13. Аргументы и факты

             Для места встречи Шисуи выбрал рёкан, прячущийся в глубине бамбукового леса и окружённый горячими источниками. Домик стоял в стороне от остальных, рассыпанных по обширной территории гостиничного комплекса. Едва войдя в ворота и осмотревшись, Итачи усмехнулся:       — Ты точно позвал меня поговорить? Такие номера снимают для свиданий или молодожёны.       — Поэтому тут нет никого, кроме парочек, которые интересуются только друг другом, — вернул насмешку Шисуи.       Они неторопливо пошли по каменной дорожке к деревянному мосту, перекинутому через широкий ручей. Над водой поднимался пар. Из комнаты, где стоял лишь низкий столик перед энгавой, и лежали скатанные футоны, открывался вид на горные пики, встающие над высоким бамбуком. Шисуи и Итачи устроились на плоских дзабутонах. Пока Шисуи заваривал чай, Итачи молчал, впитывал окружающую красоту. Выбор друга откровенно порадовал — усталость от города, незаметная, ставшая привычной, требовала перезагрузки.       Последние две недели не принесли проблем, но и не добавили ответов. По-прежнему не удавалось установить заказчика покушения. Сделка по покупке недвижимости состоялась — Итачи смог продавить застройщиков, заставил принять все их условия. Впрочем, в выгоде они не потеряли. Новые каналы поставки дури уже заработали, разорванная цепочка вновь восстановилась. Если бы не покушение, Итачи мог бы с уверенностью сказать, что дела идут более чем хорошо. А ещё оставалась Сатоми, но о ней он старался не думать.       Слишком светлым был образ, который он запомнил. Нежное платье превратило её в хрупкий цветок, который слишком просто уничтожить неверным прикосновением. И это открытие причинило неожиданную боль. Несмотря на плохо поддающееся контролю желание держать её рядом, под своим контролем, Итачи понял — не может так с ней поступить. Привязать к себе — всё равно, что перекрыть доступ к кислороду и смотреть, как медленно, в агонии, задыхается.       Он знал — у неё всё хорошо. Работа, дом, встречи с подругой — доклады по-прежнему ложились на его стол, так Итачи создавал иллюзию присутствия рядом. Она стала тем самым светлым лучом, который давал понять, что жизнь наполнена яркими красками, а не только раскрашена в чёрный и кроваво-красный. Он словно смотрел на праздничный парад со стороны, зная, что никогда не сможет туда попасть. Это не ранило, но иногда заставляло сердце сбиваться с ритма и надрывно тянуть. Внезапно Итачи подумал, что хотел бы, чтобы здесь и сейчас она была рядом. Несбыточная мечта.       Он ослабил тонкий язык чёрного галстука, расстегнул верхнюю пуговицу и усмехнулся про себя. Даже в глубине души не мог позволить себе расслабиться и позволить помечтать.       — Расследование по делу в порту завершено, — начал Шисуи, разлив чай по пиалам их толстого молочно-белого фарфора.       — Детали? — Итачи тут же подобрался, как охотничий пёс, вставший в стойку.       — Перестрелку, судя по всем фактам, устроил клан Сенджу. Думаю, они же организовали покушение на тебя. Но прямых доказательств нет, сам понимаешь.       — Бесстрашные ублюдки, — холодно улыбнулся Итачи. Борьба между Сенджу и Учихами продолжалась не одно десятилетие и досталась Итачи в наследство от Фугаку. Никто не мог сказать, когда и где они перешли друг другу дорогу, но Сенджу до сих пор отказывались принимать власть Учих в Конохе. До сих пор, правда, к открытым действиям не переходили, ограничиваясь уводом выгодных контрактов и редкими срывами переговоров. Учихи контролировали оборот наркотиков и алкоголя и казино, Сенджу — торговлю людьми и подпольные бои с тотализатором. В целом их пути не пересекались, так какого ёкая они полезли на их территорию? Совсем страх потеряли.       — Надо встретиться с Тобирамой. — Итачи отпил чай. — После смерти Хаширамы он начал путать берега.       — Хочешь поехать на переговоры сам, или отдашь это дело мне?       — Посмотрим. Сперва надо подумать, что мы будем ему предъявлять. Голые подозрения он поднимет на смех и будет прав. Мне нужны доказательства.       Итачи посмотрел на Шисуи, тот кивнул.       — Найдём. Кстати, есть ещё одна деталь, которая могла бы тебя заинтересовать. Ты знал, что в порту работал парень, Накамура Хироми. Знакомая фамилия? — Шисуи хитро прищурился. Итачи приподнял бровь.       — Родственник?..       — Брат. Он погиб в той перестрелке. Но не это самое интересное. Брат Сатоми стучал на нас ОБН. Может, даже работал под прикрытием, наши люди в Отделе пытаются копнуть глубже, но, сам понимаешь, сотрудники под прикрытием ни в какие списки не попадают.       — Не думаю, что Сатоми попалась мне на глаза специально. — Итачи не хотел даже представлять, что у неё могли быть скрытые мотивы. Да и как она смогла бы угадать, что попадётся ему на глаза, что он её выберет? Или как могла знать, что его ранят и привезут в её больницу?..       — Отправь людей в больницу, пусть узнают, почему меня лечила именно она.       Нет, никакие чувства не могли избавить от подозрений. Слишком много совпадений: Сатоми спасла от покушения и тем самым попалась на глаза Шисуи. Выбор врача для постоянного ухода стал очевидным — кому, как не ей, доверить его жизнь? Пока он лежал без сознания, она могла искать информацию, и хоть его ноут был надёжно защищён, кто знает, какие у неё друзья, и есть ли среди них хакеры? Сатоми не досматривали, она свободно входила и выходила, могла вынести ноутбук и вернуть обратно, когда он очнулся…       Итачи сжал виски и зажмурился. Если тот факт, что она сама напросилась ухаживать за ним, подтвердится, может, и про первое покушение она тоже знала. Нет, не вяжется. Его хотели убить, не напугать. Или он просто цепляется за соломинку, надеясь выгородить Сатоми?       — Если окажется, что это подстроено? — тихо спросил Шисуи. Вероятно, выстроил ту же логическую цепочку и пришёл к тем же выводам. Только, в отличие от Итачи, сердце Шисуи точно не сбилось с ритма при мысли, что придётся с ней сделать…       — Взять и допросить, — спокойно ответил Итачи, отнимая ладонь от лица и поворачиваясь к лесу. Внутри резко стало пусто. Возможно, он даже сам спустит крючок. Наверное, даже сделает это с наслаждением.       Больше к этой теме они не возвращались. Приказ был отдан, оставалось только ждать. Обсудив текущие дела, Итачи и Шисуи покинули рёкан. Пригород остался далеко за спиной, впереди скалили хищные зубы небоскрёбы Конохи. Высадив Шисуи у его машины, Итачи отправился домой. Пусть рано, но сегодня не хотелось громкой музыки, фальшивых улыбок и заискивающих взглядов.       Изуми ещё не вернулась. Горничная, ахнув от неожиданности, низко поклонилась, когда он прошёл мимо. Через холл в кабинет, к бару. Достал бутылку рома — никакой саке тут не поможет, необходимо что-то покрепче, чтобы отключить мозги. Налил, добавил пару кубиков льда и подошёл к окну.       Никому в этом мире нельзя доверять, лишь самому себе — это отец внушал с самого детства. Как он мог быть таким доверчивым? Не зря всегда отгораживался от чувств и привязанностей. Они делают слабыми, пробивают брешь в броне. Захотелось взять катану и закрыться в тренировочном зале. Как давно Итачи в последний раз держал тяжёлый клинок в руках? Не зря предки считали, что огнестрельное оружие уничтожило вкус войны. Ни с чем не сравнимое ощущение — когда сталь врезается в плоть. Когда чувствуешь, как по капле стекает под ноги чужая жизнь. Спустить крючок — другое. Слишком быстро, слишком нереально.       Он не повернулся на звук открываемой двери — без стука сюда могла зайти только Изуми. Звук шагов скрадывал плотный ковёр, стилизованный под татами. Она остановилась за спиной, сказала с отчётливой улыбкой:       — Ты сегодня здесь. Я рада.       Итачи не планировал спать с Изуми. Понял с лёгким удивлением, что приехал сюда в поисках тишины и покоя. Незаметно этот дом стал ближе, как и женщина, живущая в нём. Её ладони скользнули подмышки, легли на грудь. Изуми стала смелее с тех пор, как он пообещал не изменять и начал чаще оставаться в поместье.       — Пойдём в постель, — шепнула, согрев дыханием шею.       — Нет, — ответил Итачи, смягчив отказ коротким: — Я устал.       — Тогда, может, я приготовлю тебе ванну?       — Приготовь, — сказал он, только чтобы на время она снова оставила одного.              Чувства… Изуми первой рассмеялась бы в лицо тому, кто сказал бы несколько месяцев назад, что она позволит их себе. Она глушила любовь к Итачи машинально. Закрывалась, не подпускала, но теперь панцирь не таял — отваливался кусками, чтобы больше не вернуться. Итачи не предупреждал, когда приедет, и ожидание превращалось в сладкую пытку, обвивавшую, подобно верёвкам шибари, даря возбуждающую беспомощность. Но сегодня сердце Изуми наполнилось особенным ликованием — он приехал не для того, чтобы провести с ней ночь в попытках зачать. Он приехал к ней. Домой.       