20. Необдуманные слова и спонтанные поступки

      Сатоми не знала, куда себя деть. Металась по комнате, искусав заусенцы до крови. Зажала уши ладонями, лишь бы не слышать унижение и их повышенные тона, слова, которыми бросалась его жена… Оказывается, это больно. Невыносимо больно. И, возможно, даже справедливо. Она с лёгкостью указала Сатоми на её место и статус — шлюха. Безликая шлюха, чья роль сводится к тому, чтобы развлекать мужа. Сатоми всегда знала: весь этот красивый, фальшивый фасад однажды рассыплется. Но не так же… Не так грязно, не так жестоко. Её будто окунули в дерьмо, хорошенько изваляли, а потом вытащили наружу и рассмеялись в лицо. Да только за что?! Она ведь не набивалась в любовницы Итачи. Не она пришла и попросила себе чужого мужчину. Он сам. Сам привязался к ней, смёл своим напором, не оставил выбора, кроме как согласиться. Да, возможно, ей следовало быть жёстче… остановить всё раньше. Сказать «нет» так, чтобы это стало концом. Сатоми ведь убеждала себя, что между ними нет ничего серьёзного, а с женой обычная договорённость, как это и бывает во влиятельных кланах. Бизнес. Взаимовыгодный контракт… Но ни сама Сатоми, ни Итачи ни разу не говорили о жене. Она оставалась где-то на периферии, далёким напоминанием о том, что она существует. Где-то там. В другой жизни, по ту сторону этой иллюзии. А теперь она явилась.       Было ли Сатоми стыдно? А как иначе? Будто родители застали за чем-то неправильным, аморальным и ты даже оправдаться не можешь, потому что слова застревают в горле, а лицо горит от стыда. И что теперь делать? Сбежать? Разорвать эту связь? Забыть обо всём, будто ничего не было? Сердце упиралось, цеплялось за Итачи из последних сил, когда голова без остановки твердила одно и то же: беги.       Когда Сатоми накинула на себя халат, пытаясь скрыть позорную наготу, села на край кровати и подтянула к себе колени. Уронив на них голову, мечтала провалиться сквозь землю. Она вздрогнула, когда раздалась хлёсткая пощёчина, а следом — ещё одна. Сатоми сжалась, втянула шею в плечи. Каждое слово отзывалось в ней удушающим комком в горле. Его жена была права, да и сама Сатоми знала изначально, что она никогда не сможет занять её место. Останется той… третьей лишней в их браке. Она уже успела размечтаться, выстроить яркие планы на жизнь, поверить, что держит удачу в руках, что эта волна действительно ей подвластна. А теперь всё рассыпалось. Сильная, да… Глупая. Глупая, глупая… Её карета слишком быстро превратилась в тыкву и придавила Золушку, не оставив ей ни единого шанса выбраться.       Думала, что приземлилась безопасно, когда падала в бездну на мягкую перину, а оказалось — под ней острые иглы, которые втыкались, раня гордость, раня сердце. Роль. Функция. Грязное приложение к чужому браку. Её новый статус. Интересно, Итачи её воспринимал так же? И он так же красиво ухаживал за каждой девушкой, которая оказалась в его постели? Боль жены она понимала. Как бы она сама отнеслась к тому, если бы вытащила мужа из-под другой? Если бы Итачи ей изменил, чтобы чувствовала?       Решение, которое она приняла в тот момент, казалось единственно правильным. Как только разговоры стихли и захлопнулась входная дверь, Сатоми уже была собрана и сидела на краю кровати, пытаясь вызвать такси. Но, как назло, рядом не оказалось ни одной машины.       Итачи вошёл в спальню, тяжело выдыхая. Поднял усталый взгляд и сжал челюсти, когда увидел её полностью одетой.       — Раздевайся, — приказал, когда прошёл вглубь комнаты и остановился напротив.       Сатоми упрямо посмотрела на него, крепко сжимая телефон. Она не хотела оставаться. Не хотела раздеваться. Их отношения должны закончиться здесь и сейчас.       — Я сказал, раздевайся! — надавил он, одним шагом сокращая дистанцию. Выхватил телефон и бросил на кровать. — Ты никуда не пойдёшь.       — Приказывать будешь? — Сатоми вскинула подбородок, и его фигура тут же нависла над ней. Он дышал через нос, сдерживая явное напряжение и злость.       — Сато… — он снова выдохнул, заставляя себя говорить мягче. В его взгляде проглядывалась вина. Перед ней или перед женой? — Прошу…       — Я не могу так, Итачи… — надрывно выдавила она, опираясь на руки и отстраняясь настолько, насколько могла. Слёзы вот-вот готовы были вырваться наружу.       — Хватит. Не надо от меня убегать и отстраняться.       Итачи уложил её на кровать, придавил своим телом. Локтем упёрся в постель, а другой рукой удержал за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.       — Я… — слова застряли в горле, удерживая всхлип. — Я не хочу, чтобы всё так продолжалось.       — Испугалась моей жены?       — Я не хочу быть третьей лишней в вашем браке. Не хочу, чтобы на меня смотрели с осуждением. Чтобы унижали…       — Тш-ш… — Итачи провёл ладонью по её щеке, стирая слезу, которая всё же сорвалась. — Я сделаю так, чтобы это больше не повторилось.       — Как? Как ты это сделаешь?       — Тебе не стоит забивать этим голову.       — Не забивать голову? — вспыхнула Сатоми.       Её трясло изнутри. Она металась взглядом по лицу Итачи, словно пыталась выцепить ответ там, где его никогда не будет. Хотела понять, услышать, удержать хоть что-то. Хотела… Какая теперь разница, чего она хотела. Его жена не исчезнет.       — Как мне не забивать голову? Просто закрыть на всё глаза и продолжать быть с тобой, зная, что твоя жена…       — Я сказал, хватит, — Итачи схватил её за запястья и прижал их к подушке над головой. — Никто больше не посмеет тебя унизить. И никто не назовёт тебя шлюхой.       — Но я навсегда останусь ею! — с отчаянием вырвалось у Сатоми. Голос дрогнул, будто внутри что-то надломилось. — Как бы ты ни пытался это исправить… чтобы ни говорил…       — Тебя волнует чужое мнение? С каких пор?       — С тех самых, когда я стала спать с тобой! Укоризненные взгляды на работе, шепотки за спиной, твоя охрана. Моя подруга. Даже твой помощник смотрит осуждающе!       — Ты правда переживаешь на счёт этого и только?       — Я переживаю за свою безопасность и своё сердце! Ты ведь ни разу не поинтересовался каково мне приходится…       — А должен был? За тобой приглядывают мои люди до сих пор. Никто рта не откроет без моего ведома. А твоя работа… Что с ней? Твой врач никак не успокоится?       — Причём тут мой врач?       — Потому что он неравнодушен к моей женщине.       — Всё ещё злишься из-за того случая?       — Нет никого смысла. Ты же со мной и я тебе небезразличен.       — А я тебе? Кто я для тебя? Развлечение, игрушка? Очередная шлюха?       Итачи уткнулся лбом в её и прикрыл глаза.       — Прошу тебя, Сато… — умоляюще произнёс Итачи, отпуская её запястья. — Прошу…хватит. Я хочу, чтобы ты осталась и прекратила нести эту чушь.       Он положил голову ей на грудь и крепко обнял за талию. Носом вдохнул её запах, будто ища в нём опору.       — Я устал…       Сатоми не знала, что делать. Беспомощно замерла, удерживая руки над его спиной, так и не решаясь ни обнять, ни оттолкнуть. Сердце гулко билось о рёбра, отдаваясь в каждом вдохе. Кажется, сейчас он обнажил перед ней свою душу, но зачем…зачем Итачи это делал, чтобы окончательно уничтожить её?       Стало тихо. В его словах не было торжества победителя, только горькое отчаяние. Многим ли он вообще говорил о том, как на самом деле его тяготило это бремя? Хотел ли он такой жизни для себя? Со стороны всё выглядело просто: красивая, богатая жизнь, крупные сделки, семейный бизнес, полная свобода действий. Но на деле… он был одинок. Перед глазами всплыл образ того мальчика, который с детской наивностью и доверчивостью бродил по лесу в поисках духов и ёкаев. Сатоми снова всхлипнула и сдалась. Сдалась, запуская пальцы в его волосы и нерешительно массируя кожу головы. Она поняла, что не сможет отпустить его, даже если окажется лишней. Лишней для него. Последние крупицы гордости и самолюбия растворились в её чувствах к Итачи.       