12. Надежды и мечты

             Всю дорогу до дома Сатоми вновь и вновь прокручивала в голове последние несколько часов. Несмотря на пережитый стресс, внутри странным образом поселилось спокойствие. Она знала: больше ничего не случится. Не потому, что стало вдруг безопасно, а потому что, как бы ни сопротивлялась, ей вдруг захотелось довериться Итачи.       Её отношение к нему всё больше напоминало затяжную болезнь. Был период ремиссии, когда всё пережитое постепенно забывалось и уходило на задний план, а теперь случился внезапный рецидив. Покушение, спасение, его руки, забота, голос… и это нелепое чувство безопасности рядом с человеком, от которого следовало бы держаться подальше. Тяга к нему была похожа на зависимость: понимаешь вред, осознаёшь последствия, но организм всё равно тянется к привычной дозе.       От собственной реакции становилось не по себе. Она врач и слишком хорошо знала, как работают стресс, травма, привязанность к тем, кто оказался рядом в критический момент. Мозг объяснял всё схемами и терминами, а вот тело, а особенно сердце, слушать отказывались. Стоило вспомнить его внезапное признание, как губы едва заметно тронула мечтательная улыбка, будто побочный эффект, о котором забыли указать в инструкции.       Добравшись до дома, Сатоми поднялась на свой этаж, достала ключи и открыла дверь. Щёлкнув выключателем в прихожей, разулась, привычным жестом поправила коврик у входа, приводя в порядок пространство, чтобы не думать о беспорядке внутри себя.       В спальне сняла куртку и бросила на кровать. Платье же аккуратно повесила на плечики, с нежностью расправляя мягкую ткань. Задержала взгляд на незамысловатом узоре — крошечные ромашки на светло-жёлтом батисте. Невольно улыбнулась. Эту покупку она записала на его счёт… как и часть самой себя. И это раздражало не меньше, чем притягивало.       Сатоми опустилась на кровать и, вытянувшись, почувствовала, как мышцы наконец расслабляются. Перекатившись на бок, она задумчиво посмотрела в окно: сквозь прозрачные занавески пробивался мягкий солнечный луч, наполняя комнату светом. Захотелось вновь увидеть Итачи. Не того холодного хищника, который преследовал, и не того Учиху, что держит полгорода в страхе, а другого, того, каким он был сегодня. Обычного, почти приземлённого. Мужчину, в котором сквозь сталь неожиданно проглянула теплота. Мысли внезапно прервал звонок телефона. Сатоми торопливо поднялась, нашла оставленную в прихожей сумку и вынула из неё мобильный. На экране высветилось имя Мики.       — Привет, — послышалось в трубке.       — Привет!       — Как дела?              — Всё хорошо, а у тебя?       — Нормально, — ответ прозвучал слишком сухо.       — Точно нормально? У тебя голос какой-то недовольный.       Мика тяжело выдохнула.       — Слушай, — начала она. — Почему ты ничего не рассказала о том, что тебя допрашивал Какаши?       — Ты не спрашивала — я и не говорила. Это так важно?       — Важно! — раздражённо выпалила Мика. — Мне пришлось краснеть перед начальником, когда я увидела видео с камер клуба!       — Он и тебя допрашивал? — удивилась Сатоми, возвращаясь в спальню и останавливаясь у окна. Посмотрела вниз, на прохожих, спешащих по своим делам.       — Не допрашивал, но ты бы хоть сказала, о чём ты ему рассказывала! Я выглядела полной дурой!       — Боишься показаться плохой в глазах Какаши-сана? — хихикнула Сатоми. Мика недовольно цыкнула.       — Ладно-ладно, не обижайся.       — Так нельзя, Сатоми… — разочарованно протянула подруга.       — Прости… Я правда не подумала, что это коснётся и тебя.       — Ладно, — отмахнулась Мика. — Что у тебя с Учихой? Они и это спрашивают.       