С особым трепетом она наполняла ванну, добавляя масло сандала и кедра, плавно растворяя капли в воде. Когда он вошёл в халате, держа в одной руке стакан, а в другой — бутылку, Изуми жадно провела взглядом по высокой фигуре, задержалась на губах. Жажда рядом с ним становилась осязаемой. Жажда его прикосновений, его тела. Пробормотав, что надо переодеться, Изуми выскользнула из ванной с полыхающими щеками. Он же сказал, что сегодня ничего не будет, неужели она не может держать себя в руках?       Изуми так и не смогла найти ответ на этот вопрос. Опомнилась, только когда разделась догола и потянулась за длинным белым шёлковым халатом. Слишком провокационно и откровенно — тончайшая ткань не скрывала ничего, не оставляла пространства для воображения. Подумав, Изуми взяла бутылку красного вина, бокал и решительно вошла в ванную.       Итачи лежал, откинув голову на широкий бортик и закрыв глаза. В одной руке стакан, другая почти касалась пола. Изуми села рядом, налила себе и потянулась, сплетая их пальцы. Уткнулась подбородком в плечо, глядя на изогнутую верхнюю губу и глубокие складки у носа. Подняла глаза выше, падая в пристальный взгляд. Смутилась, выпила и робко улыбнулась.       — Мне нравится видеть тебя таким.       — Каким?       — Расслабленным. Домашним.       — Домашним? — Итачи приподнял уголок рта.              — Да.       Осмелев, Изуми подвинулась ближе, коснулась бокалом его стакана. Итачи ответил и плавно провёл взглядом по груди. Сел. Кончики волос опустились в воду, капли потекли по телу, привлекая внимание. Изуми стало жарко. Слишком жарко, бросило в пот. Она коснулась его губ, провела по ним, замирая от волнения. Итачи молчал, не останавливая, отдавая ей инициативу. Пальцы погладили шею, спустились к плечам, замерли прямо перед кончиком хвоста дракона, обвивавшего его торс. Когда-то боялась их, теперь — восхищалась.       — Я же сказал, что устал, — сказал он, но Изуми не услышала недовольства в голосе, поэтому продолжила гладить, обводя контур татуировки.       — Я помогу тебе расслабиться, — ответила, касаясь губами ключицы. Итачи коротко хмыкнул и откинулся на бортик, позволяя целовать шею, слизывать капли воды. Изуми буквально впитывала в себя его вкус. Вслепую отставила бокал, положила вторую ладонь на грудь. Выше, ещё выше, и вот губы уже заскользили по подбородку, ища его рот. Рука Итачи погрузилась в волосы на затылке, он поцеловал её неторопливо, оттягивая нижнюю губу, слегка царапнув зубами. Резко встал, увлекая за собой, не прерывая поцелуй выбрался из ванны.       В его поцелуях звучало отчаяние, но Изуми не хотела задумываться над причиной. Она отвечала, обнимая за шею. Ноги подгибались, и, словно почувствовав это, Итачи уложил её на пол, прямо на коврик перед ванной, одной рукой придерживая затылок, а второй развязывая узел халата. Протяжным движением он снял его с плеча, облизнул сосок. Эти ласки раньше смущали, сейчас Изуми жаждала их, выгибая спину и подаваясь навстречу. Она сжала его волосы, почувствовав пальцы на внутренней стороне бедра. Развела ноги, ахнула, когда он погрузил в неё указательный, выводя круги внутри.       Закинув на него ногу, Изуми умоляюще застонала, двинула бёдрами и притянула голову, чтобы поцеловать. Итачи стиснул ягодицу, провёл членом по промежности, имитируя фрикции, хмыкнул, услышав новый нетерпеливый стон. Вошёл неспешно, раскачивая, не отводя глаз. Сегодня он был другим — не пылкая страсть и не притворная нежность, что-то новое. Как будто с ней и не с ней одновременно. Изуми не могла смотреть на его отстранённое лицо, поэтому закрыла глаза, позволяя ощущениям затмить тревожные мысли. Он был в ней, на ней, но разумом — где-то в другом месте. Может, даже с другой женщиной.       Нет. Она точно знала, что он держал слово, иначе ей бы доложили. Это связано с делами, не с безликими шлюхами, и Изуми была уверена, что сейчас даёт ему всё, что необходимо и даст ещё больше, пусть только попросит. Движения стали резче, упираясь коленями в пол Итачи вонзался в неё, заставляя вскрикивать и сильнее сжимать плечо. Изуми не всегда удавалось кончать от секса, но сейчас она была близка, как никогда, к тому, чтобы раствориться в оргазме. Ещё немного, чуть-чуть, и долгожданное тепло расплавило низ живота, заставило задрожать всем телом. Итачи тоже задрожал, увеличивая темп, с силой вжался, кончая.       — Тебе стало лучше? — спросила Изуми, когда он поднял голову. Провела по его щеке, коснулась волос.       — Да, — коротко ответил Итачи, неторопливо скользя взглядом по лицу. — Спать сегодня точно буду лучше.       

