9. Вспышка на солнце

             Место встречи влиятельных кланов постоянно менялось, в этом году выбор пал на Коноху, а значит, организацией занимался Итачи. Безопасность на высшем уровне, каждый уголок просматривается, главный зал для переговоров и уединённые кабинеты для приватных встреч проверены на наличие жучков, конфиденциальность гарантирована. Это был не первый раз, когда Итачи возглавлял собрание, но контролировать всё приходилось лично. Любая мелочь может болезненно ударить по репутации и подорвать доверие, поэтому даже выбор цветов для пышных икебан он сверял сам — вдруг кто-то заметит оскорбление в не том цвете или форме цветка.       Ресторан закрыли на спецобслуживание, официанты и администратор выстроились у входа, заметно нервничая. Итачи, Шисуи и Шикамару стремительно пересекли сверкающий множеством огней холл и замерли у дверей. К входу потянулись чёрные приземистые машины S-класса, выпуская влиятельнейших людей страны Огня. Ни один политик не смог бы похвастаться хотя бы толикой той власти, которой обладали собиравшиеся здесь.       — Обито-сама. — Поклон Итачи был полон почтительности, но не слишком глубокий, всё же они были практически на равных. Учиха Обито возглавлял Союз кланов последние десять лет. Его выбрали единогласно, после того, как организовал и провернул крупнейший в истории страны слив информации из полицейских архивов. К мафии утекло всё: данные об агентах под прикрытием, осведомителях, все наработки следователей, планы будущих операций по захвату… Обито был ранен, числился убитым. Никто, кроме Итачи и нескольких приближённых людей не знал его истинную личность. Тех, кто знал его лично в прошлой жизни, почти не осталось в живых.       — Как всегда отлично, Итачи, — похвалил Обито, осматриваясь.       — Вас проводят, Обито-сама, — Итачи взмахнул рукой, и бледный администратор, подобострастно улыбаясь, повёл его в главный зал.       Главы кланов прибывали, каждого Итачи встречал лично, вошёл в зал последним. Все уже расселись за большим круглым столом, помощники встали за спиной. Банкет должен состояться позже, сперва — официальная часть, приветствие, заверение в преданности общему делу.       — Рад, что все нашли время для встречи, — начал Обито. Обвёл глазами собравшихся, остановился на самом молодом. — Вижу среди нас новые лица. Дейдара-сан, как вам новая должность?       — Пиджак не жмёт? — хмыкнул Хидан. Итачи едва заметно закатил глаза — непредсказуемый, опасный глава клана Югакуре, был настоящей бомбой замедленного действия. Он получал искреннее наслаждение от убийств и часто решал вопросы в своём клане с особой жестокостью. А ещё отличался пренебрежением к традициям и нарушал протокол. Итачи не мог понять, почему Обито прощает ему все выходки, но лишних вопросов не задавал.       — Я поручился за Дейдару, — тяжело уронил Какузу — казначей организации.       — Спасибо за доверие, Обито-сама, — склонил голову Дейдара. Для Итачи он пока оставался тёмной лошадкой, знакомый только по досье. Итачи внимательно изучал молодого человека, вчерашнего мальчишку. Ему всего двадцать, но уже прославился несколькими громкими делами, связанными со взрывом политиков. Благодаря его стараниям Союз кланов получил новые ниточки в правительстве, а Дейдара — возглавил клан.       — Мы слышали, у вас возникли проблемы с одним из каналов поставки, Итачи-сан, — сказал Какузу.       — Да, проблемы были, мы занимаемся их решением, — спокойно ответил Итачи. Никто здесь, кроме Обито, не посмел бы упрекнуть его в некомпетентности, вопрос был чистой формальностью.       — Мне бы хотелось обсудить с вами возможность более близкого сотрудничества, — пробасил Кисаме. Его земли имели выход к морю, что могло сыграть на руку после засветившегося канала со страной Чая. Итачи медленно кивнул:       — Мы обязательно обсудим это позже, Кисаме-сан.       