. На тебя это не похоже. — Так уж хорошо ты меня знаешь— она раздражённо  ухмыльнулась — Лучше, чем твоя семья. — произнес Рыбьеног и опустил вгляд в пол. Ему стало не ловко. — Закроем тему.— Она развернулась и пошла дальше оставляя парня позади себя. Неужели она настолько читаема?! Где твое хладнокровие, Астрид! – яростно кричал внутренний голос, заглушая шелест листвы под ногами. Ей было досадно до скрипа зубов от этой внезапной уязвимости, от того, что кто-то смог увидеть сквозь её обычно непробиваемую броню. К тому же неделя. Всего одна неделя осталась до возвращения Стоика. Думается, что со свадьбой затягивать не станут. Она сказала, что выйдет за Сморкалу – значит, выйдет. Астрид Хофферсон никогда не отступала от своих слов, чего бы ей это ни стоило. Ковыляя, уже не столь проворно, как обычно, по ярко-зеленой траве, она вышла из лесной чащи прямо в поселение. Тяжесть мыслей и подавленный гнев сковывали движения. Рыбьеног, она чувствовала, шел где-то сзади, его массивные шаги, должно быть, отпечатывались на земле. Но Астрид, не желая ни его общества, ни продолжения их разговора, решила не ждать. Она двинулась вперед по главной улице деревни, её решительный шаг гнал её прочь от всего, что могло бы вызвать лишние вопросы. Домой? Нет. Там ждала назойливая мать, чьи упреки и требования были последним, что ей сейчас нужно. В кузню? Там она застала бы Рыбьенога, а продолжать с ним разговор, касающийся этого… она просто не могла. Ей требовалось что-то другое. Ей нужно было выпустить пар. Её взгляд, полный внезапной решимости, метнулся к арене. Да. Вот куда ей сейчас дорога. Теперь она двинулась туда уверенными, почти воинственными шагами, каждый её шаг был наполнен невысказанной яростью. Зайдя внутрь, она увидела привычную картину: подрастающие викинги, ещё неуклюжие, но уже полные боевого задора, сражались друг с другом, оттачивая навыки владения топором и щитом. Звон стали и выкрики наполняли пространство. Недалеко от входа, возвышаясь над суматохой, стоял Плевака, наблюдая за своими подопечными. Астрид, не тратя времени на приветствия, направилась прямо к нему. — О Астрид! — усмехнулся викинг — Какими судьбами? Неужели в лесу надоело торчать? Сморкала и там уже проходу не дает? — он рассмеялся вытирая крюком несуществующую слезу с уголка глаза. — Да нет. Просто решила здесь потренироваться. — без какого либо интереса произнесла она. — Ну мы сейчас закончим и тренируйся на здоровье. Наступила гулкая тишина, которую лишь условно можно было назвать таковой. Её прорезали лишь тяжелые, рваные вдохи юных викингов, лязг сталкивающегося металла их учебного оружия и отрывистые, еще не очень уверенные, но полные рвения боевые крики. Астрид, стоя рядом с Плевакой, не задержала свой взгляд на сражающихся надолго, лишь скользнула по ним, словно оценивая, но не задерживаясь. Затем её взгляд, словно магнитом, притянулся к рядам клеток, где в полумраке арены томились драконы. Он пробежал по массивным решеткам, по темным силуэтам, и вдруг, резко остановился. Её внимание полностью поглотила клетка Злобного Змеевика. Внутри, свернувшись в клубок из шипов и чешуи, мирно спал дракон. Его яркие цвета были приглушены тенями, а грозные колючки казались почти безобидными. В этот момент в Астрид что-то щёлкнуло. Ей вдруг стало до невозможности интересно. — Слушай, а почему мы вообще их убиваем? — невзначай спросила викингша. Она понимала глупый был вопрос, но надо было как то начать. Плевака на нее удивлённо уставился. — Потому что они убивают нас. — Спокойно выдал он понимая, что не просто так она это спросила. — Получается, мы убиваем драконов, потому что они убивают нас — начала она, её голос был ровным, почти академически спокойным, удивительно контрастирующим с бурей внутри. Она говорила так, словно вела себя некую лекцию, а не произносила слова, способные перевернуть мир. — Если задуматься, мы конфликтуем, потому что нападаем на драконов, чтобы защитить себя и свое имущество.