ГЛАВА 12. Затишье перед бурей

Огромная поляна, словно драгоценное сокровище природы, расстилалась на одном из приближённых островов архипелага. Её бездонная зелень была усыпана россыпью холодостойких цветов, чьи яркие лепестки дерзко бросали вызов суровому климату, превращая луг в калейдоскоп непривычных, но пленительных красок. С тех пор как Иккинг и Беззубик наконец смогли взлететь в эту синеву мира, теперь они часто искали уединения именно здесь. Обрамленная плотной стеной деревьев, поляна казалась вырезанным из суеты мира островком спокойствия, заповедным уголком, где можно было забыть о внешних тревогах. Иккинг лежал в высокой, мягкой траве, прикрыв глаза и наслаждаясь тишиной, лишь изредка прерываемой шелестом ветра, и тёплым прикосновением солнечных лучей. Тепло щекотало кожу, а нежный ветерок ласково трепал его волосы, унося с собой заботы. Где-то неподалеку, наполняя воздух звонкими, радостными звуками, Беззубик вихрем носился по траве, увлеченный забавной погоней за порхающими, невесомыми бабочками. Это было совершенное место куда хотелось возвращаться снова и снова, позволяя времени остановиться. Но время, увы, было неумолимо. Всего два дня оставалось до возвращения вождя племени, Стоика – его отца. Одна лишь мысль об этой встрече сжимала всё внутри Иккинга в тугой, невидимый узел, рождая щекочущее, томительное чувство в животе. Он всегда знал, что этот день рано или поздно настанет, но оказалось, что ожидание съедает изнутри оставляя лишь нервное, изматывающее предвкушение. Приподнявшись на локтях, он глубоко выдохнул, вдыхая полной грудью свежий, чистый воздух, и поднял взгляд к бездонному, бескрайнему небу. Высоко над ним, едва различимые силуэты нескольких птиц терялись в синеве. Над лугом кружили чайки, их белые, почти прозрачные крылья мерцали в солнечном свете, точно ангелы, парящие над землей. Эта поляна, по сути, находилась совсем недалеко от берега. Стоило пройти всего пару десятков шагов вглубь леса, и перед взором открывался бескрайний океан – такой необъятный и таинственный. Совсем недавно, лишь несколько дней назад, Иккинг видел одно из судов, скользящих по водной глади. Его сердце тогда пропустило удар: он перенервничал, решив, что это возвращается вождь. Но, к его облегчению, это был всего лишь торговец, везущий новые товары для Олуха. Кстати, теперь наездник знал название этого острова. Рыбьеног обронил его в разговоре, а заметив заинтересованный взгляд Иккинга, тут же уточнил, что речь идет именно об их острове. Иккинг всё ещё погружался в этот момент тишины и покоя, когда вдруг заметил, что стало слишком тихо. До этого беззаботно резвящийся дракон внезапно замер. Его тело напряглось, и он инстинктивно пригнулся, стараясь максимально слиться с окружающей травой, стать невидимым. Иккинг метнул взгляд в ту сторону, куда смотрел Беззубик, и услышал низкое, предостерегающее рычание, пробирающее до костей. Он тоже пригнулся, повинуясь древнему инстинкту, и быстро натянул на лицо свою маску. Слух уловил легкий, неумолимо приближающийся шелест травы. Кто-то шел, и этот кто-то явно не нравился Беззубику. Дракон, несмотря на свои размеры, не мог полностью спрятаться в невысокой траве, но затаиться, превратиться в невидимую тень – это он умел мастерски. Вдруг послышались голоса, обрывки фраз. Иккинг, стараясь не издать ни малейшего звука, осторожно приподнялся, выглядывая из своего укрытия, и увидел разговаривающих людей. Двое мужчин, облаченных в грубые одежды, несхожие с привычным убранством викингов, грубо тащили на толстой, надежной цепи какое-то существо. Мерзкое хихиканье, слетавшее с их губ, резало слух. Иккинг почувствовал, как напряглась его челюсть, стискивая зубы так, что казалось, вот-вот треснут. Беззубик, прижавшись к земле и подкравшись поближе к своему «брату», тихо рычал, его тело дрожало от сдерживаемой ярости. Иккинг приложил палец к маске, к тому месту, где должны были быть его губы, молча принуждая к тишине, и попытался уловить обрывки их разговора. — Слушай, а он точно будет доволен? — прозвучал голос одного из мужчин. — Все-таки, он просил найти ночную фурию… Глаза Иккинга распахнулись настолько широко, насколько это позволяла маска. Тело сковало напряжение. Беззубик недовольно фыркнул, издавая низкий, угрожающий рык. — Да мы её ищем уже больше трех недель! Если мы не приведем Элвину хотя бы «эту» тварь, он сам нас убьет! — зло выплюнул второй. — Тем более, этот дракончик не просто так во время падения летел на их территорию. Знал, гад, что мы враги. Иккинг изумлённо перевёл взгляд на Беззубика. Дракон, словно в ответ, довольно загоготал, его глаза блестели. Иккинг, усмехнувшись, тихо погладил его по широкой спине. «Молодец, братец,» — прошептал он, так, чтобы услышал только его верный друг. В этот момент дракон, которого вели мужчины, резко остановился. Он уставился в сторону их укрытия и издал отчаянный крик, полный мольбы о помощи. Один из мужчин, без тени жалости, ударил рептилию по боку, прямо в место уже синеющей раны. Из пасти огнедышащего вырвался мучительный стон. Беззубик зарычал, поднимаясь из своего укрытия. Иккинг метнулся к нему, схватив его за шею. Поворачивая свою голову из стороны в сторону он молча умоляя ждать. Но дракон, охваченный гневом, не послушал. Он вырвался из объятий Иккинга и, заревев с такой силой, что мужчины вздрогнули и закрыли уши, вылетел из своего укрытия. Опомнившись, они с азартом и удивлением уставились на появившегося Беззубика. — Так вот ты где прятался все это время! — с ехидной улыбкой произнёс второй мужчина. —Мы тебя давненько искали. Беззубик внезапно выпустил в них залп плазмы, но те успели увернуться, отпрыгнув в стороны. Мужчины, окружая дракона с обоих сторон, начали медленно надвигаться. Другая рептилия, всё ещё в кандалах, жалобно смотрела на происходящее, а затем, поддавшись инстинкту, бросилась бежать в лес. — Куда?! — вскрикнул первый мужчина. — Да оставь его. Вот наша цель — второй мужчина облизнулся, глядя в агрессивные глаза Беззубика. Иккинг, вздохнув, тоже поднялся, вставая рядом с драконом. Мужчины широко раскрыли глаза. — Эй! Ты ещё кто!? — спросил первый, покрутив в руке булаву с острыми шипами. Незнакомец в маске молча перевёл на него взгляд. — Эй!? — Остынь — наказал второй мужчине. — Он нам не ровня, уж больно тощий. Да и…— его острый глаз метнулся на то, как дракон смотрел на них двоих. — Кажется, дракончик защищает этого мальца. Иккинг мысленно закатил глаза. Он слышит каждое их слово. — Захватим мальца, получим дракона — продолжил мысль второй, вновь облизнувшись и покрутив в руках меч. Иккинг, не удержавшись, хлопнул в ладоши. В следующее мгновение оба варвара с криками побежали на них с обеих сторон, занося оружие над головой. Беззубик сорвался с места, словно молния. Сделав обманный маневр, он хотел было выпустить залп, но вместо этого резко развернулся и ударил первого мужчину по ногам, сбивая его с ног. Тот с грохотом упал, но быстро вскочил. Тогда Беззубик выпустил залп, выбивая оружие из рук противника. В то же время другой мужчина занёс оружие над головой наездника, пытаясь с сокрушительным ударом разрезать его на части. Но Иккинг ловко увернулся. Мужчина, сжав челюсти, нанёс удар поперёк туловища, но Иккинг подставил под удар свой кинжал. Понимая, что противник сильнее, он с трудом оттолкнул удары меча, запрыгнул на спину дракона, вставил ногу в крепление, и они взмыли в