Столбы ведьм.

Выпроваживать гостя Варваре в то утро не пришлось: как только все, что затолкали в Иуду, немного улеглось на дне его живота, переставая беспокоить и припечатывать к земле тяжелым грузом, он и сам был рад откланяться. Не проводив до калитки, лишь до дверей избы, девушка тяжелым взглядом проводила широкую спину и вернулась обратно в дом, предварительно все-таки заглянув на задний двор одним глазком. Скотина была на месте. Значит, провести не попытался, и Варвара запомнила это как первое хорошее впечатление. Хотя спросить о том, на кой ляд сдалась ему корова, она не решилась, любопытство никуда не пропало, и хозяйка дома пообещала себе узнать об этом при следующей встрече, которая обещана была следующим же закатом. — Давай повторим. — попросил отец, не отрываясь от ужина, сготовленного щедрой до кормления дочери. — Ты решила затеять дружбу с местным князем, которого поголовно вся деревня кличет колдуном? Да и имя его. Иуда. — Все верно. Варвара подлила отцу бражку и пронаблюдала за тем, как хмурится его лицо еще сильнее обычного. В противовес ему же она выглядела совершенно спокойно и расслабленно, словно не обрекала себя на что-то, как показалось бы любому, серьезное. Трусливой ее назвать было сложно, но несмотря на это Варвара была достаточно разборчива в людях, доверяя своей интуиции не меньше любого животного, что каждую минуту готовится проститься со своим челом. — Неразумно и опасно. Не нравится мне все это. Это на тебя так полевые цветы подействовали? Не подозревал, что ты так чувствительна к подобным знакам внимания. Тон Амира оказался ироничным, но в ответ на недовольное фырчание дочери мужчина покачал головой. Друг у друга они всегда были самыми близкими людьми, единственными, кому можно действительно доверять и о ком стоило бы позаботиться. Девушка погладила темную макушку, стоя позади сидящего за столом отца, и оставила в волосах невесомое прикосновение губ, призванное успокоить и показать, что все совсем не так страшно. — Какого же ты обо мне мнения? За букет оплеуху получил княже… но во искупление вины перед природой съел и выпил все, что я только смогла ему предложить. Думается мне, это было достойно одной прогулки в моем обществе. — Я бы назвал это невеликим подвигом, твоя стряпня стоит гибели от слишком большого ее количества. Тихий веселый смешок Амира незаметно успокоил воздух вокруг них, который начинал холодеть. Переживающий и заботливый, он старался по правде верить в Варвару, в целом никогда и не сомневаясь, но отцовское чувство ответственности и желание сокрыть от всего мира единственное ценное, что было в жизни, от этого не становилось меньше. Будь он более импульсивным и нетерпимым, давно бы так и поступил, но Варвара так и не дала задушить себя любовью и заботой сверх меры: оказалась слишком своевольной еще в самом глубоком детстве. — И все-таки я прошу тебя быть куда осторожнее, чем с остальными парнями. Знаешь ведь, что людская молва просто так не идет; ежели и не колдун, то девок куда-то любым образом дел. Не хочу, чтобы тебя обидели. — Заодно узнаю куда и каким образом дел. — Варвара оставила на челе отца еще один поцелуй, когда он отклонил голову назад, чтобы заглянуть в ее очи за обещанием. — Вспомнишь хоть одного глупца, кто посмел задумать меня обидеть и действительно смог это сделать? Вспомнить Амир не мог, а потому и был вынужден согласиться с дочерью и понадеяться лишь на ее благоразумие. Она молча уже дернула уголками губ и отошла, позволяя отцу доесть и готовиться ко сну, чтобы убрать все после того, как он уйдет отдыхать.

