10. Прилив

      Образ для каждого выхода в свет с Итачи Изуми всегда продумывала до мелочей. Придирчиво осматривала каждый подобранный стилистами образ, меняла детали: украшения, сумочка, туфли. Долго обсуждала причёску и всё равно никогда не оставалась до конца довольная. Хотелось заслужить хоть одну одобрительную улыбку, но Итачи всегда был на них скуп. Она знала весь спектр его улыбок, от ледяного презрения до прохладной усталости, только теплой улыбки в этой коллекции не было. На официальные мероприятия он никогда не опаздывал, поэтому в семь она уже ждала в холле, нетерпеливо поглядывая на большие часы. В гостиной висела их большая свадебная фотография, которой восхищались все, кто хоть раз попадал в дом. Жаль, что приёмы в их резиденции устраивались лишь два раза в год: на день рождения Изуми и Рождество. Все остальные праздники, не считая семейных, в поместье Учиха, они проводили раздельно.       — Ты готова? — Итачи вошёл тихо, заполнил пространство ароматом сандала и кедра. Деловой пиджак сменили угольно-чёрный смокинг и бабочка, перстень, обычно украшавший указательный палец, исчез, осталось только обручальное кольцо. Если бы не татуировки, выглядывающие из-под рубашки, он был бы воплощением аристократической элегантности.       Изуми кивнула, позволив себе мгновение восхищения. Натянула на губы привычную прохладную улыбку, взяла сумочку, позволила открыть перед собой дверь.       — Ты сменила парфюм? — спросил он, когда они сели в машину. Да, Изуми на самом деле решилась на эксперимент, но не думала, что он обратит внимание. С ним что-то происходило в последнее время, но Изуми списывала перемены на важное собрание глав кланов, которым был занят. Но теперь, когда всё закончилось, он должен был вернуться к привычной отстранённости, вместо этого она почувствовала незнакомый, волнующий интерес.       Весь вечер Итачи смотрел на неё, это нервировало — слишком много неопределённости в их выверенных отношениях. Неторопливо они обходили галерею, зал за залом, иногда останавливались у картин. Обычно Изуми оставляла его через полчаса, растворялась в толпе, играя роль светской львицы на выгуле. В этот раз Итачи не отходил ни на шаг, и каждый восхищённый, призывный взгляд, направленный в его сторону, Итачи отбивал с холодным равнодушием, зато следил, чтобы её бокал всегда был полон.       — Ты решил меня сегодня напоить? — не выдержала она после третьего протянутого бокала.       — Может быть, — ответил он, поднося свой бокал к губам. — Ты возражаешь? Или записалась в трезвенницы?       Она бы всё равно провела конец дня в компании с бутылкой вина. После таких встреч накатывала уродливая тоска, заставляя слоняться по пустому дому и пытаться понять, где в своей жизни она свернула не туда. Часто она останавливалась перед свадебной фотографией и проклинала его, вслух, горько, с надрывом. А иногда просто тихо плакала, свернувшись на огромной холодной кровати. Никому в жизни не позволила бы себя жалеть, никому, кроме себя.       — Сегодня ты преуспел в роли заботливого мужа. Обито-сан что-то сказал?       — Что бы он ни говорил, это не причина перемены в моём отношении к тебе.       — Она есть? Эта перемена? — спросила слишком поспешно, хотя должна была сохранять равнодушие. Но Итачи не заметил — в этот момент смотрел в другую сторону, а на интонацию и вовсе не обратил внимания. Тяжело вздохнув, он повернулся, серьёзно сказал:       — Нам надо попытаться, Изуми. Хотя бы ради будущего ребёнка попытаться стать ближе.       Почему он говорил это с такой тоской в глазах? Внутренности покрылись инеем, когда Изуми поняла — он словно отказывается от своей свободы.       — Не надо, Итачи. — Она коснулась его руки. — У нас всё хорошо, не надо что-то менять.       Потому что перемены напугали до колик, даже живот свело. Потому что каждый раз, стараясь стать ближе, они отдалялись на несколько шагов. Они ведь уже пытались, и не раз, но оказались слишком одинаковыми — амбициозными, циничными, холодными, а ещё — эгоистичными до мозга костей. Никто не желал поступиться своими интересами ради другого, а разве брак — это не компромисс?       — Ты уже наигралась в великосветскую даму? — Он не стал спорить или развивать тему, просто сменил вектор. — Уже поздно, не хочешь домой?       