небо. — Что!? — вскрикнули мужчины в унисон. Паря высоко над ними, Иккинг наклонился к дракону, направляя его. Теперь залпы Беззубика стали более сильными и разрушительными. Он выпустил фиолетовый залп точно в одного из мужчин, и тот, отлетев, упал где-то в поле. Первый мужчина поднял чужую булаву и метнул её в дракона, но в воздухе они ловко увернулись. Мужчина, оскалившись, подбежал к своему товарищу, который истекал кровью. Его брюхо было вспорото, и алая кровь окрашивала траву в кроваво-красный цвет. К горлу Иккинга вдруг подступила тошнота, прикрыв глаза он отвернулся переваривая этот вид. — Больше не делай так, братец — голос Иккинга, обычно легкий, наполнился непривычной строгостью, но он лишь на миг отвел взгляд от дракона, чтобы вновь сосредоточиться на происходящем внизу. — Его надо поймать и показать Астрид. А его… друга… Едва Иккинг успел договорить, как Беззубик, не дожидаясь дальнейших указаний, выпустил еще один сокрушительный залп. Плазменный сгусток с визгом рассек воздух и с оглушительным взрывом ударил в землю рядом с первым мужчиной, добивая пострадавшего товарища. Лицо оставшегося в живых варвара исказилось яростью, когда он отпрыгнул в сторону, словно ошпаренный, едва избежав новой атаки. — Я не это имел в виду! — воскликнул наездник, в его голосе смешались злость и удивление. Дракон, понимая свою провинность, извиняюще зарычал, его уши прижались к голове. — Так. Ладно. Хватай его и полетели в овраг. Беззубик на этот раз действовал безукоризненно. С молниеносной скоростью он взмыл ввысь и пикировал на второго мужчину. Не успел варвар замахнуться мечом, как оказался в могучих лапах Ночной Фурии. Стальная хватка не оставила ему ни единого шанса. — Отпусти меня!! — закричал мужик, отчаянно дёргаясь в стальной хватке, его голос сорвался на хрип. — Если уж на то пошло, то убей!! Иккинг тяжело вздохнул, его терпение иссякало, но он настойчиво игнорировал истеричные вопли. Когда они оказались в глубоком, пологом углублении, окруженном отвесными стенами из земли и камня, Беззубик с силой, которая могла бы расколоть камень, швырнул мужчину в ствол векового дерева. Мужчина обмякнув, бесславно сполз на землю, потеряв сознание от удара. — Хорошо. Я свяжу его, а ты давай за Астрид. Только никому не попадайся! — строго наказал ему наездник, его слова были твердыми, как кремень. И в следующее мгновение Беззубик, словно тень, рванул к выходу из оврага, исчезая из виду. Когда последние узлы были туго затянуты на руках мужчины, Иккинг принялся рассматривать свою добычу. Человек выглядел грубо, неопрятно, словно высеченный из дикой природы. Длинная, густая русая борода водопадом ниспадала на грудь, в ней запутались листья и грязь. Крупное, крепкое телосложение говорило о силе, привыкшей к тяжёлому труду и боям. На голове – шлем с рогами, стандартный атрибут викинга. Иккинг, казалось, должен был принять его за одного из племени Олуха, но что-то в этом чужаке вызывало внутренний диссонанс. Неуловимая деталь, взгляд, возможно, само выражение лица, отличало его от привычных Олуховчан, придавая ему оттенок чуждой, более дикой жестокости, нежели просто воинственности. — Ну и кто же ты такой? — с подозрением произнес наездник. — Даже не представляю... Он прикрыл глаза и перевёл взгляд вверх где заканчивался овраг. — «Быстрее» —подумал он. Астрид прокладывала себе путь мимо кузницы. Рядом с ней неслась Забияка Торстон, чьи громкие реплики разрезали воздух, привлекая внимание всего племени. — Ну вот! А он мне и говорит, что, мол, Грубияка лучше, чем я! — гневный вопль Забияки заставил пару викингов обернуться, их взгляды были полны привычного для выходки Торстонов снисхождения. — Задирака не прав, и ты это знаешь — спокойно ответила Астрид, её голос был ровным. —А?! — Забияка, будто только что осознав её присутствие, резко остановилась, хватая Астрид за плечи, её глаза округлились до размеров блюдец. — Ты что, меня всё время слушала!? — Эм… Да? — Астрид моргнула, её брови приподнялись в легком недоумении, словно она пыталась понять, в чём подвох. — Тор всемогущий! Ты кто такая!? — Забияка отпустила её, отступив на пару шагов, и, нахмурившись, начала подозрительно осматривать Хофферсон с ног до головы, словно та внезапно превратилась в чудовище, сменив облик. — Что за чушь ты несёшь? — Астрид вздернула светлую бровь, в её голосе сквозило легкое раздражение, а в душе зарождалось предчувствие надвигающейся головной боли. — Показалось, что ли?... — пробубнила Торстон себе под нос, продолжая щуриться, как кошка на солнце. Её мозг, кажется, прилагал неимоверные усилия. — Или ты только притворяешься Астрид!? А на самом деле чужачка! — воскликнула девушка, направляя на Хофферсон обвиняющий указательный палец. — Тяжелый случай…— Астрид вздохнула, покачивая головой. Её терпение таяло быстрее, чем снег под весенним солнцем. — Астрид никогда ко мне так не относилась! Она никогда меня не слушала! — Забияка, словно прорвавшаяся плотина, начала тараторить. — Да и вообще! Если так подумать, ты какая-то покладистая! Даже Сморкалу не бьешь… — последнее она проговорила с таким шоковым выражением лица, с отвисшей челюстью и округлыми глазами, что Астрид серьёзно подумывала отвести её к Готти. Эта гримаса, казалось, свидетельствовала о серьезном потрясении рассудка. — И что? — проговорила девушка, пытаясь сдержать кипящее раздражение. — А то, что это на тебя не похоже — Забияка вдруг вернула себе обычное выражение лица, но подозрительный блеск в глазах остался. — Я хоть и не самая умная, но своих товарищей знаю. — Да ладно, а мне казалось, у тебя на уме только кабанья яма и твой тугодумный брат, — Астрид обошла её, продолжая свой путь. — Эй! Помимо них, у меня ещё на уме сражения и беспорядки! — Забияка быстро нагнала её, поравнявшись. Её голос понизился до ехидного шепота, и на лице появилась хитрая улыбка, предвещающая что-то неприятное. — И я не отступлю от своих слов. У тебя есть любовник? Астрид перевела на неё ошарашенный взгляд, в котором смешались недоумение и растущая ярость. Казалось, её глаз чуть подёргивался от нервного тика. — Ты что несёшь?! — взревела она, её обычно стальной голос прорезал воздух, как клинок. — Да ладно, хватит отнекиваться. Ты не просто так в последнее время довольная ходишь, по-любому уже с кем-то переспала! — Забияка озорно хихикнула, её хитрые глаза не отрываясь смотрели на викингшу, выискивая малейшую реакцию, малейший румянец. — Так кто же-е-е? — Слушай сюда! — Астрид, вспыхнув, как факел, схватила Забияку за тунику. Её голубые глаза, до этого холодные, теперь горели гневным огнем, словно два ледяных кинжала, вонзающихся в душу. — Запихни свои грязные мысли глубоко в задницу и отвали от меня! — она резко оттолкнула ту от себя. — Эй! — разозлилась Забияка, отшатнувшись. Но Астрид уже игнорировала её, стремительно направляясь к лесу, словно вихрь, уносящий прочь ненужные слова. — Что за тупизм?! — гневно подумала она, пронзаемая волной праведной ярости. Её распирало от возмущения. Как Забияка вообще посмела подумать, что она отдаст свою неприкосновенность до свадьбы?! Это было оскорблением чести, вызовом всем её принципам! — «Да чтоб тролль её!» — она сплюнула, будто отгоняя скверные мысли, и подняла свой взгляд, который до этого был прикован к земле. И тут же резко остановилась. Прямо перед ней, в кустах, сидел Беззубик, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу, его огромные зелёные