***

Шаг за шагом от дома Иуда с Варварой разговаривались все больше. Словно не замечая взгляды соседей по деревне, под которые они проходили мимо, уходя прочь, девушка на ходу ела принесенные мужчиной сливы, отмечая лишь про себя необычайную их сладость и мягкость — после каждого сочного плода приходилось облизывать пальцы, чтобы ненарочным движением не испачкать платье — и слушала о том, чем же они отличаются от тех, что можно найти на ярмарке. Шелест ветра в листве деревьев и негромкие голоса птиц вовсе не отвлекали от разговора, как и захватывающее зрелище в лице местной природы. Там, где Варвара еще не успела побывать, лес прорастал словно плешивый кот: среди густых деревьев могла встретиться поляна с пепелищем посреди. Чем дальше они проходили, тем меньше становилось солнечного света, а затем он вдруг появлялся вновь словно из ниоткуда, заставляя вновь щурить глаза. Звук живой воды рядом окончательно сбивал с толку, давая Варваре точно понять, что она успела изучить эту местность не до конца. — Это море так шумит? Вода ведь должна быть по левую руку от нас, а звук… — А по правую протекает пресный ручей. Чистый, правда рыбы там почти не водится, слишком мелкий. Эта часть леса, в отличие от той, которая находится ближе к моему замку, больше населена животными. Можешь запомнить на случай, если отец решит поискать дичь крупнее куропатки или фазана. Здесь можно найти косуль, оленей, редко какой кабан выскочит, если крупно не повезет. — Или повезет. Это как охотник решит. Заинтересованный кивок — и новый поворот. Звук ручья становился громче по мере того, как они пробирались вверх по горе. На ходу девушка разглядывала травы, замечала на толстых стволах и ветвях деревьев птиц и редких животных. Она шла рядом, чувствуя себя неуютно в обуви, словно вошедшая в чужую хату, но разуваться не спешила, да и не решилась бы — нередко под ногами хрустела сухая ветра или же попадался камень. Остановившись у ручья вместе со своим спутником, Варвара запустила руку в прозрачную воду и с удивлением отметила про себя то, что она неожиданно холодная. Несмотря на то, что солнце уже медленно опускалось к морю, тепло никуда не уходило; девушка смыла с со своего лица духоту летнего вечера и с улыбкой поднялась во весь рост снова, показывая, что готова идти дальше. — Ты так и не рассказал, для чего тебе понадобилась моя корова, молодой. — лукавая ухмылка вновь отразилась уголками губ и во взгляде, прежде чем она вновь сравнялась с Иудой в шаге. Князь вздохнул, словно раздумывая над тем, солгать ли ему, но вскоре опустил и вновь поднял взгляд. — Скотина в этой округе дохнет очень быстро уже много лет, а какая и выживает, та только на убой и годится. Коровы перестают молоко давать буквально спустя дюжину сезонов, а потому после их продают кому-то из приезжих за бесценок, как тебе, а затем они мрут. Такие, конечно, на мясо уже не годятся, а потому ставок на них никто и не делает. Оттого я и приказал брать дань у всех новых жителей рогатыми, чтобы не получалось так, что они и монету отдали, и скотину потеряли. Немного подумав, Варвара обошла мужчину и стала идти по левую его руку. Молчаливым спутником она пробыла недолго, только потом хмуро заметила: — Справедливо. — она кивнула. — Ведьмы в деревне живут? Что со скотиной происходит? — Если и живут, то не их это рук дело. Проклятие или же поверье какое так подействовало на местную животину, Варвара спрашивать не стала. Сама рано или поздно узнает, кто-то из местных да обязательно растреплет все, не ей ли знать, как небрежно хранится то, что призвано быть загадкой и тайной. Нельзя, впрочем, сказать, будто ей было не так уж интересно слушать чужие россказни — любую деревню можно