— Каждый слог был четко выверен, каждое слово было результатом тяжелой внутренней работы. — Драконы, в свою очередь, нападают, потому что так же защищают себя и свое семейство.— Она сделала паузу, позволив этой ошеломляющей симметрии повиснуть в воздухе. —Отражение? Мы похожи с ними. Последние слова прозвучали не как вопрос, а как глубокое, неотвратимое утверждение. В этот момент Астрид вспомнила слова Иккинга – те, что он произнес когда-то давно. Но теперь они не просто всплыли в памяти; они зацепились за её сознание, словно острые занозы, открывая трещины в её привычном мире. Он сказал ей тоже самое. Астрид замолкла. Плевака, до этого невозмутимо наблюдавший за тренировочными боями, не проронил ни слова. Он просто молча, внимательно смотрел на неё, его взгляд был прикован, словно он видел её впервые. Эта давящая тишина, наполненная лязгом и криками, стала невыносимой. Не выдержав, Астрид медленно перевела на него взгляд. Мужчина смотрел на нее. Но это был не привычный, строгий или насмешливый взгляд Плеваки. Его обычно расслабленное, обветренное лицо выражало неподдельное удивление, смешанное с чем-то вроде… благоговения? Или, быть может, ужаса? Его губы были слегка приоткрыты, а дыхание перехватило, издавая тихое, прерывистое придыхание. —Ты говоришь как Валка — глухой, почти отрешенный голос Плеваки, произнесенный скорее себе, чем ей, прорезал шум арены, словно трещина в скале. Слова эти были словно обронены случайно, эхом давней памяти, но для Астрид они прозвучали как удар грома. Она застыла, словно молнией пораженная, превратившись в статую из плоти и крови. Её глаза широко распахнулись, в них застыло неподдельное, шокирующее неверие. Дыхание захватило, застряв в легких, отказываясь повиноваться, и мир вокруг, казалось, пошатнулся, перевернувшись с ног на голову. — «Неужели... неужели Плевака и есть отец Иккинга!?» — эта мысль, такая дикая, такая невероятная, с силой пронзила её сознание, обжигая внутренности. Её рот открывался и закрывался в немом, отчаянном лепете. Она силилась выдавить хоть звук, хоть вопрос, но слова застревали в горле, не желая складываться в осмысленные фразы. Мысли метались в голове, сталкиваясь друг с другом. Плевака, словно отгоняя наваждение, медленно моргнул. Его взгляд, до этого прикованный к Астрид с необычным выражением, теперь, как ни в чем не бывало, перешел на тренирующихся ребят, вновь погружаясь в привычное наблюдение за их борьбой. — Кто она? — произнесла девушка, может он ее просто знал? А она и не успев все продумать вдруг поспешила с выводом? — Да... Так. — отмахнулся викинг. — Не важно. Эй сорванцы! Давайте мечи в зубы и мигом в большой зал! Время обеда уже. — он тут же направился к ним оставляя девушку одну. Астрид в очередной раз с силой вонзив секиру в истерзанную деревянную мишень, заставив её жалобно треснуть, все не могла отпустить неотступную мысль. Тяжелая, острая, она сверлила мозг: — «Что ж, кажется, я нашла потенциального отца Иккинга.» — Тот амулет, лежавший в его сумке, – тот самый, что отец сделал Иккингу на день его появления на свет – давал ещё большие подозрения. Плевака, старый кузнец. Ему явно не составило бы труда сделать подобную штуку. Запустив ещё раз секиру в мишень, она тяжело задышала, воздух в легких горел. Уже более пяти часов Астрид без устали тренировалась, и мышцы, натянутые до предела, начинали гореть тупой болью. Едкий пот струился по вискам, щипля глаза. Она сглотнула вязкую слюну, провела рукой по лбу, стирая влагу, и выпрямилась, заставляя уставшее тело