глаза с тревогой смотрели на неё. Астрид тут же подбежала к нему и обняв, быстро повела в лес, стараясь не привлекать внимания, её мысли уже были заняты другим. — Ты что тут делаешь? — серьезно спросила Астрид, пытаясь успокоить дыхание и привести мысли в порядок. — И где Иккинг? Дракон запрыгал вокруг нее, издавая нетерпеливые звуки, а затем, аккуратно схватив пастью её за руку, потянул на свою спину, явно намекая на полёт. Девушка сглотнула, засомневавшись. — Я лучше своим ходом… — пробормотала она, всё ещё ощущая привкус гнева на языке. Беззубик, закатив глаза с выражением «опять ты за своё», не стал препираться. Он схватил её за шкирку, не давая времени на раздумья, и силой кинул на свою спину. Астрид удивлённо охнула, но быстро поудобнее устроилась, напрягая мышцы и готовясь к необычной поездке. Беззубик не взлетел. Вместо этого он помчался по земле с невероятной скоростью, грациозно перепрыгивая камни и упавшие бревна на своём пути, его когти цеплялись за землю, размывая пейзаж в зеленую полосу. Благодаря стремительному дракону, они оказались в овраге довольно быстро. Заметив их, Иккинг тут же подбежал. Астрид спрыгнула со спины Беззубика, её взгляд был напряженным и вопросительным, предчувствие беды сжимало сердце. — Что случилось? — спросила она, и Иккинг, взяв её за руку, повел за собой. — Мы с Беззубиком отдыхали на одном из островов рядышком, и наткнулись на это… — Когда он привел её, перед Астрид предстал связанный мужчина, лежащий у подножия дерева. Его шлем не оставлял сомнений в его принадлежности. Грубая борода, обветренное лицо, жестокий взгляд – всё кричало о том, кто он. — Элвин — процедила Астрид сквозь сжатые зубы, её голос был низким и угрожающим, наполненным старой ненавистью. — Враг? — спокойно спросил Иккинг, его взгляд был сосредоточен на Астрид, и он получил утвердительный кивок. — Он из племени Изгоев. Племя, состоящее из преступников и изгнанников. Занимается пиратством, грабежом и прочим преступным промыслом — объяснила она ему, её голос стал жестким, как кремень, а кулаки непроизвольно сжались. — Элвин Вероломный – их вождь. — Значит, это просто его подручный — Иккинг нахмурился, его взгляд задержался на неподвижном теле мужчины, а затем метнулся к Астрид. — Был еще один, но он… умер. —Причина? — кротко, но остро бросила Астрид, её взгляд метнулся на Беззубика, в чьих глазах, казалось, мелькнула тень вины. — Самонадеянность. — Иккинг сглотнул, отводя взгляд. Ему было неприятно говорить об этом, чувствовать и осознавать, как легко переступить грань, которая отделяет жизнь от смерти, и как тяжело нести это знание. Впервые он ощутил на себе всю тяжесть чужой крови. — Ясно. — Астрид вдруг присела на корточки перед Изгоем и ударила его в морду, тот с криком дернулся. Иккинг вздохнул отворачиваясь. — Зачем тебя прислал Элвин?. — холодно спросила девушка, она проводила допрос впервые, но глазами видела этот процесс ни раз. Так чтт теоретические знания были. — О... Астрид! — мужчина рассмеялся. — А ты выросла. Как дядя? — Мужчина ухмыльнулся и тут же получил в морду. — Повторяю. Причина. — она схватила его за воротник. Он сплюнул образовавшуюся во рту кровь. — Не скажу. Астрид вновь замахнулась ударяя его в глаз. Он со стоном откинулся. — Астрид я уже понял, зачем он здесь. — не вытерпел Иккинг. — Зачем? — девушка немного обернулась. — Они искали ночную фурию которую подстрелили — Иккинг мотнул головой в сторону Беззубика. — Братец успел укрыться, но пострадал сильно. — напоминает он о хвостовом  плавнике. —Чтож это объясняет. — она вновь повернулась к гневному Изгою. — Ну что ты так разгорячился? Готовишься с моим дядей увидеться? — с усмешкой сказала Астрид. Мужчина плюнул в нее. Девушка сморщилась и вытерла плевок рукавом. — пора кончать с ним. — Разве ты не отведешь его в деревню? — Удивился наездник. — Он здесь не из-за племени, а из за Беззубика. До возвращения Стоика о вас никто не должен знать. — Сухо проговорила девушка и встала перед парнем. — Но не лучше ли ему попасть в тюрьму? — сглотнул он. — Иккинг, ты сам убил уже его напарника. Что случилось? — Астрид наклонила голову в бок заглядывая в его зеленые глаза. — Эта смерть была недоразумением. Я не хотел убивать... — сглотнул он вязкую слюну. — Но что случилось, то случилось. — Астрид подошла к нему взяв за руку. — То что ты убил было лишь необходимостью, пусть и случайной. Не вини себя На ее губах появилась спокойная улыбка. — Я никогда не убивал. — честно признался он, — То что произошло сегодня, меня... Я растерян. Девушка понимающе кивнула — Это… это часть нашей жизни, Иккинг, — закончила Астрид, её голос звучал тихо, но твердо, словно высеченный из скалы. Она сжала его руку чуть крепче, передавая свою силу и некое жесткое, но необходимое понимание. — Мир, где каждый день – вызов. Ты сделал то, что должен был, чтобы защитить нас. Защитить Беззубика. И себя. Иккинг молчал, его взгляд был прикован к лицу девушки, затем скользнул к Изгою, лежащему у корней дерева, и снова вернулся к Беззубику. В зелёных глазах за маской читалась глубокая внутренняя борьба. Он всегда стремился к миру, к пониманию, а не к разрушению. В его душе бушевал шторм из отвращения к насилию и осознания страшной необходимости. Одно дело – обороняться, совсем другое – лишить жизни. Пусть даже врага. Тяжёлый, липкий ком подступил к горлу. — Но… но разве мы не лучше них? — прошептал он, его голос был глухим, полным сомнений — Разве мы не должны стремиться к другому пути? К тому, чтобы не опускаться до их уровня? Астрид медленно кивнула, в её глазах мелькнула тень понимания. — Мы стремимся, Иккинг. Но когда враг приходит на нашу землю, когда он охотится за тем, что нам дорого… — она вновь повернулась к Изгою. Её лицо, до этого смягченное сочувствием, вновь стало жёстким, как кремень, а челюсть – стальной. — Он знает слишком много. Знает о Ночной Фурии и о тебе. Отпустить его – значит подвергнуть опасности всех. С этими словами Астрид выхватила свой топор. Металл зловеще блеснул в проникающих сквозь листву солнечных лучах, словно отражая холодную, неотвратимую решимость. Иккинг резко втянул воздух, его сердце сжалось от ужаса. — Нет! — выкрикнул он, почти задыхаясь, его голос сорвался на хрип. — Подожди! Мы… мы не можем просто так… Его слова повисли в воздухе, словно разорванные паруса. Беззубик, почувствовав его смятение, подошёл ближе, ткнувшись мордой в руку Иккинга, тихо зарычал, словно предлагая свою поддержку, своё безмолвное понимание. Астрид замерла, её топор был приподнят, готовый к удару. Она повернулась к Иккингу, в её взгляде читался немой вопрос: что же ты предлагаешь взамен? — Я… я не знаю — признался Иккинг, потирая виски, словно пытаясь успокоить бурю в голове. В ней лихорадочно роились мысли, сталкиваясь и разбиваясь друг о друга. Что делать? Отпустить его – немыслимый риск. Убить – то, чего он не хотел, то, что противоречило всей его сути. Но… есть ли другой способ? — Может, мы можем… взять его в плен по-настоящему? Допросить как следует, а потом… потом, когда Стоик вернётся, он решит. Астрид медленно опустила топор, её взгляд скользнул по Изгою, затем по Иккингу, словно взвешивая все риски, все последствия. — Ты уверен? Если он сбежит, или кто-то узнает… — Я сделаю всё, чтобы этого не случилось! — решительно произнёс Иккинг, его голос окреп, преодолевая внутренний страх. В нём зажёгся огонёк нового, пусть и отчаянного, плана. — Мы