Вопрос оказался неприятным и слишком прямым. Не то чтобы Сатоми хотела скрывать от Мики правду — просто рассказывать о случившемся совсем не хотелось. Раздует снова катастрофу, расскажет ещё своему детективу, и опять придут с расспросами.       — Ничего. Мы больше месяца не виделись.       — Точно?       — Точно, — заверила Сатоми. — А что у тебя с Какаши-саном? — поспешно сменила тему.       — Тоже ничего. Со своей женой миловался, когда она приходила в отделение.       — Ты расстроилась?       — Не то, чтобы расстроилась. Скорее поняла, что мне там ничего не светит.       — И где моя уверенная подруга, королева флирта и соблазнения? На тебя это совсем не похоже.       — Просто… —Мика осеклась, а затем тихо, почти печально добавила: — Не хочу вот так.              — А как хочешь?       — Чтобы это было взаимно. Тебе ли не знать!       Сатоми тоже задумалась. Всё же маячащая жена на горизонте не давала покоя. Жены — не мимолётные подружки, с которыми можно расстаться без лишних последствий. К тому же у Итачи с Изуми, она более чем уверена, ещё и общий бизнес, тесно переплетённый с клановыми договорённостями. Такая стена не рушится от одного внезапного чувства.       — Не переживай, Мик. Думаю, однажды Какаши-сан всё-таки ответит взаимностью.       — Не шути так, — попросила Мика. — Я не хочу себя обнадёживать. Это слишком больно.       — Понимаю. Но что ты собираешься делать дальше?       — Скоро корпоратив.       — Точно же! Ну, вот и бери всё в свои руки, — посоветовала Сатоми и отошла от окна, мельком задержала взгляд на платье, которое висело на шкафу.       — Хочешь записать меня в список тех, кто уводит мужей из семьи?       — Нет, но раз тебя к нему тянет... Стоит хотя бы попробовать, поэтому не сдавай позиции!       — Твои бы слова да Ками в уши! — вздохнула Мика. — Ладно, мне пора. Начальство вернулось.       — Давай, жду от тебя подробностей после корпоратива!       — Угу.       Мика первой завершила звонок, а Сатоми, задержав взгляд на погасшем экране телефона, вдруг поймала себя на мысли, что было бы неплохо как-нибудь украдкой сфотографировать Итачи. В профиль — так, чтобы был виден каждый резкий излом его скул и прямой, безупречный нос.              

***

      Корпоратив проходил в загородном комплексе недалеко от Конохи. Их доставили организовано на вместительном минивэне. Территория была частной: въезд открыли только после того, как водитель предъявил удостоверение. Когда машина свернула глубже в лес, Мика выглянула в окно. Среди хвойного леса раскинулись одноэтажные дорогие коттеджи, а в центре переливалось небольшое озеро, отражая редкие полоски весеннего солнца. Погода стояла отличная — идеальная для выездного корпоратива. Ещё больше радовало то, что всё мероприятие оплачивала компания. Тратиться сильно не пришлось, зато Мика эти деньги с удовольствием спустила на наряд и поход в салон красоты.       Когда наконец припарковались, Мика встала со своего места и потянулась к верхней полке за небольшой спортивной сумкой. Но, даже встав на цыпочки, не смогла до неё дотянуться: во время тряски по гравию сумку отбросило глубже. Она попыталась ещё раз, затем ещё — безуспешно. И в этот момент над её рукой появилась другая и с лёгкостью сняла сумку с полки. Мика медленно повернула голову и увидела Какаши. На секунду растерялась, а взгляд сам собой задержался на тонком шраме, затем плавно скользнул ниже на знакомую родинку под губой. Сглотнув, она выдавила едва заметную улыбку:       — Спасибо, Хатаке-сан…       Он аккуратно поставил сумку на сиденье и, коротко кивнув, прошёл дальше между рядами. Мика проводила его взглядом до самого выхода из минивэна. Сегодня он был не в форме, а в обычных серых спортивках, кроссовках, футболке и тёплой толстовке — почему-то это смутило ещё сильнее. Она тихонько вздохнула.       — Помочь с сумкой? — послышалось совсем рядом. Генма стоял возле неё, приподняв бровь.       — Д-да, — спохватилась Мика.— Спасибо!       — Всегда пожалуйста.       Генма взял сумку и перекинул через плечо, поднял с пола свою и скосил взгляд на Мику:       — Ты какая-то напряжённая. Всё в порядке?       Мика неловко усмехнулась и поправила выбившуюся прядь.       — Всё нормально. Просто… дорога утомила.       — Дорога, говоришь? — Генма хмыкнул, явно не поверив. — А мне показалось, что ты слишком засмотрелась на нашего начальника. Поверь, тебе там ничего не светит.       Мика резко повернула голову:       — С чего ты взял, что я вообще смотрела на Какаши-сана?       — Да не знаю, — лениво протянул он. — Просто ты так… увлечённо его провожала взглядом.       Щёки Мики моментально вспыхнули.       — Я не смотрела!       Генма поднял руки, сдаваясь:       — Хорошо-хорошо, не смотрела. Пусть будет так.       Она недовольно надула губы, но возражать не стала. Из минивэна они вышли последними. Тёмная прядь, выбившаяся из слегка взъерошенных волос, упала Генме на лоб; он небрежным движением убрал её ладонью, по-прежнему ухмыляясь. Чуть склонившись к Мике, когда его догнала, добавил:       — Если хочешь, могу отвлечь тебя от ненужных мыслей.       — Каких ещё ненужных?       — Например, тех, из-за которых у тебя уши такие красные. — Он коротко подмигнул, словно заранее знал, что её это выведет из себя. Мика моментально схватилась за уши, прикрывая их ладонями, и прошипела:       — Генма!       Он расхохотался:       — Ладно-ладно. Пошли. Иначе нам достанутся самые неудобные комнаты.       — Да уж, этого бы точно не хотелось.       — Вот видишь. Уже думаешь о том, как быстрее оказаться в хорошей комнате, а не о Хатаке. Прогресс.       Она закатила глаза.       — Или, если хочешь, можем поселиться вместе, — не удержался он.       — Обойдусь, — буркнула Мика и торопливо пошла вперёд.       — Просто отнеси мою сумку.       — Ишь какая!       — Что-то не устраивает? — бросила через плечо. Генма только шире улыбнулся и двинулся следом, покорно неся сумку, но с тем самым лукавым выражением, от которого Мике хотелось то ли стукнуть его, то ли рассмеяться.       Вместе их, к счастью для Мики, не поселили. Забрав у Генмы сумку, она с облегчением прошла в свою комнату и сразу же закрылась на ключ. Комната оказалась небольшой: светлые стены и деревянный пол создавали ощущение уюта. В центре стояла односпальная кровать с мягким кремовым покрывалом, рядом — тумбочка. У противоположной стены разместились небольшой шкаф и узкий столик с зеркалом. Всё необходимое для короткого отдыха на природе. Подойдя к окну, Мика сдвинула тюль в сторону и посмотрела вниз. Между деревьями проглядывался соседний домик, а с улицы уже доносились далёкие голоса коллег и негромкий смех: они уже начинали отмечать приезд, пока она ещё только располагалась.       Она перевела взгляд обратно в комнату и удовлетворённо хмыкнула: просторной её не назовёшь, но чистой — вполне. Отдельный туалет и душ, обнаруженные за небольшой дверью рядом с кроватью, и вовсе оказались приятным сюрпризом. Поставив сумку на кровать, Мика осторожно расстегнула молнию. Провела рукой по аккуратно сложенным вещам, проверяя, всё ли на месте. Затем достала коктейльное платье на тонких бретелях и, встряхнув его, поправила подол. Отыскав в шкафу свободный крючок, повесила его вместе с вешалкой. Когда сменила одежду на более свободную, освежила макияж, волосы убрала в хвост, и после спустилась вниз.       