Изуми на самом деле устала, от духоты и выпитого вина немного кружилась голова, поэтому она с благодарностью приняла его предложение уехать. Обратно они всегда возвращались вдвоём, Итачи уезжал позже на своей машине. Оба остановились на дорожке, усыпанной гравием, водитель уехал в гараж.       — Спасибо за вечер. Увидимся через неделю, я напишу.       — Что, не пригласишь остаться?       — Зачем? — вырвалось горько. Терпеть и дальше эту муку — когда он так близко, и так далеко… Изуми порой считала себя мазохисткой, потому что была готова согласиться.       — Я хочу остаться сегодня, если ты не против.       Она даже не смогла скрыть, как поражена. Только заторможено кивнула и пошла к дверям. Прислуга уже спала, на кухне стояли лёгкие закуски под стеклянным колпаком — повар всегда оставлял, когда знал, что она задержится и захочет перекусить и выпить. Итачи уверенно прошёл в спальню, скрылся в гардеробной, вышел из неё без пиджака и бабочки, в одной рубашке, которую уже успел расстегнуть на две пуговицы. Распахнул сёдзи, запуская свежесть ночного сада, шагнул на энгаву и достал сигареты. Пепельница здесь всегда была чистой и словно ждала своего хозяина. Платье зашуршало, когда Изуми подошла, встала со спины и робко коснулась лопатки.       — Итачи, что случилось?       — Ничего нового, — глухо проговорил он, выпуская дым. — Ничего из того, что тебе стоит знать.       Не пытаясь расспрашивать, Изуми вдруг позволила себе то, чего не позволяла, наверное, с их медового месяца — обняла обеими руками, щекой прижалась к спине.       — Ты правда останешься? — спросила, злясь на себя за надежду.       — Да. — Он сделал длинную затяжку, затушил сигарету и развернулся, обдавая терпким запахом табака. — Я же сказал: нам надо попытаться. Сделаешь над собой усилие?       Поцелуй горчил, но ей было плевать на ненавистный вкус сигарет. Без злости, без чувства долга она просто целовала его, обвив шею. Когда подхватил на руки и отнёс на кровать, снова потянулась к губам. Даже если завтра он скажет, что всё кончено, эта ночь останется самой счастливой в её памяти. Не занятие любовью, но и не яростная битва, к которой привыкли — они двигались в унисон, сминая простыни, переплетаясь ногами. Когда всё кончилось, он положил голову на её грудь, позволяя перебирать волосы. Почему так не могло быть всегда?       — Когда ты такой, я почти верю, что можешь меня не ненавидеть.       — Я никогда не ненавидел тебя, — ответил он, приподнимаясь на локтях. — Я уважаю тебя.       — Но не любишь.       — Любовь… — Итачи горько усмехнулся, и новая волна холода прошила тело. — Любовь в нашем мире — непозволительная роскошь.       Изуми была с ним согласна, ведь, из-за своих чувств, не могла до конца оставаться холодной. Ледяная броня рядом с ним плавилась и стекала под ноги, оставляя после себя мутную лужу после его ухода. И приходилось заново наращивать панцирь, чтобы выносить время, проведённое в разлуке. Смотреть издалека, знать обо всех изменах и говорить себе, что они ничего не значат.       — Я могу попросить тебя… — она замялась, но взгляд не отвела. — Если мы решили попробовать всё сначала… Если это так важно для нас обоих…       — Говори.       — Пока мы пытаемся завести ребёнка… Ты можешь не спать с другими женщинами?       Она это сказала. Сейчас бы зажмуриться и испариться, ведь просьба немыслимая. Какое право она имеет его ограничивать? Он вот-вот рассмеётся ей в лицо, бросит что-то холодное, жестокое, и останется только задыхаться от унижения.       — Хорошо, — слишком легко согласился он. — Не обещаю, что так будет всегда, но согласен попробовать.       Он уже уснул, а Изуми не могла. Не верилось, что поставила ему условие, и он пошёл на встречу! Этот новый Итачи пугал и завораживал сильнее прежнего. Она провалилась в сон, но резкий звонок телефона выдернул. Итачи моментально сел, посмотрел на экран. Изуми успела увидеть: Шисуи.       — Да. Что случилось? — Поднялся, прошёлся по спальне, остановился у выхода в сад. — Когда? Скоро буду.       — Что случилось? — спросила она встревоженно.       — Ничего страшного. Спи.       — Ты вернёшься к утру?       — Не думаю. Спи, Изуми.       Он ушёл, оставив после себя чувство тревоги, которое невозможно было заглушить даже приятным послевкусием от прошедшей ночи.