можем перепрятать его ещё лучше. Отвезти на другой, необитаемый остров. Никто, кроме нас, не будет знать. Астрид внимательно посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то похожее на гордость – Иккинг, несмотря на свою нелюбовь к насилию, демонстрировал несгибаемую волю и необычное мышление. — Хорошо, — наконец сказала она, убирая топор. — Но ответственность за это лежит на тебе. И не забывай, времени мало. Стоик вернется через два дня. Мы должны решить эту проблему до его приезда. Если что-то пойдёт не так... Иккинг кивнул, чувствуя, как часть тяжелого груза спадает с его плеч, сменяясь новой, не менее ощутимой тяжестью ответственности. Его решение сохранить жизнь Изгою было рискованным, но оно соответствовало его собственным моральным принципам. Внезапно, с ловкостью, что удивила бы многих, он выхватил кинжал и уже собрался сделать надрез на своей руке, когда его движение было остановлено. — Ты что делаешь? — нахмурилась Астрид, её рука перехватила его запястье, удерживая лезвие от кожи. — Хочу заключить с тобой клятву? — Иккинг изогнул бровь, в его глазах читалась смесь серьезности и легкой неловкости. — Балда ты — Астрид мягко, но уверенно улыбнулась, забирая кинжал из его рук. — Я тебе и так доверяю. Иккинг замер. В волна щекочущих мурашек прошла по всему телу, распространяясь от кончиков пальцев до макушки. Ее слова, простые и искренние, поразили его глубоко. Приятное осознание, что ему просто так доверились делало его счастливым. Он обхватил обеими руками её лицо, его пальцы нежно коснулись скул, и притянул к себе, соприкасаясь своим лбом с её. Астрид задержала дыхание, её глаза широко распахнулись, но она не отстранилась. Тепло… это было тепло не только их соприкосновения, но и невидимой связи, которая становилась всё крепче. — Я вам тут не мешаю? — резкий, хриплый голос Изгоя, словно когти по камню, разорвал хрупкую, уединенную атмосферу. Он очнулся. — Ничуть — Иккинг первым отстранился, его голос был сухим, а в глазах мелькнула тень раздражения. — И кто же ты такой, пацан? — Изгой изогнул бровь, его взгляд, полный ехидства, скользнул по фигуре Иккинга, затем по Беззубику. — Тебя это не касается, — огрызнулась Астрид, сделав шаг вперёд, прикрывая собой Иккинга. — Лучше молчи в тряпочку. — Значит, о нем никто не знает, да? — Изгой хитро улыбнулся, его взгляд, полный понимания, метнулся к Беззубику. — Ну-ну. — Беззубик  — позвал дракона Иккинг, его голос был низким, предупреждающим. Рептилия тут же приблизилась, его зеленые глаза светились злобой, и он издал низкое, угрожающее рычание в сторону мужчины. Изгой, не смутившись, лишь оскалился. — Носишься с чужаком, Астрид? — варвар рассмеялся, его смех был грубым и мерзким. — Этот пацан является предателем вашего племени. Водится с драконами!— Он смачно сплюнул. — Вот Стоик умрет от смеха! Его любименькая ученица спит с врагом! Его смех, полный яда и торжества, разнесся по всему оврагу, отражаясь от камней и эхом замирая в воздухе. В следующий миг Астрид, словно подстегнутая молнией, выхватила свою секиру, её лицо исказилось от ярости. Она собиралась убить его на месте, за его мерзкие, грязные слова. Но Иккинг, чья реакция была удивительно быстрой, придержал её за талию, останавливая. Ему не пришлось говорить ни слова, потому что в дело вмешался Беззубик. Дракон, чьи глаза горели диким, первобытным гневом, в одно мгновение приблизился к человеку. Его пасть резко открылась, и он, обхватив плечо Изгоя зубами, прикусил примерно на сантиметра два. Варвар издал пронзительный, полный боли крик, эхо которого заглушил даже его смех. Астрид перевела удивлённый взгляд на Иккинга, её глаза были полны вопроса. — Убивать – это одно, — Иккинг улыбнулся, но эта улыбка была странной, холодной, почти хищной, и в ней сквозила тень нового, тёмного понимания. — А за неподобающее обращение к тебе… можно и помучить. Астрид немного покраснела, то ли от услышанных слов, то ли от неожиданности этой стороны Иккинга. Она медленно убрала оружие на место, её гнев не исчез, но трансформировался в нечто более холодное и расчетливое. Теперь стало ясно, что им придётся приложить все усилия, чтобы удержать этого Изгоя в секрете, ведь он был не только опасен, но и удивительно провокационен. Протяжный вой варвара прокатился по оврагу, полный боли и ярости, заглушая все остальные звуки. Беззубик, словно подтверждая свои намерения, ещё крепче сжал челюсти, и мышцы на его морде напряглись. Внутри Иккинга что-то сжалось, но он не отвернулся. Он смотрел на Изгоя, на эту гримасу муки, и в его глазах не было ни радости, ни удовлетворения, лишь холодное, стальное понимание неизбежности. Лицо Астрид уже не алело румянцем, а было напряжённым, переведя взгляд с Иккинга на страдающего пленника. — Ладно! Ладно! Отпусти! — заверещал Изгой, его голос сорвался на хрип. Иккинг кивнул Беззубику. Дракон медленно, с дьявольской грацией вытащил свои клыки из чужого плеча. Варвар сразу же застонал от пронзительной боли. — Изверги, чёрт… — За себя говори — произнесла викингша, сложив руки на груди, её взгляд был насмешливым и пренебрежительным. — И чё мне с вами тут два дня мотаться? — Изгой изогнул бровь, пытаясь придать себе надменный вид, несмотря на дрожащий голос. — У тебя нет выбора — Иккинг присел перед ним на одно колено. Его зелёные глаза, пронзительно расчётливые, осматривали варвара, словно сканируя каждую его клеточку. — Лучше расскажи-ка, почему Элвину понадобилась Ночная Фурия? — Разумеется, чтоб продать — Изгой изогнул бровь с пылкой самоуверенностью, словно это было самой очевидной вещью на свете. — Это же очевидно, наездник. Ты хоть знаешь, сколько дают за голову этого дракончика?— Варвар жадно улыбнулся, его взгляд метнулся в сторону рычащего хищника, полного злобного предвкушения. — Как долго вы находились на этом архипелаге? — спросила Астрид, игнорируя его насмешку. Она подняла некрупный камень с земли и с размеренным, звенящим скрежетом начала затачивать лезвие своего топора. Звук этот, холодный и острый, нервировал куда сильнее угроз. — Ой, я чего-то счёт времени потерял — начал говорить мужчина, пытаясь уйти от ответа. — Беззубик — Иккинг кивнул на связанного, его голос был тих, но полон угрозы. Дракон молча приблизился, его пасть медленно, дьявольски медленно раскрывалась, обнажая острые клыки. Он намеренно двигался к уже израненному плечу, где кровь ещё не успела свернуться. — Почти две недели! Эта неделя была второй! — воскликнул Изгой пытаясь отодвинуться от рептилии, его глаза дико метались. Дракон отстранился, но продолжил сидеть за спиной варвара, становясь живым воплощением угрозы. — Как тебя зовут? — спросил Иккинг, его тон был ровным, без тени эмоций. — Арн — произнёс Изгой. — Беззубик — предостерегающе произнёс наездник, и дракон вновь подался вперёд, его ноздри затрепетали. Мужчина закатил глаза, понимая, что его уловка раскрыта. — Торкель! — выплюнул он, словно ругательство. — Котел Тора? — Астрид усмехнулась, не переставая точить топор. — Котелок-то пустой, походу. — Да заткнись ты! — разозлился Торкель, его лицо налилось кровью от бессильной ярости. Иккинг и Астрид перевели друг на друга взгляды. Кивнув, парень отошёл, его движения были спокойными и обдуманными. Торкель напрягся, наблюдая, как наездник кивнул недобро улыбающейся девушке, и та, поднявшись со своего места, не спеша направилась к нему. В её глазах не было ни капли сочувствия — Не приближайся! — предупреждающе воскликнул он, но всё равно напрягся, предчувствуя удар. Астрид совсем не добродушно смотрела на него, и в следующий момент раздался сильный, хлесткий удар. Кулак девушки обрушился на скулу Изгоя с такой силой, что его голова мотнулась, а тело обмякло. Глаза закатились, и он, со стоном, лишился сознания, проваливаясь в спасительную тьму. Торкель обмяк, словно мешок с овсом, сползая по стволу дерева. Его голова безвольно упала на грудь, изо рта сочилась тонкая струйка крови. Астрид фыркнула, потирая костяшки пальцев. На её лице не было и тени сожаления, лишь удовлетворенность от удачного удара. Иккинг подошёл ближе — Теперь он не будет так болтлив. Значит, можно действовать.