***

             — Тобирама Сенджу? — переспросил Какаши, глядя на фотографию из досье. С неё на детективов смотрел мужчина лет сорока, с белыми волосами и насмешкой в глазах.       — Именно. По образованию химик, официальное прикрытие — сеть лабораторий по производству лекарств первой необходимости. Кстати, они иногда совершают настоящие прорывы в медицине, многие говорят, что Тобирама — гений.              Генма перекинул зубочистку из одного угла рта в другой и отхлебнул кофе. Он удобно устроился прямо на столе, покачивая ногой.       — Тогда откуда информация о теневом бизнесе?       — Ибики поделился. Они давно его разрабатывают, там уже столько накопилось, что на десяток пожизненных хватит. Работорговля, тотализатор, проституция…       — Но ни одного прямого доказательства, да? — Какаши вздохнул. Дело, с самого начала казавшееся обычными разборками и делёжкой наркоты приобретало слишком неприятный запах. После покушения на Учиху Итачи город стоял на ушах, слежка стала бессмысленной — стоило прицепить к Итачи хвост, и он мигом сбрасывал его, как ящерица. Охрана была усилена, пришлось разрабатывать другие варианты. И тут подвернулось это. Сенджу. К такому просто так не попадёшь, детективов даже на порог без ордера не пустят.       Конфликт с Учихами всплыл внезапно и оказался настоящим подарком судьбы. Ниточкой, за которую можно потянуть, чтобы начать, наконец, разматывать клубок.       — А ещё, — продолжил Генма, переворачивая страницу дела, — ходят слухи, что Сенджу хотел прикупить несколько домов в центре Конохи, но кое-кто решил перебить сделку. Угадаешь, кто?       — Учиха, — кивнул Какаши. — Тогда Сенджу устроили перестрелку в порту, чтобы привлечь наше внимание и отвлечь Учиху. Но его это не остановило, и они пошли дальше — решили устранить.       — Это не всё. Наш информатор, которого недавно внедрили к Учихам, передал, что на Итачи было совершено ещё одно покушение. В больнице. Поэтому его перевели на домашнее наблюдение. Угадай, кого из врачей приставили к нему?       — Неужели Накамуру Сатоми?! — на этот раз Какаши был по-настоящему поражён. Единоразовая любовница Итачи оказалась единственной, кому позволили приблизиться к нему в момент, когда тот был максимально ослаблен. Сатоми умолчала о том, что лечила его. Почему? Какаши потёр кончик шрама, в голове сделал пометку — допросить её в ближайшее время. Она умолчала, потому что, как брат, работала под прикрытием? Не может быть такого стечения обстоятельств на пустом месте, просто не может! Но Мика сказала, что между ними ничего нет. Потому что не знала, или потому что покрывала подругу?       Её тоже следовало допросить, но аккуратнее. Какаши успел узнать Мику и её характер, понимал, что, если надавить, ничего не скажет. Придётся воспользоваться её влюблённостью, как бы подло ни звучало. Но только если Сатоми не пойдёт навстречу следствию. Она ведь имеет право не давать показания против себя.       — Ладно, — он решительно закрыл папку. — На сегодня закончили. Завтра я поеду в больницу, а вы с Гаем займитесь разработкой версии с Сенджу. Узнайте, какие именно здания он хотел купить, может, это неверный след.       — А можно наоборот? — взмолился Генма. — Я — в больницу, вы с Гаем — проверять Сенджу. Я не хочу лишний раз светится, это может навести на Ибики, а он и так рисковал, когда передал мне информацию.       — Хорошо, — пожал плечами Какаши. Если честно, он не хотел лишний раз пересекаться с Сатоми. Если Мика узнает, что он снова её допрашивал, может отказаться сотрудничать.       По дороге домой он купил жареную салаку у уличного торговца — вкусы у Сакуры сейчас менялись со скоростью падающей звезды в небе. Вчера она просила вишнёвые моти, а сегодня даже смотреть на них не смогла, зато захотела рыбы. Все прелести беременности обрушились на неё только сейчас, словно организм выдохнул, расслабился и теперь отрывался по полной.       — Я дома! — крикнул Какаши с порога, разуваясь и аккуратно ставя ботинки.       — Я тут! — звонко откликнулась Сакура из спальни. С мягкой улыбкой она протянула руку, когда он вошёл, повела носом и загорелась, как кошка, почуявшая мясо. — Ты купил мне рыбу? Какаши, ты лучший муж на свете!       — Я просто боюсь гнева своей жены, — он мягко потрепал её волосы на макушке.       — Правильно, — кивнула Сакура, распаковывая бенто. — Ты же должен хоть кого-нибудь бояться, мой бесстрашный детектив Хатаке.       — Например, одну очаровательную розоволосую девушку, — проговорил Какаши, присел перед ней и поочерёдно поцеловал колени. Положил на них голову, обвил руками. — Скажи, если бы мне надо было кого-то соблазнить для дела, ты бы меня поняла?       — Что?! — Сакура схватила его за волосы, потянула, заставляя выпрямиться. — Повтори, что ты сказал?       — Я пока никого не соблазнил, — ответил Какаши. Его глаза смеялись, морщинки собрались в уголках. — И, подозреваю, что не смогу. Просто… у нас есть девушка, которая, кажется, в меня влюблена. А ещё мне кажется, она может стать ценным информатором.       — И ты просишь у меня разрешения уложить её в постель, чтобы добыть информацию? — угрожающе протянула Сакура.       — Конечно, нет! Ни о какой постели речи не идёт. — Какаши положил ладони по обе стороны от неё и вытянулся на руках. Теперь их лица были вровень. — Как я могу смотреть на других, когда у меня есть ты?       Брови Сакуры были до сих пор сведены над переносицей, в глазах плескался гнев. Аккуратно забрав бенто из её рук, Какаши поставил его на тумбочку и коротко поцеловал.       — Моя чудесная… самая любимая… самая сексуальная… жена…       Каждое слово перемежалось поцелуем, и постепенно Сакура расслабилась. Сцепила руки на его шее, проворчала:       — Я всё ещё злюсь.       — Я знаю, как тебя отвлечь, — мурлыкнул Какаши, заставляя лечь на спину и нависая сверху. Подтянул её дальше по кровати, постепенно забираясь на неё, устраиваясь сверху. Приоткрытыми губами провёл по шее, нежно прикусил мочку. Прошептал прямо на ухо:       — Ты же не против небольшого сеанса сексо-терапии, м?       — Только если ты будешь очень стараться, — игриво ответила Сакура, перебирая его волосы. Сняв с него пиджак, она потянула рубашку, вытаскивая из джинсов, начала расстёгивать пуговицы, пока его губы непрерывно блуждали по шее, а пальцы нырнули под резинку штанов.       Только с Сакурой Какаши понял, что значит — заниматься любовью. Когда отклик на каждое прикосновение вызывает неподдельное наслаждение, и хочется доставить максимальное удовольствие, забыв о своём — оно становится неважным. Он водил по клитору то обманчиво нежно, то ускоряясь, отлично зная, что именно ей нужно, как. Сакура уже гладила его по груди, часто дыша, облизывая губы. Она расстегнула ремень, ширинку, ловко стащила джинсы и трусы, обхватила член, и Какаши зашипел. Свёл её ноги вместе, рывком снял штаны, уложил обе ноги себе на плечо и вытянулся на руке. Свободной рукой направил член, потёрся головкой о клитор, вставил его прямо между плотно сведённых ног и начал раскачиваться, намеренно дразня.       Прикрыв глаза, Сакура сосредоточилась на ощущениях, сжимая подушку над головой. Тонко вскрикнула, кончив, довольно улыбнулась. Какаши не стал останавливаться — сам был слишком близок, поэтому продолжил двигаться, в последний момент задрал её майку, кончая на живот. Поцеловал щиколотку, лежащую на плече, потёрся щекой о ступню.       — Мне надо в душ, — сказал в ответ на не до конца удовлетворённый взгляд.       — Тогда и мне тоже. — Сакура посмотрела на свой живот.       — Никакого секса в ванной. Это опасно. — Какаши покачал головой. Один раз они чуть шеи не свернули, упав на мыльный пол. Больше так рисковать он не собирался, тем более, в её положении.       — Я просто помоюсь, — невинно улыбнулась Сакура.       — Ловлю на слове, — хмыкнул он и встал, чтобы раздеться.              Рядом с женой он старался не думать о делах, но, как только она уснула, мысли вернулись. Привыкший постоянно анализировать разум складывал факты и догадки, как башню для игры в дженга. Отлично понимая, что стоит вытащить лишь один непроверенный факт, и всё рухнет, Какаши думал о Сатоми и Мике. Каким образом они оказались во всё втянуты? Кто тот человек, дёргающий за ниточки? И как понять, что наступил момент, когда необходимо остановиться?..              