узнать лишь по тому, что говорят о ее жителях. В недолгом молчании Иуда вывел свою спутницу к месту, о котором она просила вчерашним утром — почти у самой вершины Лысой горы, там, куда только чайки и долетали, они остановились и замерли, развернувшись влево. Со скал открылся им прекрасный вид на небо, залитое розовым угасанием солнца, и беспокойные волны, встающие на дыбы под велением всадника ветра. Варвара изумленно замерла и села у самого края скалы, не боясь ни упасть, ни замарать платье травой и землей. Внизу прямо о скалы бились все те же неуемные волны, и казалось, будто у моря нет дна. Посмотрев на Иуду, она жестом пригласила его присесть рядом, и чуть отклонилась в сторону, когда он принял это приглашение. — По деревне молва ходит, будто ты колдуном девиц молодых и детей почем зря губишь, княже. Заинтересованная, она посмотрела внимательно и с хитрым прищуром; с губ ее не сошла ухмылка. В ответ же Иуда растерянно хлопнул глазами, заставив ее расхохотаться, но поспешил объясниться, кажется, совсем не смущенный такой наглостью со стороны Варвары. Ее уверенность и стойкость делали картину, не позволяя Иуде ни рассердиться, ни потеряться окончательно, хотя ответной улыбки она добилась. — Так одну в семье били, а вторую хотели замуж выдать за нелюбимого. Сами ко мне служками пошли, а очам деревни по своей воле не являются, что ж мне, гнать их, чтобы показались тем, кто их мучил? Понимающе кивнув, Варвара глянула с едва различимой в глазах нежностью, как к ребенку или младшему брату, но затем вновь отвела взгляд к пейзажу, запоминая его в деталях и болтая ногами в воздухе над краем скалы. — Не смотри так, не люблю я слушать людские байки, да и про меня саму много чего в родной хате говорили. Будто жениха неверного ишаком обратила. — А ты правда сделала это, черноокая? Пытливый и веселый взгляд князя лишь больше развеселил девушку, но она лишь игриво стукнула его по плечу, глянув не в пример строго и серьезно. — И ты туда же. Конечно, нет. Ты посмотри на меня: я девушка хозяйственная. Конечно, псом сторожевым он от моего гнева стал. От ишака проку никакого, а так хоть на что-то сгодился. Долго держать в себе смех не удавалось, и оба заулыбались шире. С уст Иуды сорвался смех, помогая разгореться и Варваре. — Как был кабель, так и остался. Смех зазвучал в унисон с последним пением птиц и более не прекращался в расслабленной обстановке. Девушка поведала, что не было никакого жениха и в помине, зато желающих стать таковым — достаточно. Амир всегда отгавкивался от них: когда по просьбе самой дочери, а когда сам, решив, что это уж точно не самый хороший спутник жизни для Варвары. Мужчины держались от характерной девицы подальше, а юноши, пытая удачу, так и не получали ответа, на который надеялись. Двое кормили друг друга тем, что припасли на этот привал. Фрукты и ягоды не перебили бы голод, а потому первым делом были распотрошены блины с мясом, которые Варвара приготовила специально, зная, что после долгой прогулки проголодается как волк не она одна. Потом уже, насыщенные, они лениво подъедали сладости и разглагольствовали о чем-то столь несущественном и неважном, что счет времени оказался безнадежно потерян. Но когда последние лучи закатного солнца утонули в мрачной воде, Иуда поднялся, протянув руку для помощи и девушке. Та, недолго думая, схватилась, и рывком встала рядом с ним. Не стоило лишний раз волновать отца, так что она быстро смирилась с тем, что пора возвращаться домой, и неспешно засобиралась следом. В темноте настроение Варвары разыгрывалось словно у домашней кошки или филина: она то обгоняла князя, то обходила по разные стороны, улыбаясь хитро и весело, то вновь в припрыжку шла