— Он поднял взгляд на Астрид. — Я и Беззубик можем отнести его на другой остров. Астрид кивнула. — Ты должна вернуться в деревню, Астрид. Нельзя, чтобы кто-то заподозрил твоё долгое отсутствие. Скоро твоя свадьба. — Лишь формальность. Она все равно не состоится — Астрид посмотрела на него, её голубые глаза изучали его лицо. В нём уже не было той наивной растерянности, что была утром. — И все же, подыгрывай — улыбнулся парень — Будь осторожен, Иккинг — сказала она, её голос смягчился. — Не забудь, ты мне обещал. — Я помню — ответил он, кивнув. Его взгляд метнулся к Беззубику, который уже осторожно поднимал бесчувственное тело Торкеля в свои лапы. Дракон издал низкий урчащий звук, словно подтверждая готовность к выполнению задачи. Наездник запрыгнул на спину рептилии готовясь дать команду. Астрид кивнула. Снова взглянув на пленника и Иккинга, она развернулась и уходя из оврага. Её фигура растворилась в зелени. Иккинг остался один в овраге, рядом с ним – Беззубик, крепко держащий варвара. Тишина оврага вновь окутала их, нарушаемая лишь лёгким шелестом листвы и тихим драконьим дыханием. Теперь на нём лежала вся ответственность. Он посмотрел на маску, лежащую в его руке. — Полетели братец! — Дракон с сокрушительной силой взмыл в небо. Тихий шелест крыльев Беззубика, разрезающих холодный воздух, был единственным звуком на этой головокружительной высоте. Они взлетели довольно высоко, дракон летел стремительно, и вскоре перед ними должен был показаться один из самых дальних, необитаемых островов архипелага. Внизу, среди свиста ветра, послышалось нечленораздельное бормотание, а затем и испуганный крик. Иккинг усмехнулся, чуть нагнувшись и взглянув вниз на Торкеля, которого Беззубик крепко держал в своих лапах. — Какого черта!? — закричал Изгой, начиная болтать ногами из стороны в сторону, его связанные за спиной руки оставались неподвижными. — Вовремя ты проснулся, мы почти прилетели — спокойно сказал наездник, в его голосе прозвучали нотки сдержанного веселья. Дракон что-то прорычал, словно разделяя настроение. — Не будь таким, Беззубик, мы должны быть выше этого. — Ты что, понимаешь дракона? — Торкель сглотнул, боясь смотреть вниз, ища хоть какую-то зацепку, чтобы отвлечься от ужаса высоты. — С чего такое любопытство? — Иккинг прищурился, в его голосе прозвучала настороженность. — Не будь задницей! О чём, по-твоему, я должен говорить, когда подо мной нет земли!? Мне надо себя отвлечь!! — заверещал Изгой, смотря прямо вверх, лишь бы не видеть бездны под собой. — Логично — сделал вердикт наездник, едва заметно кивнув. — Я понимаю его только по интонации и языку его тела. Потому примерно понимаю, что он думает. — Да ладно, откуда у тебя такие познания? — произнёс Торкель, тяжело дыша. Господи, его начинало тошнить, и каждый порыв ветра, казалось, тянул его вниз. — Тебе это знать не надо. — Почему нет? Ты летаешь на драконе! Да не абы каком, а на Ночной Фурии!! — он сглотнул, пытаясь унять позывы к рвоте, его глаза метались от страха. Иккинг промолчал, лишь сильнее прижал ноги к седлу, чувствуя, как ветер треплет его одежду. Вскоре они начали снижаться. Дракон плавно опускался, но Торкель, не ожидавший такого резкого движения вниз, закричал, сильно зажмурившись. Через мгновение он почувствовал короткий миг невесомости, а затем сильный удар об землю. Его скинули прямо за две секунды до посадки. Когда Беззубик наконец встал на твёрдую землю, он спустился с его спины, подходя к болезненно шипящему Изгою. — А можно понежнее? Я всё же как-никак живое существо! — он перевернулся, пытаясь сесть. Иккинг едва заметно дёрнул бровью и с сдерживаемым раздражением закатил глаза. Он перевёл взгляд на Беззубика, кивая на пленника, и дракон подошёл, хватая того за шкирку, а не за ноющее плечо. От чего Торкель, конечно, задёргался с испугом. Иккинг двинулся вперёд, заходя в глубь леса. Они шли и шли, обходя ветки и камни стороной. Наездник уже знал эту местность, ведь во время поиска Олуха он обшарил все острова этого архипелага. Изгой, всё это время старающийся сопротивляться, просто сдался, обречённо глядя в спину идущего впереди Иккинга. Его взгляд прошёлся по всей его спине, и тут он оживился. — Ну и куда ты меня тащишь? — скучающе бросил он. — В ближайшую пещеру — коротко ответил тот ему, не оборачиваясь. — Ладно, но дай сначала в туалет схожу — сказал Торкель, его голос приобрел нотки раздражения. — Потерпишь. — Я не могу! Ты ведь понимаешь, что если я не схожу, то прямо тут схожу — раздражённо произнёс Изгой, его терпение иссякало. — Ты слишком говорливый — сказал Иккинг и кивнул Беззубику. Тот его сразу отпустил, словно освобождая от надоедливой ноши. — Иди, только быстро. — А руки? — он подёрнул завязанными за спиной конечностями. — Я даже штаны снять не смогу. Иккинг без слов подошёл и, схватив Изгоя специально за раненое плечо, чтобы тот почувствовал всю серьёзность ситуации, повел в кусты. Торкель болезненно зашипел от прикосновения к кровоточащей ране. Наездник быстро развязал ему руки и отвернулся, давая пленнику подобие уединения. Торкель, почувствовав свободу в руках, застонал от удовольствия, но тут же вновь зашипел. Больное плечо давало о себе знать. Он зашёл в кусты, снимая потёртые и зашитые разными тканями штаны. Иккинг отвернулся, не желая видеть этого зрелища. Спустя пару мгновений носа наездника коснулся до одури ужасный запах, заставивший его поморщиться. Сдерживая рвотные позывы, Иккинг продолжил ожидать. Торкель, спустя пару минут, вышел из кустов и, споткнувшись о камень, налетел на спину наездника с удивленным ойканьем, снося обоих. Изгой быстро встал и отошёл, неловко улыбаясь, в его взгляде читалось смущение. Иккинг с раздражением поднялся и зло зыркнул на пленника, его глаза горели. — Руки за спину — произнёс он, его голос был холодным и не терпящим возражений. Изгой подчинился, понимая, что его выходки могут иметь последствия. Беззубик подошёл к ним, но почувствовав отвратительный запах, сморщил свою драконью морду, издав недовольное фырчание. Они вновь двинулись в сторону пещеры, но теперь Торкеля не тащили за шкирку – он сам шёл впереди, подталкиваемый грозным присутствием Беззубика. Когда они дошли, Иккинг вновь, схватив того за больное плечо, посадил его у выхода в пещеру, а сам отошёл и сел на небольшой валун, доставая из своего мешочка карту. Дракон расположился рядом, его взгляд, полный настороженности, не отрывался от пленника, который тяжело дышал, пытаясь справиться с болью. Солнце, утомленное дневным путем, тяжело опускалось за горизонт, и мир окрашивался в оттенки выцветших углей и блеклой сирени. — А мы жрать чего будем? Я с утра ничего не ел, — требовательный рокот вырвался из