Обмен любезностями продолжался ещё с час, не меньше. Итачи знал: Шикамару, стоящий слева от него, тщательно запоминает каждое сказанное слово, а Шисуи — анализирует эмоции, поэтому мог позволить себе поверхностно вникать в завязавшийся разговор. Пришло время проявить радушие хозяина, когда из деловых разговоры постепенно начали переходить в более приземлённые.       — Господа, — он поднялся с лёгкой улыбкой, — сегодня весь клуб в вашем распоряжении, вас проводят в VIP-комнаты.       — Надеюсь, в этот раз вы так же порадуете нас сочными девочками, — хмыкнул Хидан, поправляя пиджак.       — Все девочки клуба в вашем полном распоряжении, — заверил Итачи. Сегодня клуб, как и ресторан, закрыт на спец обслуживание, никого лишнего, только проверенные девочки, случайных не будет. Мысли невольно вернулись к Сатоми, но Итачи моментально их прогнал.       Обито и Какузу с помощниками заняли отдельный кабинет — их не привлекали шумные попойки, к тому же, надо было обсудить состояние казны Совета кланов. Итачи с остальными занял просторную комнату, где уже был накрыт стол, сновали официантки, на большинстве из которых очень скоро не останется ничего, кроме бантиков на шее. Итачи занял кресло, на подлокотник которого тут же опустилась яркая блондинка. Наполнила его стакан и дерзко положила руку на плечо.       — Ты не слишком торопишься? — насмешливо спросил Итачи. — Ночь только началась.       — Тогда к чему терять время? — она погладила его шею, проведя вдоль края воротника рубашки.       — Я никуда не спешу, — Итачи перехватил её руку и убрал в сторону.       Сегодня он не имел права расслабляться, да и особо не хотел. Наверное, сказалась усталость от подготовки к встрече: последнее время он почти не спал.       — Итачи-сан, у тебя отличный виски. Поделишься контактами поставщика? — весело спросил Хидан, под чьим боком уже примостилась хорошенькая брюнетка.       — В таком случае мне придётся взять тебя в долю, а это не входит в мои планы, — усмехнулся Итачи. — Но я могу присылать тебе пару ящиков, если виски на самом деле так хорош.       — Итачи-сан предпочитает сам есть свой кусок, — сказал Кисаме.       — И правильно делает, — заметил до этого молчавший Нагато. — Вам только палец в рот положи, по локоть откусите.       — Сотрудничество предполагает, что мы должны делиться, — не уступал Кисаме.       — Возможно, Кисаме-сан хочет сообщить координаты своих плантаций коки? — Итачи приподнял бровь. — Мы с радостью отправим туда своих наблюдателей, чтобы подсчитать реальный доход с урожая и сверить с теми данными, что вы поставляете в казну.       Стало тихо, но вот Кисаме расхохотался и погрозил пальцем.       — Ты умеешь найти нужные слова, Итачи-сан. Снимаю свою претензию.       Вечер набирал обороты, градус рос, как и шум, от которого постепенно начали пульсировать виски. Итачи ушёл незаметно спустя два часа, сочтя, что выполнил свой долг перед гостями, дальше они развлекутся без него. Дейдара и Хидан уже скрылись в отдельных кабинетах, Нагато поднялся к себе, а Кисаме, явно перебрав, что-то бормотал, уставясь в стол.       — Мы позаботимся о нём, Итачи-сама, — почтительно сказал его помощник. Кивнув, Итачи вышел. В коридоре устало повёл шеей.       — Ещё три дня, — тихо сказал Шисуи. Шикамару ушёл раньше — подготовить предложение сотрудничества с Кисаме и Дейдарой. Впереди ещё встреча с Обито, но это будет семейный ужин в неформальной обстановке в поместье Учиха.       — Пережить бы, — качнул головой Итачи. — В следующий раз предпочитаю быть гостем, а не хозяином.       — Прислать к тебе кого-нибудь? Ты выглядишь напряжённым.       — Нет. Обойдусь.       Они остановились у лифта. Единственное, что сейчас было необходимо — душ и постель.       — Ты сам на себя не похож. Я начинаю беспокоиться.       — О чём? — насмешливо спросил Итачи. Двери лифта закрылись, он заскользил вверх. — О моей потенции?       Несколько этажей они молчали, пока Шисуи снова не заговорил.       — Дело в ней?       — Не понимаю, о ком ты.       — Всё ты понимаешь. Поговори с ней, или хотя бы пришли цветы.       — Зачем? — надменно спросил Итачи, засовывая руки в карманы.       — Потому что ты чувствуешь себя виноватым. Неприятное чувство, да? — Шисуи смотрел слишком пристально, заставляя выворачивать душу наизнанку. Только себе Итачи мог признаться, как сжирает вина, поглощает, стоит остаться наедине с собой.       — Она сама напросилась, — процедил, глядя прямо перед собой.       — Тебе виднее.       Выйдя из коридора, они направились к номеру Итачи, у дверей он остановился.       — Ты решил составить мне компанию, вместо горячей девушки?       — Мне кажется, тебе надо с кем-то поговорить.       — Тебе показалось.       — Итачи, — Шисуи удержал за локоть, когда Итачи открыл дверь, — я серьёзно. Ты на неё запал, сам понимаешь, чем это может обернуться.       — Тебе показалось, — с нажимом повторил Итачи, выдёргивая руку. — Иди спать, Шисуи. От усталости у тебя мозги расплавились.       — Как знаешь, — уязвлённо ответил тот. — Но, если захочешь поговорить, я рядом.       Итачи боялся того, как сильно, на самом деле, хочет о ней говорить. Спросить совета, понять, что делать дальше, потому что не видеть её оказалось невыносимо. Доклады по-прежнему ложились на его стол, Итачи знал, что у неё всё в порядке, уважал желание не видеть его, понимал причину, но каждый новый день тяга нарастала. Войдя в номер, он привычным уже жестом подхватил початую бутылку со стола, вышел на балкон. Дождь наконец перестал, но небо было затянуто низкими тучами, скрывшими город внизу. Итачи сделал большой глоток, поставил бутылку на стеклянный столик, достал сигарету.       Сатоми. Что в ней заставило его превратиться в зверя? С женщинами он часто бывал жестким, но никогда — жестоким. Желание сломить её он прикрыл другим — подчинить, дать понять, кто главный. Только вышло наоборот — она подчинила его мысли, разворошила чувства, которые он не мог произнести вслух. Она здесь, близко, и ничего не стоит приехать, а потом?.. Стоять под домом, как мальчишка? Нет, конечно. Но Шисуи прав, надо хотя бы прислать цветы.       Следующий день был занят переговорами, вечером снова клуб, а потом — семейный ужин в поместье. Итачи заехал за Изуми в семь. Она вышла, изящно семеня ногами в гето. Кимоно ей всегда шло, как и традиционная причёска с мягко звенящими шпильками, с которых свешивались цветы и цепочки.       — Ты отлично выглядишь, — заметил, когда она села на заднее сиденье рядом с ним. Изуми удивлённо посмотрела на него: комплименты он делал редко, тем более, когда они одни — водитель не в счёт.       — Спасибо, — проговорила растерянно.       Итачи вдруг подумал: как она отреагирует, если он завалит её здесь, приказав водителю выйти. Будет сопротивляться, или ответит с покорностью? Это стало бы унижением для Изуми, насколько тогда была унижена Сатоми?..       — Мы идём на выставку в субботу. Надеюсь, ты не забыл, — сказала Изуми, оправившись от удивления.       — Помню. Новое дарование из Академии искусств. Абураме Шино, кажется.       — Не думала, что ты даже имя запомнишь.       — Я всегда помню тех, на кого уходят мои деньги.       — Это мои деньги.       Итачи не стал отвечать. Хотелось закурить, но Изуми ненавидела, когда её кимоно пахло дымом, пришлось сдержаться. Тихая матушка, спокойный, давно отошедший от дел отец, Обито, Шисуи — только Саске не хватало, но тот уже три года жил за границей и возвращаться пока не планировал. Когда женщины ушли проследить за подготовкой к десерту, Обито отозвал Итачи. Вдвоём они вышли на энгаву, закурили.       — Ты хорошо управляешь кланом, — начал Обито. Огонёк сигареты высветил его глаза и шрамы, рассёкшие лицо: два следа, распоровшие правую щёку. Итачи знал лишь, что эти отметины оставили две пули его бывшего напарника — Обито, перед своим фееричным исчезновением, служил следователем в полиции Конохи.       — Спасибо, Обито-сан, — ответил Итачи. Дома можно было опустить часть формальностей.       — А ещё — ты почтительный сын и достойный муж, — продолжил Обито. Итачи беззвучно вздохнул, понимая, что последует дальше.       — Мы постоянно обследуемся, — сказал он ровно. То, что родственники так отчаянно пытаются заглянуть под одеяло их супружеской постели, давно перестало бесить. — У обоих всё в порядке.       — Может, вам стоит съехаться?       — Исключено, — отрезал Итачи. Добавил: — Наши ритмы не совпадают. Мы пытались, но Изуми слишком чутко спит, а я слишком поздно ухожу.       — Вы можете спать в разных спальнях.       — Тогда в чём смысл съезжаться? Обито-сан, при всём почтении, мы живём так, как удобно обоим.       — Когда появится ребёнок, так же будете жить на два дома? Или, — Обито усмехнулся, — так удобнее водить домой любовниц?       — Я никого не вожу домой. И у меня нет постоянной любовницы, если вы об этом.       — В этом нет ничего постыдного. Ты прежде всего — мужчина, имеешь право.       Как будто он стал бы спрашивать у кого-то разрешение, если бы захотел завести кого-то. Например, Сатоми. Хотя она точно никогда не согласилась бы стать его любовницей.       — В любом случае, тебе стоит больше внимания уделять жене. Подумай над моими словами, клану нужен наследник. Нет, прежде всего, наследник нужен тебе. Это упрочит твои позиции.       Итачи понимал это, как никто. Если Изуми не родит, через несколько лет она может запросто подать на развод, и тогда всё влияние её семьи перейдёт в чужие руки. Он не мог этого допустить, иначе зачем вообще было жениться?       — Я прислушаюсь к вам, Обито-сан, — сказал он наконец.       Главы кланов разъехались, клуб приходил в себя после последней вечеринки, на которой все слишком разошлись. Проводив всех, Итачи выдохнул — его время снова принадлежало только ему. Теперь надо решить проблему с Сатоми, точнее, её нежелание с ним встречаться. Можно было поручить заказ цветов помощнику, но Итачи не хотел, чтобы кто-то знал, поэтому засел за ноутбук, выбрал несколько пышных корзин и отправил часть в больницу, а часть — прямо к её дверям. Выбросит одни — останутся другие.       На следующий день ему доложили, что букеты в больнице украсили фойе, а те, что пришли к ней домой, украсили крыльцо подъезда. Итачи усмехнулся, спрятал улыбку, прижав костяшку пальцев к губам. В отчёте не было ни слова о том, кто прислал: уж заметать следы Итачи умел отлично. Следующие букеты постигла та же участь, и только на третий раз она сжалилась над цветами и оставила их. Пришло время действовать.       — Назначь мне осмотр в больнице, — приказал Итачи, не глядя на Шисуи, небрежно листая биржевые сводки в телефоне.       — У кого-то конкретного?       Ему не надо было смотреть, чтобы услышать — друг улыбается. Итачи вскинул глаза, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.       — Сам как думаешь?       — Причину можно придумать любую?       — Мне без разницы, главное, чтобы она не знала, кого принимает.       — Боишься, что сбежит?       — Уверен в этом.       Эту встречу Итачи ждал с особенным нетерпением. Расхаживал по палате, то и дело глядя на часы. Охрана стояла перед дверью, Сатоми не могла их узнать — новенькие. Надо было взять себя в руки, но дрожь не проходила. Глубоко вздохнув, Итачи подошёл к окну, засунул руки в карманы и прикрыл глаза. Её шаги услышал даже сквозь больничный шум в коридоре. Скрипнула дверь, зазвучал голос, и сердце моментально подпёрло кадык.       — Добрый день, господин Нара. Могу я уточнить причину вашего визита?       Итачи пытался не улыбаться, медленно поворачиваясь, склоняя голову набок. Одним взглядом, сразу жадно, выцепляя детали, вроде волос, собранных в простой хвост, потёртых кед на ногах и бледно-розового лака на коротких ногтях.       — Опять ты! — воскликнула она. Нервно оглянулась — дверь закрыта, за ней охрана. Хотя Итачи не стал бы удерживать, захоти она сбежать.       — Нам надо поговорить.       — В прошлый раз поговорили уже, хватит.       — Этого больше не повторится.       — Я тебе не верю. — Вскинула подбородок, нахохлилась, как воробушек, вызвав неконтролируемую волну умиления.       — Я не вру.       К ней тянуло, буквально тянуло, вынуждая сделать несколько шагов. Маленькая палата неожиданно показалась слишком большой. Итачи остановился на расстоянии вытянутой руки, качнулся с пятки на носок. Руки пришлось держать глубоко в карманах — слишком велико было желание коснуться. Сатоми сглотнула, но не шелохнулась, что уже стало маленькой победой.       — Чего тебе от меня надо?       — Не знаю.       — Тогда не трать на меня время.       — Моё время стоит слишком дорого, но только я могу решать, на что его тратить.       — Ты тратишь моё время, — ответила нахалка. Точно бессмертная! Прижала папку к груди, как щит, обожгла возмущённым взглядом. Итачи тонко улыбнулся. Не выдержал — потянулся, погладил по щеке костяшками пальцев.       — Я не знаю, что в тебе нашёл, — проговорил тихо.       — Как узнаешь — приходи.       — Я бы давно отрезал тебе язык, но слишком нравится ощущать его в своём рту.       — А я бы с удовольствием отрезала тебе член, чтобы больше не совал туда, где не просят.       — Но если ты попросишь, что будешь делать тогда? — он шагнул, она отступила, пока не упёрлась в стену.       — Не попрошу.       — Уверена? — Итачи демонстративно посмотрел на приоткрывшиеся губы. Пообещал себе, что не станет давить, теперь собственное обещание сковало цепями.       — На сто процентов.       — Гарантию в сто процентов никто никогда не даёт. Всегда есть сотая доля вероятности.       — Не в моём случае.       — А ещё говоришь, что я — самоуверенный.       — Не всё в этом мире вращается вокруг тебя, Итачи. Я точно не в числе твоих планет и никогда ею не стану.       Упрямая! Каждое слово — вызов. Он мог принять его, мог продолжать давить, пока окончательно не сломает, но в глазах вдруг увидел… страх. Тщательно скрытый, он вспыхивал в самой глубине, выдавая её отношение к нему. Итачи коротко выдохнул и отступил. Заставлять, принуждать, а зачем? Получит ли он долгожданное облегчение, если она уступит под давлением?       — Я не умею извиняться, — проговорил тяжело. — И сейчас не собираюсь. Но больше докучать не буду. Если сама что-то решишь для себя, просто позвони.       Визитка из плотного бархатистого картона опустилась в карман её халата. Людей, которые имеют доступ к его личному номеру, он мог пересчитать по пальцам. И там точно не было ни одной девушки, не считая жены. Итачи вышел, не обернувшись. Дальше отсюда, от запаха лекарств и другого, принадлежащего только ей. Он не впервые понёс поражение, но впервые оно оказалось настолько горьким.       ***       Всё, что Итачи сказал ей, походило не на извинение — его он, разумеется, так и не соизволил озвучить, — а, скорее, на попытку успокоить собственное эго. И в довесок он ещё и визитку протянул. Вот наглец! Ему, видимо, и в голову не приходило, что она не собирается менять своё решение в отношении его. Сатоми фыркнула про себя, глядя на закрывшуюся за ним дверь.       