***

      Апрельская ночь наступала мягко, словно шёлковый платок, скользящий по плечам. В воздухе ещё держалось остаточное тёплое дыхание ушедшего дня. Выйдя после очередной смены в больнице, Сатоми решила не спеша пройти через парк. Погода наконец позволяла прогуляться и вдохнуть по-настоящему свежий воздух.       Она дошла до главной аллеи и свернула на узкую каменную тропинку. С обеих сторон тянулись сосны, между ними раскидисто цвела сакура, а дальше переливались приречные клёны. Людей почти не было, лишь редкие прохожие, загулявшие в пятницу после работы. Сатоми глубоко втянула воздух. Как же хорошо! Весна всегда наполняла надеждой на то, что впереди ждёт что-то хорошее. Почти месяц прошёл с того дня, как Итачи приходил в больницу. Она всё реже вспоминала о нём. Тускнела обида, растворялась горечь, цветы давно завяли и отправились на мусорку. Может, согласиться и сходить на свидание с Кудо? Он давно намекал, что был бы не прочь попробовать ещё раз. Он симпатичный, остроумный, сойдёт для лёгких, необременительных отношений, когда никто никому ничего не должен.       — Эй, красавица, ты чего тут ходишь одна?       Резкий голос за спиной заставил обернуться. По дорожке к ней приближался парень лет двадцати трёх, не больше. Галстук набекрень, пиджак смят. Какой-то белый воротничок, перебравший саке пятничным вечером. И всё же Сатоми незаметно сунула руку в карман и сжала перцовый баллончик, который купила после случая с Итачи.       — Иди проспись, — сказала спокойно, прикидывая, сколько понадобится времени, чтобы добежать до центральной аллеи. Если отреагирует быстро — успеет.       — А она у нас дерзкая, — раздалось прямо над ухом. От неожиданности Сатоми подскочила, резко развернулась — второй парень стоял прямо за спиной, за ним маячил ещё один. Плохо, очень плохо. Времени на раздумья не было: Сатоми выбросила руку вперёд, нажала на кнопку, выпуская струю ядовитого газа. У самой моментально защипало в глазах. Сатоми попятилась, упёрлась в чужую грудь.       — Сука! — сдавленно просипел один из нападавших, прижимая ладони к глазам. Сатоми часто заморгала, слёзы мешали нормально видеть.       — А ведь мы хотели договориться по-хорошему, — тот, в кого она врезалась, схватил за локти, прижимая к себе.       — А придётся по-плохому, — просипел другой, подходя и с силой хватая за щёки. Извернувшись, Сатоми пнула его в колено, и голова моментально дёрнулась от пощёчины.       Во рту сразу появился металлический привкус. Мир вокруг закружился, и Сатоми на мгновение потеряла координацию. Не успела осознать удар, как жесткие пальцы болезненно вцепились в её волосы и рывком заставили поднять голову. Лицо держащего её расплылось перед глазами — грубые черты, хмурые брови, холодные глаза, в которых читалась лишь одна цель: показать свою власть.       — Заткнись, сучка, — пробасил он над самым ухом, горячим дыханием, обжигая щёку. — Ещё пикнешь — сдохнешь.       Второй мужчина сзади дёрнул её, ещё сильнее заламывая руки, третий переминался поодаль, по-волчьи косился по сторонам, следя, чтобы никто не появился. Сатоми крикнула ещё раз — и тут же последовала новая пощёчина. В этот момент она почувствовала что-то острое у горла и мгновенно застыла. Страх, боль, шок, паника — всё обрушилось разом, мощной, неостановимой лавиной, в какой-то момент понимая, что это конец. Горячие слёзы потекли по щекам, тело охватила крупная дрожь. Она не могла даже вдохнуть, настолько сильно страх сковал её грудь, лишая воздуха лёгких.       — Держи её крепче, — прохрипел тот, кого она облила перцовкой. — Я буду первым.       Затрещала ткань, юбка разошлась по шву, ледяные руки стиснули ягодицы, паника забилась в горле. Насильник уже начал расстёгивать брюки, когда прямо перед Сатоми промелькнула чёрная тень, и парень отлетел в кусты. Движения были такими стремительными, что Сатоми не успевала за ними следить. Звуки ударов, приглушённые крики боли… Её отшвырнули в сторону, она упала на траву, отползла, дрожа, подтянула к себе колени. Всё закончилось быстро, вскоре все трое лежали без сознания. Мужчина, спасший её, подошёл, склонился. Сатоми инстинктивно отшатнулась.       — Вы в порядке? Простите, что допустил это.       Она почти ничего не соображала, мозг ушёл на перезагрузку. Этого человека видела впервые.       — Посидите здесь, я сейчас.       Он отошёл, достал телефон, набрал кого-то. Обхватив себя за плечи, Сатоми бездумно смотрела прямо перед собой, не находя в себе сил хотя бы пошевелиться, не то, чтобы подняться. Она не знала, сколько прошло времени, когда тёмный переулок осветился. Несколько раз нападавшие пытались прийти в себя, но теряли сознание после коротких, точных ударов её защитника.       — Сатоми-сан, вы как? Давайте помогу подняться.       Его она узнала сразу — Шисуи, помощник Итачи. Он бережно потянул её, поднимая с холодной земли, и помог дойти до скамейки. Накинул пиджак на плечи, обернулся, что-то коротко приказал.       — Посидите пока здесь. Скоро я вернусь и отвезу вас домой.       Ей было безразлично, что произойдёт с насильниками. Вцепившись в лацканы пиджака, Сатоми дробно стучала зубами, до сих пор не в силах прийти после пережитого. Думала, железные нервы, но пережитый ужас до сих пор стискивал горло.       — Не думал, что ты приедешь. Разве не остался у Изуми? — донеслось приглушённо сквозь вату, которой забило уши.       — Кто они? — ледяной голос должен был напугать, но почему-то вызвал облегчение. Сатоми подняла голову и увидела спину Итачи. Нападавшие стояли перед ним на коленях и тихо скулили.       — Узнаем, — коротко ответил Шисуи.       — А ты где был?       — Простите, Учиха-сама. Отвлёкся на звонок из дома. — Тот, кто её спас, низко поклонился.       — С тобой поговорим позже. Разберись тут, — это было сказано Шисуи. Наконец Итачи обернулся, посмотрел на Сатоми. Подошёл, одним движением снял с себя пиджак, убрал тот, что лежал на её плечах, сменил на свой.       — Ты в порядке? — спросил тихо.       Сатоми истерично хихикнула — сколько раз за последний час её об этом спросили? Она позволила себя поднять, когда обнял одной рукой, машинально положила голову на грудь. Куда он её ведёт, зачем — сейчас это не имело значения. Они дошли до машины, Итачи открыл дверь пассажирского сиденья впереди, помог сесть, пристегнул, сам сел за руль. Наверное, это должно было удивить, но силы стремительно покидали. Сатоми начало отпускать, весь ужас, который едва не произошёл с ней, накрыл душной волной. Слёзы снова покатились из глаз. Закусив губу, она отвернулась к окну. Итачи молчал, машина неслась по ночному городу, мелькали огни за стеклом.       Когда они въехали на подземную парковку и остановились, он потянулся к ней, мягко повернул за плечо. С неожиданной нежностью вытер щёки большим пальцем. Сатоми инстинктивно сжалась.       — Не бойся, — прошептал, расстёгивая на ней ремень безопасности. — Я не причиню тебе вреда.       Сатоми вдруг поняла, что ей абсолютно всё равно. Даже если сейчас снова набросится голодным зверем. После слёз пришло долгожданное равнодушие.       — Идём, — снова заговорил Итачи и вышел первым. Открыл ей дверь, протянул руку. Они приехали к нему домой — это она поняла уже в лифте.       — Прими душ и ложись, — распорядился Итачи, едва они вошли в номер. — У меня где-то было успокоительное, выпьешь, будешь спать без снов.       Уже в душе, вспоминая чужие прикосновения, Сатоми брезгливо стирала их мочалкой, тёрла, пока не покраснела кожа. Завернулась в халат, висящий на крючке, равнодушно посмотрела на лежащую на полу одежду. Даже дотрагиваться до неё не хотелось. Вышла, направилась в спальню, мимо гостиной, по которой расхаживал Итачи, резко с кем-то разговаривая по телефону. Легла на роскошную кровать, укуталась в одеяло. На тумбочке стоял стакан с водой, рядом — упаковка таблеток. Сатоми потянулась к ним, прочла название, выпила одну и через несколько минут уже крепко спала.