глотки Торкеля. Его взгляд, скользнул по Иккингу — Ты кажется забыл, что в плену находишься, а не в гостях, — глухо отозвался Иккинг, чье терпение, и без того тонкое, треснуло. Едва слова слетели с его губ, Беззубик, до того лишь наблюдавший за происходящим, коротко, но властно рыкнул. Из его пасти вырвался язык обжигающего, синеватого пламени, лизнувший землю прямо под ногами изгоя. Раздался шипящий звук, и Торкель, отдернув конечности, мгновенно прижался к земле, словно отталкиваясь от невидимого, но ощутимого жара. — Пф… Больно надо, — фыркнул он, пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре, но в его движении читалось невольное подчинение. Подняв взгляд к стремительно темнеющему небу, он добавил с неожиданной практичностью: — Ночь уже близка. Костер хоть приготовьте, а то замерзнем тут за ночь. Север как никак. — Хоть что-то разумное сказал, — пробурчал он, поднимаясь и разминая затекшие мышцы, ища в сумерках пожухлый хворост. — Эй, пацан, ты давай не выпендривайся! Я, между прочим, старше тебя и опытнее буду. Дай-ка угадаю, ты впервые взял человека в плен, да? — В голосе звенела откровенная насмешка, попытка унизить и обесценить. Иккинг, стиснув зубы, продолжал собирать хворост, пытаясь найти в монотонной работе утешение от кипящей злости. — И что с того? — его ответ был сухим, почти небрежным. — Да с того, что глупый ты совсем еще, — протянул пленник, смакуя каждое слово, будто оно было слаще меда. — Зачем ты якшаешься с той девчонкой? Понятное же дело, что она тебе совсем не друг. — Он говорил это вкрадчивым шепотом, словно делясь тайной, но его слова были острыми, как лезвия. Челюсть Иккинга напряглась, но он заставил себя слушать, предчувствуя, куда клонит этот змеиный язык. — Она по сути тебе враг, да и ее племя тоже. Они убивают драконов, с которыми ты, смотрю, дружбу ведешь, — Торкель, как бы невзначай, скользнул взглядом по Беззубику, который, уловив угрозу в голосе, низко зарычал, его зрачки сузились в щели. В каждом слове изгоя звучало предупреждение. — И что теперь, мне с тобой дела иметь или что? — Веточка в руках наездника хрустнула с треском, похожим на сухой разрыв нервов. Он резко развернулся, и его взгляд, полный обжигающего презрения, был направлен прямо на Торкеля. — Ты ведь тоже их порабощаешь, даже хуже. Ты их продаешь в плен! Торкель лишь небрежно кивнул — Признаю, не без грешка. — Но затем его голос вновь наполнился вкрадчивой, ядовитой сладостью, а глаза прищурились, выискивая в Иккинге новые трещины. — Подумай о своей безопасности, пацан. Я, конечно, понимаю, что она тебе нравится и все такое, но женщины поистине хитрые создания! Иккинг вздернул темную бровь. — Мы мужчины, привыкли на прямую всё делать: убивать, говорить, действовать, да и многое другое. Женщины же в силу своего пола будут физически слабее, но хитрее. — начал говорить изгой. — Вот влюбила она тебя в себя, а на деле вдруг готовит какой-то план, чтобы сдать тебя деревне! Она по сути, станет лучшей воительницей и стратегом в племени. Она ведь поймала и привела врага с распростёртыми руками вождю! Иккинг сглотнул, холодная волна пробежала по спине, но он тут же мотнул головой, отгоняя чужие сомнения, словно назойливых мошек. Он не верит. Не может и не хочет верить в этот яд, который Торкель так искусно вливал ему в уши. — Ты ее совсем не знаешь. — А ты? — напрямик спросил Торкель, и в его голосе прозвучал тонкий яд сомнения. Его глаза буравили Иккинга, словно сверла. — Сколько вы знакомы? Иккинг запнулся, собирая хворост. Слова застряли в горле — Не так долго, — признал он после недолгой паузы, сам чувствуя слабость своего аргумента. — Тогда с чего ты решил, что она действительно искренна с тобой? — Изгой изогнул свою лохматую бровь. — Ты серьезно подумал, что она бросит ради тебя племя? — Нет! — воскликнул наездник, его голос был резким. — Я никогда даже не думал об этом! — Тогда задумывался, что станет твоей? — усмехнулся мужчина, и этот смешок ударил Иккинга сильнее любой угрозы, обнажая его. Иккинг промолчал, отведя взгляд, не в силах вынести этот проницательный, ехидный взор. — Ты еще так молод и неопытен. — Ой, ну извините, что вырос вне социальности! — раздраженно бросил Иккинг, чувствуя, как внутри него закипает злость. Он резко отвернулся и пошел еще набрать хвороста, пытаясь убежать от этих неудобных вопросов. — Да я про возраст твой. Сколько тебе? Шестнадцать? — Двадцать. Глаза Торкеля стали как два блюдца, его лицо выражало искреннее, неподдельное изумление. — Да ладно?! А ты чего такой тощий?? — удивленно воскликнул он, начиная внимательно осматривать наездника с головы до ног, словно тот был диковинным экспонатом. — Хотя мышцы у тебя есть, но они не такие заметные… — Изгой задумчиво осматривал его — Но нормальный мужик твоего возраста уже должен быть примерно как я! — Он расправил свои широкие плечи, демонстрируя внушительную фигуру. — Ты так говоришь, будто я больной какой-то, — фыркнул наездник, в его голосе проскользнула доля обиды, но он не стал оспаривать, лишь принял это с привычной долей самоиронии. — Не отрицаю, — усмехнулся Торкель, и в его глазах блеснул хищный огонек. — Слушай, а ты мне нравишься. Хотя я все еще не забыл, что ты сделал с моим напарником, но… — Торкель посерьезнел, и на мгновение в его взгляде мелькнуло нечто, похожее на искренность, или очень искусную ее имитацию. — Хочу дать совет. Не будь таким доверчивым. Аукнется. — К чему ведешь? Я доверяю Астрид, как и она мне. — Иккинг попытался отбросить посеянные семена сомнения, но они уже пустили корни, цепляясь за его самые уязвимые места. — О, я говорю не только про Астрид, — Покачал головой изгой, и его взгляд вновь стал хищным, а уголки губ приподнялись в тонкой, едва заметной улыбке. — И будь осторожнее с девчонкой, она воспитана как воин. Все же ученица Стоика. Иккинг резко остановился. Последняя стопка веток глухо упала на землю, подняв облачко пыли. Он схватил два камня, собираясь высечь искру, но слова Торкеля пронзили его, словно ледяные иглы — Почему так думаешь? — Голос его был глухим, напряженным. — О, так она тебе не рассказывала? — показушно удивлённо произнёс Торкель, его слова прозвучали как театральный шепот, полный притворного неведения. Иккинг нахмурился, его руки машинально складывали ветки в аккуратную конструкцию, а камни скрежетали друг о друга, заглушая биение сердца. — Стоик ее еще мелкой в ученицы взял, наследника нет у него. Хотя раньше же был, вот он девчонку как за дочку считает. Камни замерли в руках Иккинга, застыв над хворостом. Его взгляд, полный внезапного, леденящего ужаса, перевелся на изгоя, требуя ответа, который он боялся услышать. — Был? — Голос наездника был едва слышен, на грани шепота, в нем читалось потрясение до глубины души. — Ну конечно, — невозмутимо ответил Торкель, и в его глазах вспыхнул огонек жестокого триумфа. — И жена, и сын были. Да вот несчастье случилось, их убили твои обожаемые драконы. — Изгой перевел взгляд на Беззубика, который, почувствовав изменение атмосферы, беспокойно заерзал, а потом обратно на Иккинга. — Ну, как убили… точнее, утащили, а убили или нет – неизвестно. Внутри Иккинга все похолодело. Невидимая рука сжала его сердце, вымораживая кровь в жилах. Осколки давно забытых воспоминаний вдруг начали собираться в единую, жуткую картину. Все совпадало. Слова матери, давно осевшие в глубинах памяти, теперь долбились в голове, оглушая его.