рядом, неуемным ребенком болтая без цели и без толку. Когда они вышли на большую поляну, впереди показались два столба и разрушенная деревянная хижина; черные девичьи глаза загорелись еще большим любопытством и азартом. Она оглянулась на Иуду, и пошла дальше вслепую, спиной, спрятав руки позади себя. — Ведьмины столбы, значит? А мне сказал, нет в деревне ведьм. Обманул? — Варвара не обвиняла, лишь любопытничала, и Иуда мог почувствовать это в ее тоне. — Не говорил я, что ведьм нет. Все это добро здесь еще со времен многобожия стоит. Символы вырубили все, но кто ж обратные обряды проведет? Христа не призвали к ответу. А что до столбов, ты бы аккуратнее ступала — пройдешь между ними и к ведуньям на шабаш загремишь прежде, чем имя отца своего произнести успеешь. Варвара все не оборачивалась. Не убавляла шагу, но и быстрее не шла, не позволяя Иуде себя догнать. И чем ближе дева была к столбам, тем более нарастало между ними напряжение, и тем более разгорался в ее взоре огонек, стихией охватывающей молодую душу. Иуда напрягся словно едва выкованный меч, в любой момент готовый пуститься за ней галопом, но старался сохранять внешнее спокойствие. — Что же ты, княже, столбов языческих перепугался? Догоняй. Неожиданно звонко рассмеявшись, Варвара развернулась и сорвалась вдруг с места вперед, едва ли глядя, в опустившуюся темноту. До столбов оставалось не более версты; легкая сначала, она позволяла Иуде догонять себя совсем немного, так, чтобы перстни вытянутой руки едва касались спутанных ветром волос, а затем прибавляла скорости бега так, что, казалось, и молодой волчонок за ней не угонится, и горная лань. Прикованный взглядом к ней, князь успел лишь моргнуть в тот момент, когда дева туманом рассеялась за столбом, который его хитростью заставила оббежать стороной. — Варвара? Позвав по имени, отклика он не получил, и напряженно вслушался в тишину, где только в лесу опавшие ветви деревьев хрустели под лапами местных животных. Вернулся было на два шага, чтобы заметить одинокие кожаные туфли по другую сторону ведьминых столбов и решить нырнуть следом, как его остановила тяжесть, резко потянувшая вниз, и веселый девичий хохот. Варвара, прыгнув ему на спину, оплетала сзади крепкое тело руками и ногами, посмеиваясь на ухо. — Прости, молодой, поводила я тебя за нос и чуть было вокруг столба вместо пальца не обвела. Сама боюсь всего этого. — она улыбнулась, заглянув в его глаза, когда Иуда обернулся, чтобы убедиться, что вернулась к нему именно та, с кем он заходил в лес. — Туфли совсем натерли ноги, привыкла по дому на босу ногу гулять. Когда Варвара чуть подалась вперед, чтобы совсем немного задрать подол платья и показать мозоли на стройных щиколотках, Иуда почувствовал едва уловимый запах огня. Не удивительное дело — девушка часто возилась с печью, и к мелким бытовым травмам должна была быть привычной. Но она капризным ребенком повисла на мужчине, что грубыми пальцами ласково оглаживал уставшие ноги и мягким движением стирал кровь с белой кожи, поднимая по ней волну мурашек. — Что делаешь?! Иуда, щекотно! — веселый всхлип вместе с хохотом вновь раздался над самым ухом, но мужчина пресек попытку спрыгнуть с него, удобнее перехватив приятный груз на спине. — Можем дойти до реки и напиться из нее после этих скачек, а затем вернуться в деревню. Отнесешь меня, княже? Сама и шагу не ступлю. А я тебе самого лучшего меда с собой дам, ты такой нигде больше не найдешь. Вновь лукавый и нежный тон прервал веселье; девушка посмотрела на него с плеча, куда опустила кудрявую голову, и провела тонкими пальцами по волосам, пряча короткие растрепавшиеся пряди за уши. И разве мог он отказать ей, когда она так улыбалась? — Столбы обойди!