***

             Перед Сатоми лежала вскрытая пациентка. Она уже сделала аккуратный поперечный разрез и застыла. Дальше двигаться она не могла: вместо ожидаемой небольшой кисты возле яичника перед ней визуализировалась огромная опухоль, занимавшая почти всё пространство. Сатоми не имела ни малейшего представления, как к ней подступиться, и вот уже второй час стояла над операционным столом, ожидая опытного хирурга.       Пациентку привезли с выраженными болями внизу живота. Ей провели все необходимые обследования, планировали сделать КТ с контрастом, но состояние резко ухудшилось, пришлось экстренно брать её на лапароскопию. Из дежурных хирургов в отделении на тот момент осталась только Сатоми, и ей пришлось выполнять операцию самостоятельно. Но стоило лапароскопу оказаться внутри, как на экране Сатоми увидела вовсе не кисту, а огромную опухоль. Промедление было опасным, и она приняла решение вскрывать пациентку. Прекрасно понимала, что за это последует выговор, но смотреть, как женщина умирает у неё на глазах, Сатоми не могла.       Последний месяц она работала в гинекологии. Наконец-то определилась с направлением и смогла вложить все силы в одно русло, больше не разрываясь между общей хирургией и травмой. С самого первого дня в отделении она столкнулась с бесконечным количеством сложных случаев: различные виды рака, опухолей, неудачные выкидыши, аборты… Всего так много, что порой казалось, что человеческая хрупкость не имеет границ, а жизнь куда короче, чем кажется.       Пока медперсонал перешёптывался за её спиной, Сатоми старалась полностью сосредоточиться: трезво оценивала ситуацию, просчитывала возможные варианты действий, ожидая опытного хирурга. Она осторожно просунула руку под опухоль, пытаясь понять, к каким артериям она крепится. Хотела отделить образование от брюшной полости, но, как назло, оно проросло в стенку прямой кишки. Из-за собственных рук обзор был почти полностью закрыт, и Сатоми приходилось на ощупь проникать в настоящую бездну, где проходили магистральные сосуды. Одно неосторожное движение ножницами и пациентка могла мгновенно истечь кровью. Следовало также подготовить кровь для переливания: в ходе такой операции она была необходимостью, а не вероятностью.       В операционной все были до предела напряжены, пот непрерывно стекал по вискам и спине. Это была кропотливая, по-настоящему ювелирная работа: шаг за шагом, почти по миллиметру, отсекать необходимое от того, что в медицине иначе как дьяволом не назовёшь. Болезнь коварна: никогда не знаешь, в какой момент она выстрелит и с какой силой. Годами может развиваться тихо, не давая ни единого признака, а затем, словно атомный взрыв, пронестись по всему организму, оставив пациенту лишь краткий миг на жизнь.       Сатоми глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь прогнать дрожь из рук. Позвала ассистента, чтобы он надавил на прямую кишку изнутри и дал возможность аккуратно отсечь ткани. Именно в этот момент в операционную наконец вошёл заведующий отделением и сразу подключился к работе.Сатоми быстро описала ситуацию и перечислила, что уже успела сделать. Вдвоём, при поддержке целой команды медперсонала, им удалось удалить огромную опухоль. Шесть часов потребовалось на то, чтобы собрать бедолагу обратно. Но был ли шанс выжить у этой молодой женщины? Эта мысль болезненно кольнула и Сатоми стало искренне жаль её.       Она вышла из операционной, срывая с себя перчатки и хирургическую шапочку. Тщательно вымыла руки и, наконец, покинула стерильное помещение. Пациентку уже должны были перевезти в реанимацию под круглосуточное наблюдение, а удалённую опухоль отправили на биопсию.       Пройдя по больничному коридору, Сатоми остановилась у большого окна и на мгновение задержала взгляд снаружи. Утро было в самом разгаре: первые солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев, оживляя всё вокруг. Птицы щебетали, люди спешили к приёмному отделению — обычное начало дня для больницы. Сатоми подошла к кофемашине, нажала нужные кнопки и устало потёрла глаза, пока ожидала напиток. Только протянула руку к бумажному стаканчику, когда в кармане брюк завибрировал телефон. Неизвестный номер. В последнее время таких звонков стало подозрительно много. Сатоми на секунду задумалась, а затем нажала на зелёную трубку.       — Госпожа Накамура? — послышался мужской голос на том конце провода.       — Да, кто спрашивает? — Сатоми выпрямилась, достав из кофемашины кофе.       — Ширануи Генма, специальная команда по расследованиям Конохи, удобно разговаривать?       — Слушаю вас, Ширануи-сан. — Она сделала глоток и подошла к окну, автоматически поставив одну ногу на металлические перила. — Что-то случилось?       — Есть к вам разговор. Можете ли вы спуститься в холл больницы?       — Могу.       — Спасибо, Накамура-сан. Я жду вас здесь.       Сатоми отключилась и тихо вздохнула. Похоже, полиция снова что-то хочет от неё… Она допила кофе несколькими длинными глотками, выбросила стаканчик в урну и направилась к лифту. Спустившись на первый этаж и пройдя через широкие двери холла, она огляделась. Сначала никого не заметила, но затем один из мужчин поднял руку, привлекая её внимание, и направился к ней. Подойдя, он вежливо улыбнулся.       — Накамура-сан, приношу извинения, что отвлёк вас от работы. Надеюсь, не было срочных пациентов?       — Вам повезло, Ширануи-сан. Я только что вышла из шестичасовой операции, — Сатоми намеренно сделала на этом акцент, давая понять, что времени на разговоры у неё мало.        — Тем лучше, значит я успел вовремя. Пройдёмте? — Генма кивнул в сторону зоны ожидания. Здесь было немноголюдно, поэтому завидев первый свободный столик, он отодвинул для Сатоми стул и сел напротив.              — Итак, о чём вы хотели поговорить? — Сатоми скрестила руки на груди и требовательно посмотрела на мужчину.       — Наверняка вы уже общались с моим коллегой — Хатаке Какаши, — начал Генма, сплетая пальцы в замок на столе. — Я здесь по тому же делу. Если вы не возражаете, хотел бы уточнить у вас несколько деталей.       — Тоже хотите расспросить о связи с Учихой?       — А есть что рассказать? — тут же подхватил Генма, явно заинтересовавшись. Он наклонился ближе, достал из внутреннего кармана пиджака диктофон и положил его на стол, включив запись. — Надеюсь, вы не против?       Сатоми нервно качнула ногой и коротко кивнула. Эта история уже начинала откровенно раздражать. Неужели им трудно самим прийти к Учихе и поговорить? При чём тут она? Сегодняшняя операция вымотала и физически, и морально, и настроения разбирать чьи-то интриги у неё не было. Она натянуто улыбнулась, выдавив сквозь зубы:       — Рассказать в подробностях?       — Можете и в подробностях. Главное, чтобы это помогло в деле об убийстве вашего брата, — спокойно заметил Генма. — Советую не утаивать ничего важного.       — Спрашивайте, Ширануи-сан.       — Как нам недавно стало известно, по господину Итачи стреляли неизвестные. Кроме того, его пытались отравить в больнице, и вы были его лечащим врачом. Верно?       — Верно.       — Вы видели человека, который пытался его отравить?       — Не видела. Лицо было закрыто, а я… слишком испугалась.       — Понятно, — Генма что-то отметил в блокноте. — Что было дальше, после нападения в больнице?       — Итачи перевели на домашнее наблюдение.       — И вы сами вызвались за ним ухаживать?       — Нет, меня направил главврач.       — Почему вы не рассказывали об этом?       Сатоми фыркнула и закатила глаза:       — Не считала важным это обсуждать.       — То есть вы не сочли нужным рассказать об отравлении и покушении? — уточнил Генма, не меняя выражения лица.       — Тогда я нажала на красную кнопку. Сбежалась вся больница и охрана. Почему полиция приехала несвоевременно — вопросы не ко мне, Ширануи-сан. — Сатоми остро посмотрела на мужчину, который внимательно изучал её, пытаясь уловить мельчайшую эмоцию, чтобы поймать на лжи. На мгновение Сатоми даже показалось, что она проходит детектор лжи — настолько пристальным был его взгляд.       — После того, как вы вылечили Учиху у него дома, вы с ним ещё пересекались? — спросил Генма тоном человека, который точно знает правильный ответ и просто подводит к нему собеседника. А Сатоми и сама не могла понять: почему молчит? Почему не хочет рассказывать, что было после: про насилие, про цветы, которые он приносил, про его визиты в больницу, про то, как он спас её? Что будет с Итачи, если она всё это озвучит? От чего-то ей стало страшно. Но ещё сильнее пугало другое — она действительно перестала понимать, что происходит вокруг и какую роль сама играет в этой истории.       — Пересекались.       — Зачем?       — Он отблагодарил за спасение.              — Заплатил?       — Заплатил. Можете проверить мой счёт.       Генма удовлетворительно кивнул.       — Что-то ещё вы хотели узнать, Ширануи-сан?       — Мне вот, что интересно… — Генма на секунду задумался, глядя в сторону, затем снова повернулся к ней. — Всё же, как так получилось, что вы попали в закрытый клуб к Учихам?       