Воспоминание

— Валка! — крикнул ее подоспевший муж, голос которого был полон отчаяния. Дракон дернулся, и его коготь случайно поцарапал Иккинга за подбородок, из-за чего раздался пронзительный, детский плач, полный ужаса. Быстро схватив сына, Валка посмотрела на дракона, в которого уже летела секира, сверкая в воздухе, но зверь увернулся с грациозностью молнии и быстро подскочил к ней. Последнее, что она помнила, так это то, как дракон схватил ее и Иккинга, унося прочь с этого острова, в затерянную бездну небес, где клубились облака, полные неизвестности…

Конец воспоминания

— «И крик твоего отца…» — слова матери эхом отдались в голове Иккинга, усиливая пульсирующую боль. Он прикрыл глаза, потирая виски, пытаясь унять внутренний шторм, который раздирал его на части. Торкель замолчал, внимательно, почти хищно наблюдая за действиями и реакцией наездника. В его прищуренных глазах читалось глубокое, почти научное любопытство к последствиям своих слов. Судорожно выдохнув, Иккинг перевел взгляд на мужчину. Тот, на удивление, тактично промолчал, позволяя юноше переварить шокирующую правду. — «Значит, Стоик и вправду мой отец,» — мелькнула мысль в его голове, тяжелая и неоспоримая, словно высеченная на камне. Теперь он был в этом уверен. — Чего замолк, наездник? — безобидно улыбнулся Торкель, словно не он только что разворошил осиное гнездо чужой памяти, а лишь заметил тишину. — Ничего, — ответил Иккинг, его голос был глухим, лишенным прежней колкости. — Откуда ты вообще все это знаешь? — Ну так я служу Элвину, а он наш вождь. Да и слухи, парень. Пусть нигде больше об этом не говорят, но мы-то необычные предатели, — усмехнулся Торкель, и в его глазах вновь блеснул хищный огонек. — Мы обученные убийцы. А добыча информации наш конек. — Почему ты поделился со мной этим? — серьезный взгляд наездника изучал лицо мужчины, пытаясь прочесть скрытые мотивы, зарытые глубоко под его циничной маской. — Я ведь говорил, что ты мне нравишься, — он наклонил голову в бок, разминая ее, отчего та хрустнула с сухим треском. — Есть в тебе… Что-то такое. Потенциал, кажется, называется, — изгой задумался, его взгляд стал отстраненным, словно он заглядывал в прошлое или будущее. — Напоминаешь ты мне кого-то. Иккинг вновь напрягся, словно струна, которую чуть ослабили, но бдительности не потерял. Его ум лихорадочно работал, пытаясь сопоставить факты. — Кого? — сухо спросил он, его голос был настороженным. — Да вот не помню я! — Торкель нахмурился, его взгляд прояснился, вновь став обычным, раздраженным. — Элвин рассказывал нам как-то о человеке, которого ненавидит, а в тебе будто есть качества того самого человека. — Он говорил это небрежно, но в его словах все еще слышался расчет, попытка зацепить, посеять очередное зерно сомнения. Наездник расслабился, но бдительность его не угасла, лишь отступила на шаг. Он уже привык к манипуляциям Торкеля. — Как можно помнить качества человека, но при этом самого его не знать, — ирония звучала в голосе парня, тонкая и едкая, поддевая пленника. — Ты давай не умничай! — Торкель закатил глаза, его терпение иссякало. — Костер жги! Холодно уже. — Командный тон, смешанный с раздражением, ясно давал понять, кто здесь пытался диктовать условия. Иккинг тяжело вздохнув, его плечи вновь чуть опустились от усталости и досады. Он вновь принялся монотонно бить камнем о камень, пытаясь высечь скупую искру в густеющих сумерках. Тусклые всполохи света лишь подчеркивали тщетность его усилий. И вдруг, словно вспышка озарения, он хлопнул себя по лбу, оторвался от бесплодного труда и перевел взгляд на дракона, который, казалось, лишь ждал команды. — Братец, поделись огнем. — В его голосе звучала не просьба, а привычное, дружеское обращение к равному. Беззубик утробно зарычал. Из его пасти вырвался короткий, залп огня обрушился прямо на приготовленный хворост, и сухие ветки мгновенно вспыхнули, взметнув вверх ревущее пламя. Танцующие языки огня окрасили лица в оранжевые и красные тона, прогнав на мгновение подступающую тьму и холод. Торкель, наблюдавший за этим мгновенным чудом, невольно усмехнулся. — Удобно — протянул он. Иккинг не ответил. Он лишь отдалился на несколько шагов от Торкеля, присаживаясь напротив, вглядываясь в только что разгоревшийся костер. Языки пламени, жадно лизавшие сухие ветки, отбрасывали пляшущие тени, но не могли отогнать холод, что сковал его изнутри. Разговор дальше не клеился. Торкель, словно не замечая наступившей тишины, принялся болтать о какой-то дичи, о далеких землях, о схватках, от которых Иккингу хотелось бы просто встать и уйти, но нельзя. Ночь была долгой, неудобной, и каждая минута казалась тяжелой, давящей пеленой. Слабость, подобно холодной лапе, цеплялась за тело, вызванная разрывающими сознание мыслями и стрессом, что сказывались на каждом мускуле наездника. Внутри него кипело сильное напряжение от предстоящей, неизбежной встречи с вождем, имя которого теперь обрело для него совершенно новый смысл. Он безучастно смотрел в одну точку, в охра сердце огня, и от долгого, пристального глядения в это пламя глаза начинали засыхать, гореть. Он быстро заморгал, отрывая взгляд от гипнотического танца огня, и посмотрел на уже спящего Торкеля. Изгой спал как не бывало, его грудь равномерно вздымалась, а на губах блуждала блаженная улыбка, словно во сне он видел что-то невероятно приятное. Этот контраст с его собственной агонией был почти невыносим. Иккинг тяжело вздохнул, его плечи вновь чуть опустились. Он поднялся, его колени сухо хрустнули, и сделал несколько нехитрых, но энергичных движений, пытаясь привести себя в чувство, разогнать скопившуюся усталость и оцепенение. Немного взбодрившись, он почувствовал, как его мысли вновь окунулись в омут об Стоике. Сможет ли он когда-либо принять правду? А что, если он не поверит ему, даже если Иккинг покажет кулон — единственное вещественное доказательство? Сердце сжималось от мучительной неизвестности, от незримого груза будущего, который давил всей своей тяжестью. Под этой тяжестью дум он и не заметил, как его собственные веки отяжелели. Постепенно сознание покинуло его, окутало темное забытье. Беззубик, свернувшись клубочком у его ног, уже тоже спал, его дыхание было глубоким и спокойным, он дремал. Утро наступило с появлением удивленного рева Беззубика. Иккинг тут же подскачил не сразу осознавая происходящее. — Что такое братец!? — воскликнул наездник пытаясь прийти в чувство. Дракон вновь зарычал и мотал головой на разрезанные веревки на земле. Иккинг потерял дар речи, внутри