слушаться. — «Иккинг прилетел сюда из-за отца» — начала она рассуждать, пытаясь систематизировать хаос в голове. — «Даже если это Плевака, я не могу быть уверена. Я не могу дать ему ложную надежду.» — Холодная, прагматичная часть её натуры шептала: "Сначала нужно выяснить всё самой." А для этого, ей придется переговорить с викингом, тщательно, без спешки. Но тут же возникло огромное, непреодолимое противоречие: — «Если у него была жена и ребёнок, то почему он никому о ней не рассказывал?» — Это было не в характере Плеваки! Старый кузнец был ещё тем болтуном, его звонкий смех и едкие комментарии были слышны за версту. Разумеется, вся деревня, до последнего знала, что он был закоренелым холостяком, вечно отпускающим шуточки на женскую долю и свою свободу. Она никогда не думала, что этот ветреный викинг, вечно окружённый сплетнями и емкими словечками, когда-либо будет женат, а уж тем более – имел ребенка. Астрид медленно, её шаги стали более размеренными, подошла к ряду клеток. Её взгляд остановился на той, где в полумраке дремала Злобный Змеевик. Дракон, свернувшись в клубок из шипов и блестящей чешуи, казался мирным, но даже во сне от нее исходила некая первобытная мощь. Почувствовав чужое присутствие, Змеевик мгновенно распахнула свои яркие желтые глаза и посмотрела прямо на Астрид. Мгновение – и дракон, будто сбросив оковы сна, тут же подскочила на радостях, почти врезавшись в решетку, становясь прямо перед Астрид. Ее большая, вытянутая морда оказалась всего в нескольких дюймах от её лица. Астрид не удержалась. Улыбка, искренняя и теплая, расцвела на её губах, на миг отогнав все тяжелые, путаные мысли. — Привет девочка, как дела? — спросила она. Дракон улыбнулась и кивнула ей. Безмолвно говоря, что все хорошо. — Я рада — Астрид присела перед ней. — Что думаешь? Плевака и есть отец Иккинга? — спросила Астрид как будто ожидая, что она поймет. Просто хотелось услышать чужое мнение... Резкий добрый рык, вырвался из пасти Злобного Змеевика, разрезав тишину каменного подземелья. Дракон, до этого казавшийся сонным силуэтом, резко дернулся, услышав знакомое имя, но тут же затих, словно прикованный к месту невидимой силой. Его золотые, проницательные глаза уставились на подошедшую к решетке девушку-викинга. Астрид стояла у клетки, усталость глубоко въелась в черты ее лица, тенью легла под синими глазами. Ее обычно решительный взгляд был замутнен внутренним смятением. Змеевик, словно уловив ее неуверенность, медленно и грациозно скользнул по холодному полу клетки. Гладкое, чешуйчатое тело, переливающееся оттенками ядовитого зеленого и бирюзового, приземлилось бесшумно, почтительно. Дракон присел прямо у прутьев, насколько позволяло ограниченное пространство, его нос почти касался холодной стали. Астрид улыбнулась – слабая, неуверенная улыбка. Ее рука, словно по наитию, сама собой потянулась вперед, как будто она собиралась погладить маленького, безобидного щенка. Но в следующий миг жест замер. Рука зависла в воздухе, между ней и мощным хищником, всего лишь в нескольких дюймах от острых шипов, венчающих драконью голову. Что она делает? Это же Змеевик! Хищный, непредсказуемый. А что, если он просто набивается ей в доверие, чтобы в один миг отцапать руку? Холодный укол страха пронзил ее, заставляя судорожно сглотнуть. Небо ее голубых глаз столкнулось с жидким золотом напротив. Змеевик смотрел на нее с любопытством, его взгляд был глубоким и изучающим, словно он чего-то ждал, молча задавая вопрос. Астрид судорожно выдохнула, почти стон вырвался из ее груди. Она прикрыла глаза, сделав последний шаг веры, и все же протянула руку дальше. А чего теперь терять? Она уже считай доверилась чужаку и помогает ему. Остаться без руки не такое страшное дело как казалось. Прошло пару