Сатоми усмехнулась, покачав головой.       — Вы спросите об этом вашу коллегу — Мику, она достала эти приглашения. И в клубе я специально не выискивала Итачи, если вы об этом. Я его даже не знала.       — Мику? — от чего-то господин Ширануи очень сильно удивился.       Сатоми не собиралась подставлять подругу, но и себя ей нужно было прикрыть, иначе последствия могли оказаться куда тяжелее. Генма вновь сделал пометку в блокноте, постучал карандашом по бумаге, и поднял взгляд на Сатоми.       — И ещё кое-что, госпожа Накамура-сан. Между всеми произошедшими событиями слишком много совпадений. И большинство так или иначе вращаются вокруг вас. Так в каких же отношениях вы состоите с Учихой Итачи?       — Не понимаю, к чему вы ведёте, Ширануи-сан, — ровно ответила Сатоми. — Но уверяю вас: всё, что произошло — чистая случайность.       И говорила она это вполне искренне. Потому что и правда чувствовала себя слепым котёнком, которого выбросили в огромный и опасный мир, заставляя ориентироваться наугад.              — Сложно в это поверить, — недоверчиво протянул Генма, склоняя голову на бок.       — Можете спросить Кудо-сана. Он — главный ординатор в травме. Именно он направил меня к Учихе в тот день, когда его привезли в больницу.              — Понял вас, Накамура-сан. — Генма слегка улыбнулся, остановил запись и убрал диктофон в карман. Затем поднялся и протянул ей руку. — Спасибо за ответы.       — Надеюсь, вы больше не будете меня беспокоить, — холодно ответила Сатоми, пожав его руку.       Генма кивнул и вышел, оставив её одну.       Сатоми медленно выдохнула, размяла затёкшую шею, повернув голову из стороны в сторону, и направилась в ординаторскую, хотя бы на пару часов прилечь. Очнулась уже к вечеру. Выполнила вечерний обход, зашла в реанимацию к женщине, которую утром буквально вытащила с того света. Проверила показатели — состояние оставалось стабильным. Внесла данные в историю болезни, дала медсёстрам необходимые рекомендации и вернулась в общую раздевалку. Приняв душ, она вышла, спотыкаясь о чьи-то тапочки.       — Эй, Сатоми-чан! — раздался знакомый голос. — Осторожнее!       Сатоми мгновенно прижала к груди полотенце, едва успев выхватить его с крючка. Перед ней стоял Кудо — абсолютно обнажённый и, судя по выражению лица, не испытывающий никакого стеснения. Казалось, он специально позволял себя разглядывать. Она сразу отвела взгляд. Ни желания, ни намерения смотреть на него у неё не было.       — Ты что тут делаешь? Разве не видел, что занято? — раздражённо бросила Сатоми.       — Устал ждать, пока ты наплескаешься.       — Десять минут — это слишком долго для тебя? — возмутилась она.       Они продолжали стоять друг напротив друга: Кудо не торопился ни уходить, ни хотя бы повернутся, чтобы дать пройти.       — Очень хотелось домой, — невозмутимо добавил он.       — Тогда уже иди в кабинку и мойся.       — Смущаешься моего вида?       — Что я там не видела?! — фыркнула Сатоми и уставилась на него, сведя брови вместе.       — Тем более, — протянул Кудо с намёком.       «Вот нахал!» — раздражённо подумала она. Если сейчас взглянула бы прямо, пришлось бы заметить его откровенную реакцию. От одной мысли об этом передёрнуло. В голове возник образ Итачи, таким она его ещё не видела. Интересно посмотреть… Сатоми незаметно помотала головой, выкидывая лишние мысли, и сердито уставилась на Кудо.       — Ты так и будешь стоять, или всё же дашь мне пройти?       — Не злись, Сатоми-чан. Лучше помоги мне спину потереть — руки не достают, — с наглой ухмылкой протянул он.       — Ты совсем обнаглел!       — Но я же вылечил твою лодыжку и даже в депрессии помог.       Сатоми прекрасно знала, чем такие шуточки и провокации обычно заканчиваются, и сейчас меньше всего была готова к этому. Как же хотелось просто оказаться дома! От переизбытка мужского внимания и всего, что с ним связано, её уже начинало подташнивать.       — Я устала, Кудо… — обречённо вздохнула Сатоми, крепче прижимая к груди полотенце. — Просто дай мне уйти домой.       — Ладно, Сатоми. Но в следующий раз … — он задержал её за руку, склонившись прямо к уху, — ты не уйдёшь.       Сатоми пулей вылетела из душевой. Быстро переоделась, схватила сумку и уже через минуту направлялась по длинному коридору к выходу. Когда, наконец, покинула стены больницы, она глубоко вдохнула холодный вечерний воздух и пошла в сторону метро, зная что где-то за ней присматривают.