него все сковало. Мотнув головой сгоняя наваждение он подбежал к фурри запрыгивая ему на спину. В следующий миг они взлетели начиная обшаривать лес. Далеко он уйти не мог. Челюсть наездника напряглась, как и собственно все его тело. Где же он мог быть?! Как он разрезал веревки? Если бы он попытался дотянуться до пояса наездника, то тот бы это почувствовал. Вдруг на него снизошло озарение. Иккинг вдруг коснулся своей пазухи и там оружия не оказалось. Он вытащил его еще тогда когда сделал вид что споткнулся! — Мерзавец! — выругался он и пригнулся к спине Беззубика, молча прося его быть быстрее. Торкель, сбежавший еще ночью, все это время не спал, его сознание, острое и хищное, выжидало нужного момента. Иккинг держался довольно долго, но видимо, напряжение последних дней и разрывающие мысли оказались сильнее. Что же так сильно тревожило мальчишку? Слова о Стоике? Неужели они уже виделись? Убил ли Стоик его мать? Или что-то еще?... Торкель отмахнулся от этих мыслей, сосредоточившись на своем побеге. Он уже плыл по морю на старой, потрепанной лодке. Это корыто еле держалось на плаву, он конечно сумел его подлатать после того, что случилось, но видимо тот шторм был действительно ужасен, раз эта "детка" оказалась в таком состоянии. Он крепко сжимал уцелевшие весла, гребя по океану, стараясь как можно быстрее отдалиться от острова. И он действительно ушел далеко. Этот парниша не знает дорогу на остров Изгоев. Да он даже никогда не слышал о них! Все же вырос тот, по своим же словам, вдали от социальности. Торкель тяжело вздохнул. Грести было тяжело, каждое движение отдавалось невыносимой болью в плече. Никакой лечебной помощи ему не оказали, "живой так живой – уже хорошо" – таков был их принцип. Рассекая водную гладь, на горизонте он вдруг заметил парочку приближающихся кораблей. Изгой прищурился, пытаясь разглядеть на парусах принадлежность судов. Когда его утлая лодка приблизилась достаточно, он вдруг вздрогнул, его глаза расширились от удивления и ужаса. Знак Олуха! — «Кажись, вождь возвращался!» — паническая мысль пронзила его. Торкель стал грести в другую сторону, отчаянно надеясь не пересечься с ними. Если его поймают, точно убьют! Он налегал на весла как только мог, но подплывшие к нему корабли вдруг замедлили ход и остановились. На палубе послышались оживленные голоса, а в следующий момент на его лодку кинули веревки, притягивая к себе, словно паук добычу. — О, Один! Нет! — затрепыхался он, как пойманная рыба, и уже собирался нырнуть в ледяные воды, как лодка с глухим ударом врезалась в борт корабля, отбрасывая Торкеля обратно на дно своего хрупкого суденышка. Вскоре его грубо подняли, скрутили руки и ноги, сажая на колени. Пара дюжих викингов держали его с обеих сторон, их хватка была железной. Вдруг послышался грозный и тяжелый шаг, сотрясающий палубу. Он направлялся прямо к нему. Торкель успел заметить, что корабль был в небольшой разрухе: везде были следы от пламени, а некоторые детали сломаны или оплавлены. Вдруг над ним нависла огромная тень, и Торкель поднял свой взор. Перед ним предстал высокий и крупный викинг, его фигура была широкой и громадной, намного больше самого изгоя. У него была рыжая, немного каштановая борода, в которой были заплетены маленькие косички с бусинами на концах. На его голове возвышался шлем с драконьими рогами, а сердитые, но уставшие зеленые глаза смотрели прямо на Торкеля, словно прожигая его насквозь. На его твердых, широких плечах висела шкура медведя в виде плаща, придавая ему еще более устрашающий вид. От викинга исходила тяжелая, мощная сила, аура несгибаемой воли. Изгой сразу понял, кто перед ним стоял. — Стоик Обширный, — глухо произнес Торкель, и сглотнул, чувствуя, как страх проникает в каждую клеточку его тела. — Изгой, — низкий бас вождя племени Олуха доходил до самого мозга через уши, пробирая до костей. — Ну и что ты делаешь на территории Олуха? Один из викингов, державших Торкеля, безмолвно приставил кинжал к его горлу. Торкель сглотнул еще раз, ощущая холод металла. — Это ваша территория? — включил он дурачка, пытаясь выиграть время, его голос был писклявым от страха. — А я и не знал! Вот просто поплавать решил, да на вас наткнулся! Изгой понимал, что нес полный бред, но от давления его мозг начинал плавиться, отказываясь мыслить рационально. Стоик промолчал, его лицо было как камень. Затем он схватил Торкеля за русую бороду и с силой притянул его чуть ближе к себе, так, что изгой смог почувствовать его тяжелое дыхание. — Значит, по-хорошему не хочешь? — Голос вождя пугал, становясь еще глубже, еще грознее. В следующий момент Стоику подали крупную секиру, лезвие которой было больше, чем у той девчонки, и громадная рука замахнулась над головой изгоя, готовая обрушить свой гнев. — Ладно! Я был на острове, потому что меня привлек один парень! Он летает на драконе! — заверещал Торкель, зажмурившись, его слова вылетали изо рта, как горох. Он врал как шавка, пытаясь спасти свою жизнь любой ценой. — Ты смеешься надо мной? Люди не летают на драконах, — злобно произнес Стоик, его глаза сузились, а секира замерла в воздухе. — Нет, это правда! Мои люди увидели этого мальчишку и заинтересовались! Он взял меня в плен, но я сумел сбежать! — судорожно рассказывал Торкель, его голос дрожал. Стоик задумался, его взгляд стал отстраненным, словно он взвешивал слова изгоя. После нескольких мгновений тяжелой тишины он развернулся, становясь к нему спиной, его фигура заслоняла последние отблески заходящего солнца. — Ну и где он? — спросил вождь, его голос был низким, но в нем уже не было прежней ярости, лишь холодная решимость. — На одном из ваших островов! Но в основном он ошивается в овраге, близко к вашей деревне! — Торкель расплылся в улыбке, надеясь на помилование, словно щенок, принесший палку. Стоик замер, его огромная фигура напряглась до предела, словно он превратился в камень. Затем, не оборачиваясь, он махнул рукой. Торкель заверещал, когда викинги стали избивать его, сминая его плоть, а кости, казалось, раздрабливались под ударами. Это был быстрый, безжалостный конец. После один из викингов перерезал ему горло, и бездыханное тело с глухим всплеском выкинули за борт корабля, чтобы оно исчезло в холодных глубинах. — Что думаете, вождь? — спросила женщина-викинг, чья фигура была столь же крепкой, как и ее голос. — По прибытию немедленно собрать группу и найти этого предателя и его тварь. — грубо проговорил вождь, глядя на архипелаг к которому они приближаются, его взгляд был тяжелым и мрачным. Он дома.