Тогда он отвёз её домой, а сам уехал, пообещав, что обязательно позвонит. Сатоми не знала, когда они снова увидятся и увидятся ли вообще. А вдруг он прямо сейчас решил вернуться к жене и наладить отношения? А её просто выкинули из-за ненужности. В следующие дни Итачи почти не писал, лишь изредка спрашивал, как у неё дела. Только спустя неделю он объявился снова и встретил у больницы. Они поехали к ней, а после встретились ещё несколько раз, и не в одну из них, Итачи не оставался на ночь. Он говорил, что возвращается к себе, что ему нужно подготовиться к важным встречам, и каждый раз оставлял Сатоми в растерянных чувствах.       Всё это время она работала, стараясь не зацикливаться на нём. Начала снова посещать психолога, но никак не могла выбросить из головы тот скандал и слова его жены. И слова самого Итачи. Ей так хотелось верить в искренность его обещаний, но росток сомнения всё равно пророс где-то очень глубоко. Она убеждала себя в обратном, повторяла, что Итачи точно не бросит. А если всё же решит уйти, значит так и должно быть. Она поймёт. Тем более это лишь её ожидания, наивные ожидания…       Он позвонил заранее и предупредил, что едет. У Сатоми был выходной, и она только что закончила уборку. Вышла из душа, привела себя в порядок. Услышав стук в дверь, сунула ноги в домашние тапочки и пошла открывать. Дурные мысли рассеялись, как только Итачи переступил порог её дома с букетом пышных белых роз .       — Зачем? — протянула она, принимая букет из его рук. — Не надо было…       Конечно, Сатоми было приятно. Впервые за ней ухаживали так красиво. Но всё же это было сделано искренне или опять стало попыткой откупиться за тот случай?       — Не мог прийти к тебе с пустыми руками, — спокойно сказал Итачи, разуваясь. Он сделал к ней шаг и вдруг подхватил её под ягодицы, приподняв над полом. От неожиданности Сатоми ахнула, одной рукой ухватилась за его плечо, а другой сжала букет. — Я скучал.       — Я тоже.       Наклонившись к нему, Сатоми коснулась его губ и мягко поцеловала. Он ответил сразу, сильнее прижимая её к себе.       — Мне не нравится, что я вижу тебя так редко… — прошептал он, выдыхая слова ей в губы. Сдвинул брови и посмотрел на неё, аккуратно сдувая пряди, упавшие на глаза.       — Сам же сказал, что чаще не можешь…       — Сказал. Но это не отменяет моего желания видеть тебя чаще.       — Я тоже хочу, но сам знаешь.       — Увольняйся, — проговорил в поцелуй, впиваясь пальцами в бёдра. — Хочу, чтобы ты каждый вечер встречала меня… и не в этом чулане, где не развернуться.       — Значит, моя квартира чулан?       — Не цепляйся к словам, ты прекрасно понимаешь о чём я. — Руки Итачи поползли вверх к рёбрам, тем самым, ставя её на пол. Наклонился, снова потянулся к губам, но Сатоми выставила ладонь, отворачиваясь.       — Нет, не понимаю.       Сатоми возмутилась. Эту квартиру она заработала кровным трудом, а он смеет так об этом отзываться?! Итачи недовольно посмотрел, удерживая её упрямый взгляд.       — В чём проблема?       — В том, что я не собираюсь быть содержанкой.       — Содержанкой? Моя забота тебя оскорбляет?       — Нет. Но ты просишь меня всё бросить и сидеть у порога, ждать тебя.       Итачи нахмурился. Конечно, было бы проще не работать и позволить ему заботиться о ней. Но это значило бы слишком многое. Не для того она столько лет училась медицине и набиралась опыта, чтобы просто всё бросить. Перечеркнуть карьеру ради отношений, в которых она до сих пор не была уверена до конца.       — И что же в этом плохого?       — В том, что я останусь лишь твоей любовницей. Вот в чём проблема!       — Так вот, значит, что… — зло усмехнулся Итачи, отпуская её. Отступил назад. — Извини, я не смогу стать твоим мужем. И ты знаешь почему.       — Я не прошу брать меня в жёны. Но не надо просить меня о подобном. Я не приму такого решения.       — Да, какого чёрта, Сатоми? — вспыхнул он, в глазах блеснул опасный огонёк. — Зачем ты упираешься?       — Мне всего достаточно.       — А мне нет. Тебя недостаточно!       — Разве это мои проблемы?       Она сказала это не подумав, и сразу прикусила язык, проклиная себя за глупость. Их перепалка уже переходила границы. Сатоми крепче прижала букет к себе.       — Не твои значит? — процедил сквозь стиснутые зубы. — Хорошо. Тогда больше не смею тебя беспокоить своим присутствием.       Итачи развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