***

      Сатоми давно спала, а Итачи до сих пор не мог успокоиться. Желание своими руками свернуть шею ублюдкам клокотало в груди, красная пелена перед глазами никак не проходила. Шисуи доложил, что насильники понесли заслуженное наказание, но даже видео, которое тот прислал Итачи, не принесло удовлетворения. Кто-то посмел не просто иметь наглость хозяйничать на его территории без разрешения, но ещё и покусился на то, что Итачи привык считать своим! Пусть он не имел никаких прав на Сатоми, пусть она решительно его отвергла, но внутри тянуло и приятно покалывало, когда думал о ней. Напуганная, в разодранной одежде, с запекшейся кровью на губе и пустым взглядом она выглядела беззащитной и трогательной. Ещё никогда потребность защитить и сберечь не вспыхивала так ярко. Несколько раз за ночь Итачи заглядывал в спальню, просто чтобы убедиться — с Сатоми всё в порядке. Уснуть так и не смог, встретил рассвет на балконе, с остывающим кофе и зажжённой сигаретой.       Крепко впившись в перила, он смотрел на город далеко внизу, наблюдая, как ночь постепенно отступает, и солнце окрашивает верхние этажи небоскрёбов. Утренний холод не пробирался под одежду — Итачи попросту его не чувствовал. Зато моментально почувствовал тепло, когда двери за спиной открылись.       — Ты так и не ложился? — хриплым после сна голосом спросила Сатоми, становясь рядом. Она куталась в его халат, переступая с ноги на ногу.       — Вернись в номер, замёрзнешь, — ответил Итачи, глядя на аккуратные пальцы на ногах. Хотелось взять ступни в ладони и согреть дыханием.       — Мне надо домой. Только, — она поморщилась, — не хочу надевать ту одежду…       — Закажи всё, что необходимо. Позавтракаем, и я тебя отвезу.       — Не надо. Пройдусь пешком до метро, сто лет по центру не гуляла.       — Тогда я провожу.       — Тебе больше заняться нечем?       — Хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.       — Итачи, — Сатоми тяжело вздохнула, — я врач, привыкла справляться со стрессом. Да, вчера испугалась, но сейчас уже всё в порядке.       — С такой лёгкостью отказываешься от моей помощи, — он криво улыбнулся. — Я всё ещё настолько тебе противен?       — Ты поступил со мной ничуть не лучше тех мудаков. Даже не так: в отличие от них, довёл дело до конца. И, что, теперь ждёшь благодарности? Все мужики одинаковые: демонстрируют свою власть над женщиной единственно доступным способом — с членом наперевес.       Её слова неприятно покоробили. Как посмела поставить его на один уровень с этими ушлёпками?! Самым неприятным стало то, что она права. Во всём права, и в её глазах он ничуть не лучше.       — Ты не хочешь узнать, как их наказали? — спросил сухо.       — Ты приказал их убить? — Сатоми равнодушно пожала плечами.       — Нет. С ними сделали то, что они собирались сделать с тобой.       — Хоть когда-то справедливость восторжествовала. — Она остро посмотрела на него.       — Представляешь, как посадишь меня на кол? — усмехнулся Итачи.       — Поначалу представляла.       — Что изменилось теперь? — он сделал шаг навстречу, встал почти вплотную. Кончиками пальцев коснулся ссадины в уголке губ.       — Не знаю, — шепнула она, не сводя с него глаз. Некстати зазвонил его телефон, Итачи поморщился, доставая трубку, и Сатоми тут же вернулась в номер. Сбежала. Он проводил её взглядом, задумчиво улыбнувшись.       — Слушаю, — ответил, погружаясь в дела.       Пока слушал подробный отчёт Шикамару о новых каналах поставки и результатах переговоров с Какузу, Сатоми успела заказать завтрак и одежду. Забравшись с ногами в кресло, она с непринуждённым видом пила апельсиновый сок, листая телефон. Взглянула на него, когда вошёл, и снова опустила глаза. Нахалка — невольно подумал Итачи и даже не заметил, как улыбнулся.       — Ты постоянно живёшь здесь? — спросила, едва он сел на диван перед накрытым столом.       — Почти всегда.       — А… — начала и осеклась, но Итачи понял, о чём, вернее, о ком хотела спросить.       — Мы с женой не живём вместе, если ты об этом. Только иногда встречаемся на семейных вечерах.       Итачи решил, что нет смысла посвящать её в подробности их с Изуми договора. Он обещал жене не спать с другими, и это обещание уже начинало трещать по швам, проходя проверку на прочность, ведь желание уговорить Сатоми и уложить её в свою постель постепенно занимало все мысли. Но если сейчас переступит черту, потеряет её хрупкое доверие, которое только начало зарождаться.       — Доедай и пойдём, через два часа мне надо уехать.       — Я и не прошу тебя провожать меня, — напомнила Сатоми. — Прекрасно доберусь сама.       — Нет, — с нажимом сказал Итачи. — Я же сказал, что хочу проводить.       — Хорошо, — она хитро прищурилась. — Только с одним условием — никаких деловых костюмов. У тебя вообще есть нормальная одежда?       — Чем тебе не нравится эта? — Итачи обвёл себя взглядом от дизайнерской рубашки до брюк, сшитых на заказ, и носков, которые никогда не надевал больше одного раза.       — От тебя за сотню ли несёт главой мафии.       — Вот как? — усмехнувшись, Итачи облокотился о колени. — Но ведь это правда.       — Вот поэтому мне надо держаться от тебя как можно дальше, — пробормотала Сатоми.       — Уже поздно, тебе так не кажется?       — Почему я? — она посмотрела в упор. Итачи приподнял бровь. — Почему ты выбрал меня? Зачем эти цветы, попытки извиниться без слов? Совесть замучила? И вообще, зачем ты приставил ко мне охрану?       — Ты видела нападавшего на меня человека.       — Но я его не запомнила! Всё произошло слишком быстро!       — Они этого не знают, поэтому могут попробовать навредить тебе. Пока я не выясню, кто организовал покушение, тебя будут охранять.       — До сих пор никто не пытался мне навредить, почему думаешь, что попробуют? Уже почти месяц прошёл!       Сатоми не могла и не хотела верить, что волей-не волей оказалась втянута в гангстерские разборки. Значит, Итачи не следил за ней, а охранял… Это открытие немного успокоило, всё-таки Итачи не совсем отбитый на голову.       — Ты будешь под моей защитой, хочешь этого, или нет. Я не прошу принять её, просто знай, что она есть.       Она смотрела на него из-под ресниц: плавный перекат кадыка, высокие острые скулы, тонкие черты лица. Если отодвинуть в сторону мысли о том, кем он является по сути, сквозь маску хищника проступает что-то другое, более мягкое и человечное. Сатоми хмыкнула про себя — было странно видеть в нём обычного мужчину, сексуального, невероятно привлекательного. Он плавно поднялся, так мягко, что даже воздух не качнулся. Ушёл в гардеробную и вышел… совершенно другим человеком.       Чёрные джинсы обтянули ровные ноги, а широкие плечи скрылись под необъятным тёмно-синим худи с капюшоном. На ногах — белые кроссовки, а волосы собраны в тугой узел, вместо привычного хвоста. Он разом стал моложе лет на пять, скорее похож на вчерашнего выпускника университета, а не на грозного мафиози.       — Готова? — спросил, бросая взгляд на часы.       Одежду уже доставили. Сатоми сменила халат на платье до колена, гольфы, кеды и лёгкую куртку. Решила не экономить, раз Итачи позволил записать одежду на его счёт. Никакие угрызения совести не мучали — не после всего, что между ними уже произошло. Они вышли из номера, охрана, дежурившая у дверей, поражённо уставилась на Итачи, Сатоми едва слышно фыркнула, заслужив его короткий взгляд.       — Иногда полезно побыть простым смертным, — сказала тихо, когда они вошли в лифт. Два охранника в костюмах смотрелись рядом с ними нелепо.       В холле их встретили те же удивлённые взгляды. Опомнившись, администратор низко поклонился, швейцар, замешкавшись, не сразу открыл дверь, пробормотав:       — Простите, Учиха-сама, я вас не узнал.       Сатоми покосилась на Итачи, и внутри что-то треснуло — он наслаждался этим! Улыбка притаилась в глазах, видная только ей. Как часто он мог позволить себе просто пройтись по улице, не перемещаясь с кортежем из автомобилей из точки А в точку Б? Город кипел, многочисленные прохожие не обращали на них внимания, огибая и спеша по своим делам. Задрав голову, Сатоми широко улыбнулась — вокруг, насколько хватало глаз, взмывали в небо небоскрёбы. На их фасадах светились рекламные баннеры, постоянно сменялись картинки. Погружённая в рутину, состоящую из работы и дома, она начала забывать, как кипит жизнь. Итачи вдруг приглушённо цокнул. Сатоми проследила за его взглядом и увидела огромный стенд, занимавший весь фасад здания. Она сразу узнала женщину из рекламного ролика. Его жена с мягкой улыбкой приглашала на благотворительный вечер, на котором будут собирать деньги для фонда неизлечимо больных детей.       — Она очень красивая, — заметила ровно. Рядом с ней она даже не серая мышка — бледная тень, меркнущая на фоне яркого солнца.       — Хочешь о ней поговорить? — усмехнулся Итачи, глядя с интересом.       — Меня не интересует твоя семья, — Сатоми пожала плечами.       — Но утром ты уже спрашивала об Изуми. Для равнодушия слишком много вопросов. Ревнуешь?       — Тебя к ней? Для ревности должны быть чувства.       — А я ревную.       Внезапное признание выбило почву из-под ног. Сатоми споткнулась, остановилась прямо посреди тротуара. Они почти дошли до метро, впереди уже виднелся вход на станцию. Итачи коснулся её пальцев своими, даже не думая, как это может выглядеть со стороны.       — К тому врачу, с которым ты была. К тем ублюдкам, которые тебя лапали. С каждым, кто посмотрит на тебя и на кого посмотришь ты.       — Итачи… — Сатоми слабо поморщилась. Она не знала, что сказать на это признание. Даже если Итачи говорил правду, она не принесла облегчения, наоборот — напугала ещё сильнее.       — Я не признаюсь тебе в любви, — ухмыльнулся он, нахально скользнув взглядом по лицу. — Но не отрицаю, что хочу тебя.       — Неужели моё мнение тебя совсем не интересует?       Лица вокруг размазались, слились в одно пятно. Она видела перед собой только его глаза, опушенные густыми ресницами, только изгиб губ и гладкую кожу щёк, выбритых до синевы. Поддаться магии его низкого голоса было слишком просто, устоять — практически невозможно. Один крохотный шаг, и она полетит в пропасть, из которой никогда не выберется. Там, на дне, острые скалы, но может, короткий миг ощущения свободного падения того стоит?..       — Я попытаюсь его изменить, — твёрдо сказал он.       — Не выйдет, — губы пересохли. Сатоми облизнула их, заметив, как сверкнули его глаза. Не хотела дразнить, это вышло само собой.       — Ты так в этом уверена.       Он буквально раздевал её взглядом, поглощая волю. Почему решила, что одежда превратила в другого человека? Это был тот же хищник, опасный, непредсказуемый, привыкший получать своё. Она уже ни в чём не была уверена, тем более в своей способности снова сказать решительное «нет», если Итачи усилит напор. Его голос завораживал, с лёгкостью перекрывая гул города вокруг, сердце билось с перебоями.       — Мне надо идти, — выдохнула она, стиснув ремешок сумки, висящей на плече. Итачи улыбнулся и плавно отступил в сторону.       — Иди, — протянул, тонко улыбнувшись. — Но помни: я за тобой наблюдаю.