мгновений, которые показались ей вечностью, прежде чем она осознала. Нежный, но настойчивый толчок. Дракон упирался носом ей прямо в ладонь, тихо, но грозно дыша. Теплое, шершавое касание. Мощный, но размеренный выдох обдал ее кожу. Девушка приоткрыла один глаз, затем второй. Она не верила своим глазам. Змеевик, один из самых опасных и гордых видов драконов, стоял у ее руки, мирно упершись в ладонь. Тогда, для большей убедительности, она медленно провела ладонью по чешуйчатой голове. И дракон замурчал. Глубокое, вибрирующее урчание, словно землетрясение, прокатилось по ее руке, отдаваясь в груди. Астрид засмеялась – чистым, искренним смехом, который вырвался из нее, как горный ручей, пробившийся сквозь ледяную корку. Она гладит дракона! Гла-дит! Мир перевернулся. Она сейчас прямо как Иккинг! Дракон растянулся в подобии улыбки, обнажая ряд острых, как кинжалы, зубов. Но теперь это не пугало викингшу, а скорее умиляло. Не теперь. Такая милая, большая, чешуйчатая девочка сидела перед Астрид! И Иккинг прилетел на ней! Теплое чувство триумфа и нежности тут же разбилось о реальность. Астрид взглянула на толстые прутья решетки. Взгляд тут же стал хмурым, жестким. Убрав руку от драконьей головы, она обхватила холодные прутья. Змеевик расстроенно взглянул на нее, когда нежные прикосновения прекратились. Золотые глаза потускнели, отражая печаль, похожую на человеческую. Но в них все еще теплился вопрос. — Тебе срочно нужно убираться от сюда. Я помогу. — Строго произнесла Астрид. Она может сейчас открыть решётку и выпустить, но деревня еще не спала. Нужно дождаться ночи. И чтобы никто не видел. Дракон услышав ее слова довольно кивнула. Ей давно пора отсюда уходить. — Астрид? Чужой голос за спиной заставил Астрид вздрогнуть. Она, словно пораженная молнией, отскочила от клетки Змеевика, непроизвольно напрягшись. Развернувшись, она увидела его. Густав. Он стоял напротив, высокий и неуклюже-угловатый для своих лет, словно его тело еще не успело полностью занять отведенное ему пространство. Копна темно-каштановых волос, точно такой же беспорядок, что и у Сморкалы, беспорядочно торчала во все стороны, казалось, живя своей собственной, непокорной жизнью. Не кровный брат, но словно его зеркальное, пусть и вытянутое, отражение – с той же дерзостью во взгляде, с той же нарочитой небрежностью в походке, хотя и лишенной Сморкаловой самодовольной тяжеловесности. Густав был тем парнишкой, с которым Астрид не так давно возвращалась с охоты, добывая продовольствие для деревни. Когда-то он был неизменной тенью, мелким оруженосцем на побегушках, готовым выполнить любой приказ Сморкалы, отнести его щит или принести стакан ягодного напитка только для того чтоб его признали. Но теперь, став подростком, Густав перестал быть его прислужником, обретя некую самостоятельность, и лишь изредка их пути пересекались по общим делам, как, например, эта охота. Однако, несмотря на эти изменения, Астрид могла разглядеть в нем тени черт характера, которые он так усердно "позаимствовал" у ее жениха – легкую ухмылку, готовую расцвести на губах, и непоколебимую самоуверенность, которая всегда граничила с безрассудством. — Что ты здесь делаешь? — совладав с собой она спокойно спросила его. — Да вот потренироваться пришел. — он подошел к оружейному уголку беря в руки топор.