На коже всё ещё ощущался след от его пальцев — лёгкое касание, которое отдавало пульсирующим, раздражающим ожогом. Ей даже показалось, что в какой-то момент в глазах Итачи мелькнуло сожаление… но это ровным счётом ничего не меняло. На что он вообще рассчитывал, когда явился сюда? Если она и позвонит — что дальше? Сделает её своей содержанкой, потому что может и хочет?       Забежав в туалет для персонала, Сатоми захлопнула дверь кабинки, дёрнула щеколду и опустилась на крышку унитаза. Как и в тот раз, когда Итачи взял её силой, захотелось закурить. Почувствовать горький привкус табака, головокружение после затяжки. Сейчас голова кружилась по другой причине. Как же это бесило! Он, собственная реакция на его близость… Стиснув виски, Сатоми обречённо застонала.       Храбриться, бросать колкие фразы она хорошо умела на людях, но наедине с собой накатывали чувства. Она упёрлась локтями в колени, опустила голову и длинно выдохнула. Когда дыхание стало ровнее, Сатоми вдруг поймала себя на мысли: а если Итачи действительно решил дать ей свободу? Свободу… Она откинулась на бачок унитаза, вытянула ноги вперёд и прикрыла глаза рукой. Смешно. Он же не держит в заложниках, так почему кажется, что приковал к себе наручником?..       Следующие дни слились в один, ежедневный День сурка. Работа, работа, зал… снова работа, снова зал. Лишь иногда — короткие звонки маме и редкие встречи с Микой. Теперь только дома. Сатоми боялась лишний раз появляться среди людей. Вдруг снова следят? Или где-то неподалёку караулят? Порой она даже не решалась подходить к окну, а вдруг… Поэтому, заранее закупившись закусками и пивом на вечер, она просто ждала прихода подруги, радуясь, что завтра выходной.       Мика всегда была зажигалочкой — полной оптимизма, энергии и неизменно хорошего настроения. Они познакомились ещё тогда, когда Сатоми переехала в Коноху: стояли в одной очереди к гинекологу. Кто-то что-то сказал, Мика возмутилась, и разговор завязался сам собой. С тех пор прошло уже больше пяти лет, а они всё так же не разлей вода.       — А вот и твой личный собутыльник!       Мика подняла руку с пакетом вверх и помотала им в воздухе. Внутри звякнули бутылки. Она хихикнула и, разувшись, аккуратно поставила у порога свои ботфорты. Что-что, а Мика всегда умела красиво одеться и быть при параде, даже если впереди самые обычные посиделки.       — Для этого мы здесь и собрались, — улыбнулась Сатоми и прошла в комнату. Поставив пакет на стол, она вытянула из него якитори, эби-темпуру и пару банок пива.       — Опять хочешь напиться? — крикнула она, когда услышала, что Мика моет руки в ванной.       — Что значит «опять»?       Щёлкнув выключателем, подруга вошла и встала рядом.       — То и значит, — ухмыльнулась Сатоми. — Придётся снова вызывать тебе такси и просить, чтобы довели до дома.       — Эй, это было один раз! Теперь будешь припоминать всю жизнь? — проворчала Мика.       Сатоми усмехнулась и полезла в холодильник за остальными закусками. Квартира была слишком маленькой, холодильник стоял прямо в комнате, иначе на кухне просто не осталось бы места. Они устроились на полу: еду разложили на журнальном столике, поставили пиво, и, подмяв ноги под себя, начали раскрывать контейнеры с закусками. Фильм был выбран заранее, оставалось только нажать «воспроизвести».       — Кампай! — хором воскликнули они и чокнулись банками.       На экране мелькали первые кадры, когда Мика, чуть расслабившись, повернулась к подруге:       — Ну? Как ты? Рассказывай всё!       — Было бы что… — неопределённо пожала плечами Сатоми.       — Как это «было бы что»? Цветы, которые ты мне отдала — они от него? — Мика буквально загорелась, словно сейчас узнает государственную тайну Страны Огня.       — От него…       — И?.. Он извинился?       — Нет. Но… — Сатоми нахмурилась и опустила взгляд на свои пижамные штаны. На ткани обнаружилось какое-то пятно; она провела по нему пальцем и попыталась оттереть. — Возможно, цветы и были его извинениями…       — Да за такое! — Мика грозно махнула кулаком. — Мало одних сраных веников! Мог бы подарить бриллиантовое колье!       Хмыкнув, Сатоми подпёрла щёку ладонью и прислонилась к дивану.       — Пусть делает что хочет. Не хочу сейчас о нём…       Потом расскажет, что недавно приходил. Пока хотелось похоронить эти воспоминания, несмотря на визитку, которую почему-то до сих пор не выкинула.       — Понимаю.       — Лучше расскажи, как на работе. Ещё никого не подцепила? — прищурилась Сатоми, прекрасно зная, как подруга любит подобные разговоры.       Мика поморщилась, открыла вторую банку и слишком тяжело вздохнула.       — Что? Опять начальник доставал?       — Как раз наоборот…       — Не тяни, рассказывай! — Сатоми повернулась всем корпусом, отхлебнула пиво.       — В общем… я чисто случайно… — Мика смутилась и перевела взгляд на экран, где как раз шла драматичная сцена. — Случайно зашла в мужскую раздевалку. Ему позвонили, попросили к телефону, а я…       — А ты?       — А я не удержалась… и слишком засмотрелась на его обнажённый торс, когда он переодевался.       — Ты сейчас про Хатаке-сана? — уточнила Сатоми, вспоминая невозмутимого детектива и все эмоции, которые он вызывал у подруги.       Мика уныло кивнула, выпила.       — Но он же женат.       — Женат… — с грустью признала подруга, делая ещё глоток. — Видела я фотографию его жены, красивая. Мне там ничего не светит.       — Ну, увидела ты его, и что дальше? Что, голых торсов не видела? Так понравился?       Для Сатоми в его внешности не было ничего выдающегося, но на вкус и цвет товарищей нет.       — Понравился. Я теперь не могу выбросить из головы его вид без майки… Он такой! — Мика мечтательно закатила глаза, явно снова представляя себе Хатаке. — У него такой взгляд глубокий… А голос! У меня от одного только его звука мурашки по коже. Ещё шрам этот… Так бы хотелось узнать, откуда он! И родинка…       Мика застонала и уронила лицо в ладони. Сатоми давно не видела её настолько смятённой и… кажется, влюблённой. Захотелось поддержать подругу, поэтому, взяв Мику за руку, она посмотрела ей прямо в глаза:       — Итачи тоже женат. Но это не мешает ему изменять.       Зачем она опять вспомнила о нём?..       — Так что, может, и тебе повезёт с начальником. Не все мужчины — святые!       Да, измена — это плохо. Сатоми никогда не понимала, как можно предать человека, которого по-настоящему любишь. Но теперь она и сама невольно оказалась по другую сторону монеты и вдруг задумалась: насколько же больно жене Итачи жить с постоянным предательством мужа? Сатоми помотала головой, отгоняя ненужные мысли. Это не её дело.       — Ты правда так считаешь? — задумчиво протянула Мика. Это выражение лица Сатоми знала слишком хорошо — подруга встала на тропу войны и не отступится, пока не испробует все возможные способы покорения неприступного сердца детектива Хатаке.       — Я, конечно, не одобряю, но у самой рыльце в пушку, так что…       — Он весь такой правильный. Не представляю, как можно вообще обратить на себя его внимание.       — Ну, твоё декольте его навряд ли впечатлит. — Сатоми уставилась на скромную единичку. Мика возмущённо поправила грудь в лифчике пуш-ап.       — Эй, а сейчас было грубо!       — Прости. Но это же правда. Зато глаза у тебя потрясающие. И задница — крепкий орех. А ноги — закачаешься. И волосы…       — Хватит! — со смехом перебила Мика. — Ладно, я тебя прощаю. Скоро у нас корпоратив с начальником нашего участка, может, там что-нибудь получится.       Вечер перетёк в глубокую ночь, когда Мика уехала. Сатоми уныло посмотрела на кучу пустых банок и контейнеров, пообещала себе разобрать всё завтра и поплелась в спальню.