***

Кому могло понравиться то, что молодая девушка, едва прижившаяся в деревне и полюбившаяся всем, заведет дружбу с ночным кошмаров половины жителей? Только самой этой девушке. Молва разнеслась сразу же, а как далее князь стал приходить к Варваре чуть ли не на каждом рассвете — словно специально выбирал время, когда она еще одна и на дворе песни поет, ожидающая пирог в печи и плетущая косы из белоснежных волос, — подозревать неладное начали все. Первые предупреждения Варвара игнорировала, лишь от отца получая замечание о том, что стала румянее и свежее, а стоило ей услышать от гостей в своем доме имя Иуды — хозяйка сразу старалась увести разговор в другое русло. Варвара оказалась жадной. Не до своей стряпни, так до каждого теплого слова приходящего по утрам мужчины. Она не собиралась ни пересказывать разговоры, которыми молодой князь заполнял ее жилище, приходя в гости, ни делиться своими мыслями о нем. Ворожить ее стал бы только бессмертный человек с очень мудрой и крепкой головой, а потому на волшебные глупости, которые несли соседи, она внимания не обращала, куда больше занятая разговорами на рассвете и прогулками по вечерам. Иуда открывал ей все новые и новые прекрасные места, проводя по каждому с выражением гордого творца. В каком-то смысле он им и был: кто, если бы не князь, показал девушке все владения на десять верст от ее дома? Поля и пролески, луга, укромные берега моря — все это вызывало неописуемый восторг на девичьем лице, которая от встречи к встрече становилась все капризнее и веселее. Для Иуды потакание сиюминутным желаниям не было большой платой за громкий смех, срывающийся с розовых уст, а сердце Варвары все более и более сдавалось под тяжестью этого нежного взгляда, без участия рук оглаживающих каждый неприкрытый платьем участок легкого тела. Поддаваясь ветру и веселью, Варвара затевала все новые и новые игры. Напевая звонким певчим голосом, она запросто пустилась в пляс, увлекая и князя; изредка ее голос становился выше или ниже, но звучности не терял. Босые ноги девы терялись в высокой траве, но ничего не мешало ровными и гладкими движениям среди полевых цветов уводить Иуду все дальше к спуску к воде, и она пользовалась этим, пока, споткнувшись о камень, Варвара не полетела в траву. Все еще не отказываясь от идеи провести Иуду любой из троп, что она выберет, девушка утянула его за руку за собой и туда, весело завизжав. — Не ушиблась, черноокая? Вопрос прозвучал так, словно она действительно могла это сделать — вторая ладонь, подложенная под голову неизвестно когда, уберегла бы от любой травмы. Варвара неожиданно испуганно качнула головой и вытащила ладонь из-под себя, не оторвав взгляда от лица Иуды, что оказался слишком близко. В наступившем молчании шептал что-то только ветер, когда девушка осматривала на чужой руке небольшую рану от острого камушка, который теперь чувствовала затылком. Если бы не уверенный жест князя, устала бы потом волосы от крови отмывать. Невесомое почти касание губ стерло с загорелой ладони все следы крови, а Варвара лишь облизнула губы. Запах меда и клевера опутал так же быстро, как и взгляд Иуды, все еще державшегося на весу над ней одной лишь рукой. Прикосновение к своей щеке Варвара ощутила не сразу, но как только почувствовала в полной мере, то сразу прикрыла глаза, ластясь подобно домашней кошке и стараясь совсем немного оттянуть то, что желали сделать оба. Свет слепил даже через закрытые веки и спасала лишь тень, отбрасываемая Иудой. Прикосновение губами к губам, такое же легкое и теплое, как и летний ветер, не испугало и не смутило, но заставило вспыхнуть белые щеки жаром. Варвара совсем чуть-чуть подалась навстречу, коснулась кончиком языка своих губ и губ мужчины в попытке найти больше этой сладости, которым так дразнил поцелуй, но неожиданно для себя рассмеялась, приоткрывая глаза и щурясь. — Щекотно! В ответ — еще большее количество кратких, беглых поцелуев по щекам, векам, вздернутому носу и подбородку. Покрывая лицо и руки девушки нежными прикосновениями, он вырывал из груди только еще более громкий и веселый, почти умоляющий хохот. — Щекотно, молодой, остановись же ты хоть на секунду! Останавливаться князь не собирался, крепче оплетая объятиями тонкое тело и без лишнего намека заставляя только смеяться. Варвара поддавалась этому наитию, дрожа и не пытаясь вырваться, пока не пошла вдруг на подлость. Она неожиданно перестала смеяться, но игривая улыбка не сошла с порозовевшего лица, когда девушка, глядя в глаза всего пару мгновений, сама прильнула к губам в поисках едва не упущенного чувства. Они целовали друг друга недолго, но этого хватило, чтобы захмелеть лучше, чем от сыты. В груди разлилась сладость медовой патоки и сливок.