— А ты? Не часто тебя здесь увидишь — Тоже. — Тогда может спарринг? — с ухмылкой произнес парниша подходя к ней. — Ты серьёзно? — она выгнула светлую бровь с удивлением. — Абсолютно! Зато оценю твои способности — обхватив оружие двумя руками Густав дерзко улыбнулся. Пара быстрых морганий, словно перезагрузка, стряхнули с Астрид остатки задумчивости. Рука метнулась к пазухе, где под слоем дубленой кожи и шерсти покоилась её верная, острая подруга. Без единого промедления, без лишнего движения, холодный металл и отполированное дерево рукояти идеально легли в её ладонь, став мгновенным и естественным продолжением её самой. Короткий, отточенный жест – секира свистнула в воздухе, описывая элегантный полукруг, словно крыло хищной птицы, прежде чем занять боевую позицию. Тело Астрид мгновенно напряглось, каждый мускул пришёл в готовность. Ноги чуть расставились, центр тяжести сместился, а плечи опустились, придавая ей вид хищной рыси, готовой к прыжку. Но в голубых глазах, обычно таких серьезных и решительных, теперь плясали искры нескрываемого озорства. — Тебя за язык никто не тянул. — протянула она. Озорничество, витавшее в воздухе, разорвалось в мгновение ока. Густав, словно пружина, сорвался с места первым, безрассудно, но с видимой решимостью. Его острый топор, сверкнув в тусклом свете от заходящего солнца, взмыл над головой Астрид, целясь вправо. Прямо поперёк горла. Девушка, сама грация и скорость, резко пригнулась, словно уходя от невидимой струны, и в то же мгновение нырнула под размах. Её нога, мощная и быстрая, сделала молниеносную подсечку. Густав, не успев осознать, что произошло, потерял равновесие и с глухим стуком рухнул на каменный пол. Но Астрид не стала добивать. Она отпрыгнула назад, давая ему возможность подняться. В её глазах, полных боевого азарта, плясали огоньки: она только разогревалась. Парень, ошеломленный и явно задетый таким быстрым поражением, тут же вскочил. Отряхнув несуществующую пыль, он издал боевой клич – и снова, уже более расчетливо, налетел на Астрид. На этот раз она была готова. Её секира, словно живой щит, выставилась перед собой, глухо приняв на себя удар Густавова топора. Звон стали эхом прокатился по арене. В следующий миг Густав, будто зная её следующий ход, увернулся вправо. Астрид, повинуясь инерции, расслабила рукоять, позволяя своему оружию двинуться вперед, и в этот момент ловкий парень подставил подножку. Неожиданный маневр! Астрид споткнулась, но её тренировки не прошли даром. Она мгновенно перекатилась вперед, словно гимнастка, и, присев, крепко придерживала свою секиру, готовясь к следующему удару. — Не так и плохо. У тебя есть шанс вступить в отряд драконоборцев. — усмехнулась девушка. Густав ухмыльнулся, довольный своим успехом. Он сделал к ней шаг, предвкушая продолжение схватки, но тут же вскрикнул. Свистящий звук, резкий, как хлыст, пронзил воздух, и острые, как ножи, шипы вонзились в землю прямо перед его ногами, подняв тучку пыли. Астрид, не веря своим глазам, удивленно перевела взгляд с Густава на Злобного Змеевика. Дракон, словно оживший огненный вихрь, злобно рычал. Золотые глаза горели яростью, устремленные на Густава. Её длинный, увенчанный смертоносными шипами хвост встрепенулся, готовый к новому броску. Было очевидно: она целилась точно в викинга, но решетка клетки помешала её точности. Густав, моментально забыв о поединке, перевел на дракона гневный, почти оскорбленный взгляд. Кто позволил этой чешуйчатой твари вмешиваться? — Эй! Ты чего лезешь!?— воскликнул Густав. Но Астрид, оценив ситуацию, улыбнулась. Её глаза встретились с золотыми глазами Змеевика, и она быстро, едва заметно, кивнула, выражая свою благодарность за столь неожиданное, но своевременное спасение. Дракон тихо заурчал, словно поняв. — Видимо не меня одну ты раздражаешь — Астрид поднялась с ухмылкой глядя на парня. — Пф..! — он закатил глаза. — С чего вдруг он вообще за тебя заступился? — Это она. Возможно мы потревожили ее своими действиями — уклончиво ответила викингша. — Да плевать мне какого она пола. Отвлекла от веселья. Тварь. — выплюнул он последнее слово. Астрид напряглась с нескрываемым предупреждением смотря на викинга. — Эм... — вдруг замялся