5. Запретная тема

Правильным было поведать Эмме всё, что грызло его на протяжении целой недели. Но те противоречивые обещания, которые она взяла с него, скручивали виной душу. Он не хотел скрывать, но и не хотел, чтобы она знала… в любом варианте ей станет больно. Но время поджимало. И остановиться было нельзя. Эмма открыла коробку пиццы и едва не расплавилась от остро-копчёного аромата пепперони и поджаренного теста. И этот плотный слой чеддера с кубиками феты, торчащими, как айсберги в сырном океане… не иначе, вселенная вознаградила её за пережитый учебный день. — И твои любимые пончики, — Август протянул бумажный пакет, и Эмма сразу сунула туда нос, чтобы втянуть сладость сахарной пудры и клубничного джема. — Ого… неужели ты отстоял за ними очередь? — она оторвала кусок пиццы, наслаждаясь горячим тягучим сыром на пальцах. — Тебе что-то от меня нужно? — Хочу поговорить с тобой на… непростую тему. Эмма перестала жевать. Внезапно пицца показалась пресной на вкус. Август достал прозрачный пакетик, в котором серебрилась тонкая цепочка. — Неделю назад я заходил в ювелирный. Миссис Мэтьюс передала тебе подарок ко дню рождения. — Она такая милая, — Эмма, улыбнувшись, взяла пакетик, — обязательно зайду поблагодарить… — И там я увидел Нила. Он выбирал кольцо с девушкой… Пицца со шлепком угодила в коробку. Эмма затряслась, хватая ртом воздух, будто плавленый сыр встал поперёк горла. — Ты обещал… что я о нём не услышу! — она ударила кулаком диван. — Знаю, — Август, утешая, прижал её к своему плечу и виновато закрыл глаза. Его сердце билось, будто безумное. Эмма зарыдала в его свитер, стискивая кулаками ткань. — Теперь он женится, — еле слышно стонала она, — купит ей огромный бриллиант с тех денег, что выручил за наворованные ролексы… и конечно, он будет счастливо жить и ни о чём не волноваться! — Не думаю, что будет свадьба, — Август успокаивающе гладил её по спине, — пока девушка выбирала кольца, он присматривался к охране. Мне кажется, он хочет обчистить магазин. Эмма перестала плакать и поднялась, шмыгнув носом. Голубые глаза Августа были наполнены сочувствием. — Надо сообщить в полицию, — зрачки Эммы задрожали, — миссис Мэтьюс так добра… она не заслужила! — У меня есть план, Эмма, — ответил он, — но ты не будешь участвовать. — Почему? Я не собираюсь сидеть в стороне, когда этот… человек пытается сломать ещё чью-то жизнь! Несправедливо, что ему всё сходит с рук! Эмма яростно и звонко хлопнула по столу. Былая агрессия неконтролируемо рвалась наружу: гнев распирал грудную клетку до щемящей боли в рёбрах и свистящего тяжёлого дыхания. — Ты злишься на него больше моего, — ответил Август, — я запрещал тебе бить обидчиков в детстве, но сейчас ты меня уже не послушаешь. Я не хочу, чтобы ты его покалечила. — Да не тронула бы я его, — засопела Эмма и, подняв взгляд, увидела его улыбку, — ну, хватит меня подкалывать. Она шутливо толкнула его и улыбнулась сама. — Если серьёзно, то… — Август склонил голову, — не хочу, чтобы он заявил тебя соучастницей, ведь он рассказывал тебе о ролексах. Лучше, если я встречусь с ним один, пока миссис Мэтьюс не пострадала. Вчера я узнал его адрес. Эмма сглотнула с тревогой. Она сжала его руку, и он прочёл «и ты тоже не пострадай» в её блестящих подрагивающих глазах.