У подножия лестницы её уже ждал Генма. Протянул бокал шампанского и жестом пригласил следовать за собой. Они подошли к группе коллег, собравшихся вокруг небольшого очага, выложенного камнями. В костре тихо потрескивали дрова, разгоняя прохладный воздух. Какаши стоял вполоборота с банкой пива в руке, а другая рука была засунута в карман. Разговаривал с другими коллегами, иногда уголки губ ползли вверх, когда Гай говорил что-то смешное. Мика сама не поняла, как он занял все мысли, как его оказалось слишком много. Постоянно смотрела, выискивая новые черты, которые до сих пор могла не разглядеть. Не было сил что-то с этим сделать: впервые в жизни мужчина нравился настолько сильно. Да, у неё никогда не было недостатка во внимании. Умела эффектно себя подать и прекрасно знала себе цену. Но то, что делал Хатаке одним лишь присутствием, голосом, взглядом, выбивало из колеи, заставляя задыхаться от новых и сильных чувств. Она и сама не могла понять, что именно зацепило: внешность ли, интуиция, рассудительность или то, как нежно и бережно относился к своей жене.       Насмотревшись в детстве на собственного отца: вечные споры с матерью, ссоры, равнодушие, постоянные уходы и такие же внезапные возвращения, будто ничего и не было, — Мика уже знала, как выглядит любовь, которой не хватает уважения. Возможно, он и возвращался лишь из-за неё самой, но это мало что меняло. Мама прощала, и вот они снова становились счастливой семьёй, которая ради дочки делает всё возможное.       И потому сейчас Мика впервые видела настолько искреннюю привязанность. Отдельная мелодия звонка только для Сакуры, фотография на рабочем столе, тот задумчивый взгляд, которым он порой задерживался на снимке... И это задевало больше всего. Где-то внутри теплилось, а потом разрасталось огромное, почти болезненное желание хотя бы на мгновение оказаться на месте его жены и испытать хоть толику тех чувств — тех, что Какаши дарил ей.       Разговоры завязались сами собой. Юмор, понятный только им, приправленный лёгким алкоголем, звучал непрерывно, перекликаясь смехом и короткими репликами. Настроение заметно поднялось, на столе одна за другой появлялись тарелки с различными снэками. Никто из них даже не обращал внимания на то, что всё это незаметно приносил услужливый персонал.       Вскоре небо окрасилось в яркие красно-оранжевые тона, плавно уступая место вечерней прохладе. Мика поёжилась и сильнее закуталась в безразмерный свитер. Поставив бокал на ближайший столик, она опустилась на лавочку рядом с костром. Какаши с Гаем куда-то отошли, остальные сгрудились у мангала. В отделе так уж вышло, что из молодых девушек были только она да Куренай, которая давно и счастливо жила с Асумой. Ходили слухи, что она собирается в декрет. Мике стало грустно.       — Чего опять загрустила? — к Мике подошёл Генма. В уголке его губ привычно торчала зубочистка — фирменная деталь, без которой он будто терял часть своего образа. Похоже, Генма и правда не собирался отпускать её из виду: стоило Мике чуть отойти в сторону, как при первой же возможности снова оказывался рядом.       — Тебе показалось, — отозвалась, не отрывая взгляда от пламени.       — Правда? — Генма опустился рядом.       — Правда. Задумалась о будущем.       — И что ты надумала?       — Однажды хочу стать генеральный комиссаром! — игриво бросила Мика, специально меняя тон, чтобы Генма не задавал лишних вопросов.       — Амбициозно!       — А у тебя какие цели?       Генма ненадолго задумался, поднял взгляд на темнеющее небо. Затем небрежно закинул руку за её спину, положив на спинку лавочки. На его скулах плясали отблески огня. Усмехнувшись, он весело произнёс:       — Когда-нибудь завоевать твоё сердце.       — Амбициозно! — вернула усмешку Мика. Ей вдруг стало неуютно. Не хотелось давать Генме ложных надежд — сердце сейчас было занято другим, и пусть даже эта любовь навсегда останется безответной.       — Не хочу, чтобы ты проливала слёзы из-за нашего начальника. А вот если… — Генма придвинулся ближе, едва касаясь её бедра. От его тела ощутимо повеяло жаром, и Мика непроизвольно замерла. — Если когда-нибудь будешь плакать из-за меня… я с радостью отдам тебе всего себя.       — Хватит глупостей, — Мика пихнула его локтём в бок. — Принеси лучше ещё выпивки.       — Нравится, когда ты мне приказываешь!       — Иди уже, Ромео! — хихикнула она, легонько отмахиваясь и прогоняя Генму.       К восьми вечера была назначена официальная часть корпоратива. Планировалось вручение наград лучшим сотрудникам, а сразу после — банкет. Основное мероприятие проходило в большом коттедже, окружённом садом из розовых камелий и только-только распускающихся кустов роз.       Мика уже была полностью готова. Приталенное чёрное платье чуть выше колен с открытым V-образным вырезом подчёркивало элегантную линию шеи; волосы уложены безупречно, золотые серьги-капли мягко перекликались с тонкой цепочкой на груди. Образ дополняли привычные шпильки и блестящий клатч, куда она убрала телефон и губную помаду. В голове приятно шумело от выпитого. Переведя дыхание и набравшись смелости, Мика вошла в зал.       Помещение утопало в мягком янтарном свете, который разливался по потолку россыпями огней, создавая атмосферу настоящего праздника. Гости в вечерних нарядах неторопливо перемещались между столиками, смеялись, поднимали бокалы, о чём-то разговаривали. Белые скатерти то и дело привлекали внимание. На них ровными рядами стояли хрустальные бокалы с шампанским, в которых играли маленькие пузырьки, отражая блеск ярких люстр. Рядом располагались фарфоровые тарелки с различными блюдами и небольшими десертами. Всё происходящее будто само подталкивало к смелости. К тому, чтобы почувствовать себя яркой, желанной, по-настоящему живой.       Отыскав коллег, Мика направилась к ним. Она отчаянно пыталась не смотреть в сторону Какаши, но как только заметила краем глаза его белоснежную рубашку, расстёгнутую на две пуговицы и открывающую острые ключицы, едва не потеряла равновесие. Невзначай поправив волосы, Мика решительно шагнула к нему и встала рядом, переводя внимание на сцену впереди них.       Официальная часть началась без пышной торжественности. Свет слегка приглушили, на сцене включили софиты, и ведущий, перелистывая карточки, объявил открытие церемонии. Сотрудников награждали по очереди: называли имена, перечисляли заслуги, вручали дипломы и символические подарки. Зал оживлённо аплодировал каждому. Несколько коротких речей руководства, пара шуток, смех коллег и формальная часть плавно подошла к концу, уступив место долгожданному банкету.       Весь вечер Мика не отходила от Какаши, незаметно подливая шампанское в его бокал, пока он с жаром спорил с Гаем и Асумой. Она обворожительно улыбалась, иногда касаясь лямок платья, будто поправляя их — едва уловимые, но тщательно выверенные движения. Генма крутился неподалёку, то и дело пытаясь привлечь внимание, но Мика была слишком увлечена Какаши, чтобы замечать кого-то ещё.       Заиграла приятная музыка, и Асума, взяв Куренай за руку, вывел её на паркет. Пара медленно закружилась в танце; он время от времени невесомо гладил её по спине, удерживая в ритме мелодии. Мика, увлёкшись этим зрелищем, не сразу заметила, что осталась с Какаши наедине. Он стоял чуть поодаль, заметно погрустнев, смотрел куда-то вдаль, будто мыслями был далеко отсюда. Поэтому придвинувшись ближе, Мика рискнула спросить:       — Почему не взяли с собой супругу?       — М? — Какаши моргнул, выныривая из собственных размышлений.       — Спрашиваю, почему не взяли с собой супругу?       — Сложная беременность... Сейчас ей надо больше отдыхать.       — Давно планировали?       