он смотря на нее — Ну я это... Пойду. А То у меня еще дел не в проворот! Астрид убрала секиру обратно и сложила руки на груди. Когда Густав скрылся из виду, она вновь подошла к камере с драконом. — Спасибо девочка, ты меня очень выручила — Астрид аккуратно протянула руку вперед пытаясь вновь погладить дракона. Та с удовольствием поддалась и удовлетворительно заурчала. — Но больше так не делай, нас могут заподозрить Обеспокоенный взгляд Астрид скользнул по Змеевику, затем метнулся вверх где пробивались  редкие звезды. Уже было темно. Поединок с Густавом, хоть и длился недолго, отнял гораздо больше времени, чем казалось. Чувствовалось, как минуты утекали сквозь пальцы, оставляя за собой ощущение спешки. Девушка, приняв решение, быстрым шагом направилась к выходу из арены, зорко осматриваясь по сторонам на наличие нежеланных глаз. Пусто. Ни единой тени, ни звука, кроме их собственных. Слабая, но решительная улыбка тронула её губы. Она вернулась обратно к камере, где томился дракон. Ещё раз окинув взглядом помещение, Астрид, словно совершая величайшую тайну, резко распахнула тяжелую дверь камеры. Злобный Змеевик, словно освобожденная молния, вырвалась наружу. Ее движения были полны необузданной радости. Она весело забегала по подземелью, ее мощные лапы скребли по камню. Затем, с оглушительным шелестом, дракон распахнула свои крупные, массивные крылья, заполнив собой много пространства, и несколько раз взмахнул ими, разминаясь, словно готовясь к полету. Астрид наблюдала за ней с искренним интересом и улыбкой, чувствуя, как её сердце наполняется чем-то новым и необычным. Дракон пару раз моргнула своими золотыми глазами, словно раздумывая, и вдруг стремительно подошла к девушке. Астрид, совершенно не ожидавшая такой близости, отпрянула на несколько шагов назад, слегка испугавшись. Мощное тело, шипастая голова – инстинкты кричали об опасности. Но Змеевик опустил свою крупную голову с выступающими шипами прямо перед ней. Ее нос мягко уткнулся в её плечо, затем она начал ластиться, словно огромный, чешуйчатая кошка. В этот момент Астрид не выдержала. Все страхи, все предубеждения рухнули. Она обняла дракона в ответ, крепко прижимаясь к ее теплой, чешуйчатой шкуре. Дыхание внутри сперло – от удивления, от восторга, от чистого, неподдельного счастья. Никогда в жизни она не могла подумать, что будет кого-то обнимать с такой нежностью и силой, тем более – дракона. Это было так чудесно, так невозможно и так реально. Когда дракон отстранилась, ее золотые глаза, полные какой-то мудрости, внимательно уставились на Астрид. Викингша, почувствовав ее взгляд, с немым вопросом уставилась на дракона. — Лети! Чего ты ждешь? — непонимающе говорила Астрид указывая на выход. Дракон обернулась на миг, а потом вновь посмотрела на девушку. Хищница мотнула головой и села перед ней. — Ты чего!? — Астрид нахмурилась. — Лети! Давай же! — воскликнула она толкая дракона вперед. Злобный Змеевик, казавшийся таким грозным мгновение назад, теперь стояла перед Астрид, и в ее золотых глазах читалось лишь едва заметное умиление. Она наблюдала за её отчаянными, но такими жалкими попытками сдвинуть ее с места. Астрид, не понимая этого молчаливого послания, чувствовала, как внутри неё начинает закипать раздражение, переходящее в гнев. Время уходило. Она. Должна. Улететь. Эти слова пульсировали в её мозгу, выжигая всё остальное. Поджав губы в тонкую нить, девушка еле заметно, почти незаметно выдохнула сквозь стиснутые зубы. В этом выдохе была не просто досада, а почти полная ненависть – пусть и наигранная. — Улетай быстро!