***

Уже на следующий день соседка Аврора смотрела немного пугано, но сестру свою младшую на день отдала без камня на сердце, зная, что с Варварой она останется в безопасности и под присмотром. Хозяйка дома не думала — точно знала: ни одна живая душа не видела их преступление поцелуем перед Богом и Законом Его в поле, а потому оставалась уверена, что этот взгляд обусловлен не более, чем все теми же предыдущими слушками и их встречами на территории деревни. Маленькая Богдана с удовольствием заскочила девушке на руки в первую же минуту и потребовала себе в руки кошечку, крутившуюся рядом. Покуда ребенок был отвлечен, девушки вели неспешный разговор, прежде чем Авроре предстояло уйти. — Тебе бы осторожной быть, не друг князь тебе, никому не друг. — Так а кто ж тогда ему друг? Аврора глянула голубыми глазами удивленно, хлопнула ресницами и продолжила гнуть свое, не привыкшая еще к упрямству подруги. — Добра никому Иуда на нашем веку не сделал, а как до переговаривать его прегрешения, так вечности не хватит, Варечка. Хорош собой, да все-таки столько девиц на деревне сгубил этот колдун… Сестра моя старшая, Казка, после одного только разговора с ним с хаты сбежала прям перед венчанием с Владимиром. Не расстраивай ты парня, он хоть и малахольный, но добрый, честный малый. Худо никому не делал, девушек да детей любит, уважает… Строгий взгляд Варвары прервал Аврору, и та сглотнула вязкую слюну, прекратив постукивать пальцами по калитке. Гостья испустила тяжкий вздох и отвела взгляд, продолжив говорить уже тише. От нее ждали ответа на незаданный вопрос и она чувствовала это как чувствовала теплые лучи солнца на своих плечах. — Владимир свататься за тебя хочет идти к твоему отцу. Уж больно ты ему приглянулась. Подумала бы ты, Варечка, первый красавец на деревне. — Ежели и подумаю, отец меня не отдаст. Уйдет Владимир с пустыми руками, вот увидишь. Более остальных покрывало на себя действительно тянул только Владимир. Истории его Варвара не знала, а интересоваться не посчитала необходимым, но теперь внимание к себе с его стороны ей нравилось еще меньше. Не хотела девушка тратить время на очередные ложные надежды юноши, что рано или поздно получил бы от ворот поворот, как и многие до него, не слышавшие о том, что нет никакой необходимости в их ухаживаниях, что останутся они без ответа. Разговор девушек неожиданно прервался подошедшим молодым парнем, что остановился у калитки с небольшой плетеной корзинкой. Аврора непонимающе поджала губы, засуетилась и все-таки спросила: — Ну, хоть на Ивана Купала пойдешь с нашими девчонками венки плести и папоротник искать? Через костер прыгать никто заставлять не будет… — С удовольствием пойду, Аврора. Беги, тебя матушка уже наверняка заждалась. — девушка быстро скрылась, а Варвара удобнее перехватила на руках Богдану, что все еще играла с котенком, и улыбнулась служке, что явился от князя. — Ступай за мной, мальчик. Она кивнула на стол, чтобы оставил корзину с угощением, и прислушалась спиной, пока собирала другую. — Князь не смог прийти, велел отнести в извинение… — тихонько проворчал юноша. Так же держа одной рукой малолетнюю, хозяйка дома всучила полную сладостей и фруктов корзинку служке, затем подумала, ухватила со стола еще одну и легким, играющим жестом сунула в рот мальчишке. — Жуй. Из корзинки тоже бери, Иуда не обеднеет. Скажи, чтобы завтра пришел непременно, а то точно возьму и обижусь, и никакие угощения тут не помогут. — девушка улыбнулась. — Ступай обратно, не задерживаю. Как только служка скрылся за дверью, Варвара заперла ее за ним и опустевшими пальцами, заляпанными медом, коснулась своих губ.