3. В кофейной гуще

«Верю, что ты поступишь правильно, Пиноккио» Загадочный незнакомец знал, что сказать. Слова, обронённые на вечерней стылой улице, разлились согревающим теплом в мятущейся душе писателя. Трогательная надежда закупорилась под клетчатым шарфом, и даже усилившиеся холода в следующие несколько дней не могли её остудить. Август зашёл в кофейню под жизнерадостное жужжание кофемолки и сразу увидел Эмму, сидящую с грустным видом. В её руках была книга, но взгляд остекленел на верхней строке, будто точка в предложении оказалась замаскированной чёрной дырой. — Мне то же самое, пожалуйста, — кивнул Август официанту, опустившему перед Эммой тёмно-зелёную чашку с ароматной шипящей пенкой, в которой тонули крапинки корицы. Официант кивнул и повернулся, чтобы уйти. — Ох, простите, — он спешно подхватил соскользнувшее со спинки пальто Эммы и кинул извиняющийся взгляд на Августа, точно понял, что уже лишился чаевых. Эмма проследила, как друг снял куртку и сел, выдохнув так, будто устал весь день ничем не заниматься, кроме как пялиться в пустой блокнот и играть в баскетбол с мусорной корзиной. — Как писательский блок? — поинтересовалась она, улыбнувшись краем рта. Книга незаметно утонула в дамской сумочке. — Непоколебим и упрям, — шутливо ответил он. — Весь в тебя, — Эмма спрятала улыбку за горячими стенками кружки, но отпила совсем немного, — я не могу больше ходить мимо этого чемодана, я хочу знать, что там. Почему ты не хочешь его открыть? Этот её любопытный взгляд. Август усмехнулся. Он не мог признаться, что поставил его в прихожей именно для того, чтобы занять её мысли загадочным содержимым и отвлечь её от воспоминаний о разбитом сердце. Одна из причин, по которой он так и не решился рассказать про возвращение Нила — даже спустя два года Эмма тяжело переживала случившееся, и какая-то часть него догадывалась, что она всё ещё могла его любить. Она пыталась восстать из пепла своих несбыточных надежд, так стоило ли мешать её попыткам? — Я ещё не готов, — честно ответил он, — потерпи немного. Эмма фыркнула и вернулась губами к чашке. — Капучино с корицей и кленовым сиропом, — на стол опустился ароматный напиток. Август провёл пальцами по округлому краю чашки и задумчиво взглянул на Эмму. Она вновь погрустнела, и почему он опять так остро почувствовал за это вину?.. Оттого, что не смог уберечь её от боли? Оттого, что не вмешался настойчивее? Оттого, что скрывает от неё, что занимается поиском Нила, чтобы сделать то, чего не сделал два года назад? — Всё будет хорошо, Эмма, — сказал он и легко улыбнулся. — О, да? — хмыкнула она и поджала плечи, будто хотела спрятаться от его всезнающего взгляда. С фальшивым интересом она уставилась на плакат, рекламирующий тыквенный пряный латте. Приторно оптимистичный. Конечно, плакат. — Да, — он откинулся на кресло, — у тебя всё впереди. Просто будем надеяться, что следующий, в кого ты влюбишься, не окажется полным придурком. Пусть хотя бы наполовину, раз тебе нра… ай-й... Эмма цепко прихватила его за мочку уха и потянула к себе, сужая по-кошачьи глаза. — Всё, я понял… неудачно пошутил, — Август потёр ухо, когда она отпустила его, — я лишь хотел увидеть твою улыбку. Лучше тогда принесу тебе пирожное. Он залез в карман джинсов и задумчиво перелистал купюры. — Есть мелочь? Не хочу менять. — В пальто, — отозвалась Эмма, обхватывая чашку. Август извлёк из кармана висящего на её кресле пальто пару пятёрок и клочок бумаги. «Встретимся у Ист-Ривер в полночь», — гласил листок напечатанными буквами. Его пальцы слегка похолодели. Это послание было для него. — Что это? — с любопытством спросила Эмма. Август смял записку и перекинул в урну у входа тренированным жестом. — Опять какой-то придурок оставил тебе свой номер, — отшутился он и встал, — сейчас вернусь. Он отошёл к витрине и взволнованно сглотнул, находя в отражении ходящего по залу официанта. Он ведь просил проявить осторожность… что, если Эмма узнала бы первой? Он не мог допустить, чтобы она уличила его во лжи. Ведь у этого могут быть последствия…