— она со всей силой толкнула дракона, отчего та удивленно на нее уставилась. Хищница зарычав вновь села упрямо смотря на викингшу. — Ты что творишь!? Лети бестолочь! — Астрид начала вновь сильно толкать дракона. Дракон зарычав громче взлетела и девушке уже показалось, что та улетит. Так вдруг Злобный змеевик обратно залетела в камеру и села в самом дальнем углу. — Ты издеваешься!? — разозлилась Астрид. — я даю тебе возможность улететь! Пользуйся! Дракон мотнула головой и отвернулась к стене не желая слушать викингшу. От безвыходности Астрид приложила руку к переносице, массируя её пальцами в попытке унять нарастающую головную боль и внутреннее смятение. Дракон ни в какую не желала улетать. Ее золотые глаза, до этого полные умиления, теперь казались непроницаемыми, скрывающими нечто, что Астрид никак не могла понять. Почему? Что её тут держит? В голове вихрем проносились догадки. Может, Змеевик успела подружиться с другими драконами на этой арене и теперь отказывается уходить без них? Эта мысль вызвала новый приступ отчаяния. — Но других я освободить не могу... — Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинцовые гири. За одного дракона, возможно, она сможет "отмазаться", выдумать убедительную историю, найти оправдание. Но за остальных... Последствия будут серьёзными. Её взгляд, полный обреченности, медленно обвел остальные решетки. За ними, в сумраке, угадывались силуэты других хищников – тоскливых, смирившихся, или, напротив, злобных и готовых в любой момент броситься на свободу. — И что же мне с тобой делать? — Произнесла Астрид. Она закрыла решётку и только тогда дракон вышла на свет. — Какая упрямая... Дракон весело загоготала. — Вредина — улыбнулась Астрид. — Мне уже пора, увидимся в другой раз. Рептилия кивнула и ушла в глубь своей камеры. Вернувшись домой, Астрид ещё не успела сбросить ботинки, как её тут же встретили родители. Стоящие у очага, они словно ждали её, их фигуры были высечены из строгости и ожидания. — Женщине не полагается шляться где попало. Особенно помолвленной, — раздался холодный, стальной голос её матери. Она стояла чуть позади главы семейства, её руки скрещены на груди, а глаза – острые, как клинки – сверлили дочь насквозь. Отец же, могучий викинг, обычно такой громкий и решительный, сидел молча, его взгляд был тяжелым и пристальным, когда он смотрел на прибывшую дочь. — Может мне ещё ноги Сморкале поцеловать, что он великодушно решил на мне жениться? — Голос Астрид был пронизан раздражением, тонким, скрывающим боль. Она дерзко повела бровью, вызов сиял в её голубых глазах, и, не дожидаясь ответа, решительно направилась к своей комнате, словно отталкивая тяжелую завесу невысказанных упреков. — Когда вернется Стоик, состоится свадьба, — голос отца прозвучал спокойно, но с такой незыблемой уверенностью, что слова эхом отбились от стен. — У тебя есть неделя, чтобы подготовиться. Астрид промолчала. В её груди что-то сжалось, но внешне она оставалась непроницаемой. Войдя в свою комнату, она скинула тяжелые, запыленные ботинки, небрежно бросив их у порога. Затем, безвольно, она рухнула на кровать, покрытую мягкими мехами, и уставилась без эмоционально в деревянный потолок. — «Надо же...» — пронеслось в голове. — «Как все быстро складывается.» — Она ведь предлагала, что все будет быстро, и так и случилось. Саркастическая мысль была горька, как полынь. В её груди, словно трещина в скале, стал прорываться тихий, беззвучный хохот. Это был не смех радости или веселья, а смех отчаяния, абсурдности, которая душила её. Как же все было абсурдно. — Не хочу... — шепот вырвался сам собой, тонкий, как дуновение ветра. По её щеке, словно кристальная капля росы, стекала одинокая слеза, а нос неприятно защекотало. — Не хочу... — повторила она, уже громче, взывая к окружающей тьме, к непроницаемому потолку. Перевернувшись на бок, Астрид уткнулась носом в мягкий мех, стремясь спрятаться от мира, и закрыла глаза.