***

      Дождь хлынул внезапно. Шикамару относился к этому философски: машина стоит на подземной парковке, дома тоже можно припарковаться без опасности промокнуть, а в другие места сегодня ехать не было необходимости. Он выехал с парковки, вклиниваясь в поток машин, которые еле ползли, но, заметив знакомую фигуру под козырьком кофейни, притормозил у обочины. Перегнулся, открыл окно пассажирского сиденья и крикнул:       — Прыгай, Яманака!       Ино не пришлось уговаривать: держа сумку над головой, она побежала к машине, села и захлопнула дверь. Они виделись редко, всегда вот так — спонтанно. Вместе пили кофе или чай, говорили обо всём на свете. Шикамару сам не понял, как начал ждать этих встреч, как часто стал ловить себя на мысли о том, что хочет ей написать и позвать на кофе. Или на обед. А лучше — на ужин…       На этих мыслях он всегда останавливал себя, одёргивал. Темари никогда не изменял, но их чувства давно остыли, он понял это недавно, когда заметил, как жена увлечённо переписывается с кем-то, а у него нет желания узнавать, подруга это или… друг.       Отряхиваясь, Ино проворчала:       — Долбанная погода! Утром солнце, вечером дождь. Не ходить же постоянно с зонтом!       — Заведи ещё один в офисе. — Шикамару старался не смотреть на мокрую розовую блузку, которая облепила грудь так, что можно было в подробностях рассмотреть кружевной лифчик. Отведя взгляд, он включил печку, и воздух салона начал заполняться тонким цветочным ароматом.       — У меня был! Я в прошлый раз забрала, так дома и оставила. Вот, скажи, ты таскаешь с собой зонт?       — Да, — он улыбнулся. — В багажнике лежит.       — Хорошо иметь машину, — Ино вытянула ноги, Шикамару тут же отметил узкие лодыжки в туфлях-лодочках. Почему её стало так много? Вроде хрупкая, а кажется — всё пространство заполнила.       — У тебя есть права? — спросил, трогаясь с места. Лучше смотреть на дорогу, а не на неё.       — Нет. Да и где я, и где машина? Я бы по такой погоде стояла бы на обочине, потому что ехать страшно.       — А сейчас не страшно? — Шикамару хитро взглянул на неё и тут же пожалел об этом.       Она улыбнулась и ответила тихо:       — Нет. Ты же за рулём.       — Ты так мне доверяешь? — спросил в тон, глядя на дорогу.       — Да.       Это прозвучало так интимно, что у Шикамару резко пересохло во рту. Как вести машину, если она так отвлекает?! Не думая, он свернул к обочине, припарковался.       — Дождь разошёлся, — объяснил в ответ на вопросительный взгляд. За окном и правда лило сплошной стеной, дворники не справлялись — просто не успевали смахивать потоки воды. Сбросив туфлю, Ино подогнула ногу под себя, повернулась всем корпусом. Посмотрев на его руку, лежащую на руле, внезапно потянулась и коснулась часов.       — Дорогие.       — Подарок. — Шикамару, как под гипнозом, зачарованно наблюдал за указательным пальцем, плавно водящим по циферблату.       — От жены? — спросила она небрежно. Взгляды пересеклись.       — Нет. От босса.       Они практически не обсуждали свою личную жизнь. Ино изредка жаловалась на своего парня, которому вечно не до неё — слишком творческая натура. Шикамару о Темари не говорил.       — Можно задать бестактный вопрос? — Ино почти перешла на шепот. Сглотнув, Шикамару кивнул.       — Ты же давно женат. Почему нет детей? Ты не думай, я не хочу тебе в душу без мыла лезть, просто… Подруга недавно потеряла ребёнка, я когда её увидела, подумала: как же это страшно!       — Ну, мы никого не теряли, если ты об этом. — Шикамару задумчиво посмотрел на дворники. Подумал, что неплохо бы закурить, но не хотелось, чтобы аромат её духов исчез за сигаретным дымом. — Жена хочет. А я… наверное, пока не готов.       Он посмотрел на Ино и вдруг поймал себя на желании её поцеловать. Жадно, глубоко, пошло. Окна запотели, кругом дождь, и никто бы не увидел, как они перемещаются на заднее сиденье, где он укладывает её на спину и задирает юбку. Как поднимает ногу, чтобы поцеловать лодыжку, и ведёт ладонью вниз…       Бросило в жар. Шикамару приоткрыл окно, глотнул свежий воздух, но легче не стало. Зато стало стыдно за мысли, за то, как возбуждение, так резко нахлынувшее и совершенно ему несвойственное, заставило член налиться кровью. Хорошо, что полы пиджака скрывали это доказательство его вины перед, между прочим, подругой. Но разве возможна дружба между мужчиной и женщиной? Как с ней вообще можно просто дружить?        — Шика, — тихо, напряжённо позвала она. Шикамару медленно повернулся и понял, что падает. Или летит, ощущения были схожие. Ино подалась к нему, положила ладонь на щёку, погладила и коснулась большим пальцем верхней губы. Сотня «нельзя» вспыхнула в голове и погасла, когда он сдался. Рвано выдохнул, резко потянул на себя, положив ладонь на затылок, и обхватил губами её нижнюю губу.       Глаза закрылись, от прикосновения её языка позвоночник пронзило током. Ладонь с затылка сместилась на шею, вторая слепо зашарила по сиденью, ища кнопку, чтобы расстегнуть её ремень безопасности, а за ним свой. Он перетащил её на себя, не выпуская губы, целуя часто, влажно.       Громкое дыхание, путаные взгляды, и улыбка, одна на двоих — Шикамару потянулся к ней, прикусил губу и одним движением сдвинул сиденье назад, давая больше места. Она потёрлась о него, вызвав тихий стон. Шикамару положил руки на бёдра, толкнулся, спускаясь поцелуями к шее. Толкнулся снова, вжимаясь, представляя, как входит в неё, максимально глубоко, с силой. Ино откинулась в его руках и случайно нажала на клаксон. Звук отрезвил, заставил оторваться друг от друга.       Дворники елозили по стеклу, дождь заметно стих. Шикамару зажмурился до рези в глазах, обвил Ино руками и прижал к себе.       — Так нельзя, — прошептал, тяжело дыша. — Не так.       Безумие стихало, она уткнулась лбом в его плечо.       — Понимаю, — шепнула в ответ. — Прости.       Она вернулась на сиденье, поправила одежду, обулась и нарочито радостно и громко воскликнула:       — Смотри, дождь кончился! Не надо меня подвозить, на метро доберусь.       Выскочила из машины так стремительно, что он не успел ни слова сказать. Хлопнула дверь, а за ней — ладонь, когда Шикамару с силой опустил её на лицо и обречённо выдохнул, откинувшись назад.       Полный провал, крах по всем фронтам: едва не изменил жене и потерял Ино. Она теперь в его сторону даже не взглянет, а любимую кофейню придётся обходить стороной. Надо бежать за ней, сказать, что не так поняла, что он хочет её, безумно хочет, но не так. Не в машине посреди улицы, а в кровати. Что остановился именно поэтому, а не потому что испугался жены.       — Мендокусе, — обречённо протянул Шикамару, усмехнулся и достал сигареты.       Докурив до фильтра, достал телефон, набрался решимости и позвонил Ино. Не дети, чтобы играть в недосказанность и прятать голову в песок. Она ответила не сразу, он даже решил — так и будет молчать. Но, видимо, тоже смелости набиралась.       — Что? — спросила хрипло. Плакала?       — Почему ты сбежала?       — Надо было дальше унижаться и предлагать себя? Спасибо, у меня есть гордость.       — Ты всё не так поняла, — закатил глаза Шикамару.       — Как можно иначе понять слова «так нельзя» от женатого мужчины? Я понимаю, совесть проснулась, и не злюсь, правда. Наоборот, спасибо за честность, теперь я хоть…       — Я хочу тебя! — перебил он громко. — Ты не представляешь, как сильно тебя хочу, и дело не в жене, она тут вообще ни при чём!       — Тогда что это было? — тихо протянула Ино.       — Ты не думала, что мужчины тоже могут мечтать о первом разе? Не в попыхах в машине, хотя я не против и так, но… — Шикамару улыбнулся. — Я хочу, чтобы в первый раз у нас была нормальная кровать, чтобы мы точно знали, что нам никто не помешает. Хочу именно так, понимаешь?       — Приезжай, — выдохнула она. — Прямо сейчас приезжай, я назову адрес.       — Сейчас я не могу, — он взглянул на часы. — У меня встреча через час, а через пару дней надо лететь в командировку. Давай мы вернёмся к этому разговору, когда я прилечу. Договорились?       От её короткого «да» в животе стало пусто, всё сжалось в предвкушении встречи. Они давно завершили разговор, а он так и сидел, улыбаясь, и смотрел на телефон.