Её тянуло расспрашивать дальше: о семье, об их отношениях, о том, что для него важно. Хотелось проявить участие, уловить какие-то значимые детали, удержать его внимание хотя бы ненадолго.       — Давно.       — Значит, долгожданный малыш?       — Да. — Какаши взял бокал шампанского со стола и сделал глоток.       — Вы счастливы?       Какаши кивнул, переводя взгляд на зал. Она не должна была задавать слишком личный вопрос, но слова вырвались сами собой. Мика прикусила язык, и тоже подняла бокал. Отпила и неожиданно для себя предложила:       — Давайте потанцуем.       Слишком больно было наблюдать за тоскливым видом начальника. Какаши недоверчиво посмотрел, словно пытаясь понять истинный мотив, но всё же принял приглашение. Они направились на паркет, где продолжали кружиться Асума и Куренай. В этот момент Мике было всё равно, что подумают коллеги. Желание прикоснуться к Какаши, пусть даже всего на несколько минут, перевешивало любой здравый смысл.       Он остановился напротив неё, будто не до конца веря, что действительно согласился на танец. Осторожно взяв Мику за тыльную сторону ладони, Какаши мягко подтянул её ближе. Другая рука легла на талию, начиная движение в такт музыки. В этом жесте не было ничего непозволительного, сдержанный тон, который обозначал чистое уважение к коллеге и тот тонкий предел, который не собирался переступать.       — Вам очень идёт рубашка, — начала Мика.       — Спасибо, — ответил Какаши, смотря мимо неё.       Мика нахмурилась: очень хотелось, чтобы он смотрел только на неё. Пусть там была жена, по которой скучал, но она не собиралась упускать редкий шанс.       — Не любите корпоративы?       — Не фанат.       — По вам заметно, — хмыкнула Мика, прижавшись к Какаши чуть плотнее. Она повела носом и уловила его неповторимый запах туалетной воды. Голова закружилась. Мускатный орех, белый кедр и едва заметные травяные ноты…       — Правда? Думал, я отлично умею скрывать свои эмоции. Что же меня выдало?       — Вас выдают ваши глаза.       Какаши усмехнулся, плавно ведя в танце. Мика не в силах сдержать свой порыв, провела кончиком пальца вдоль его руки, коснулась плеча, повела выше к шее. Только хотела обвить, как Какаши мягко остановил за запястье. Он опустил её руку вниз и вложил в свою, возвращая в дозволенную позицию, одним движением очерчивая границы.       — Посмотрите на меня, Какаши-сан, — настойчиво попросила Мика.       Он не сразу послушался. Затем всё же медленно опустил глаза, приподнимая бровь. Их взгляды встретились, и сердце тут же пропустило удар.       — Так? — уточнил Какаши, продолжая танцевать.       — Если ещё улыбнётесь… — сбивчиво выдохнула Мика, — то будет идеально!       Когда улыбка появилась на его лице, а родинка вслед за ней приподнялась, она чуть ли не облизнулась, подавив неконтролируемое желание прикоснутся к его губам. Остановившись, Мика поспешно отстранилась от Какаши. Пробормотав быстрые извинения, буквально сбежала из зала. Она бежала от собственных чувств, от мыслей, которые пульсировали в висках. Внутри всё горело, сводило с ума, а тело и разум кричали о том, чтобы прямо сейчас вернуться назад, впиться в его губы. Раздевать его, касаться… снова и снова…       Замотав головой, Мика постаралась отогнать навязчивую потребность в Какаши. Дойдя до бара, села на стул и заказала виски. Выпила. Заказала ещё, оказалось мало. Не собиралась она становиться распутной девицей, из-за которой разрушится семья. Не могла переступить через себя, стать той, кто позволяет себе чужого мужа. Шмыгнув носом, Мика попыталась встать со стула, но её повело. Голова закружилась от выпитого и её тут же кто-то подхватил, вежливо проводил до номера и уложил в кровать. На утро голова раскалывалась, но сильное чувство так и не отступило, оставив лишь неприятное послевкусие.