Встреча с прошлым

— Так, ты говоришь, что служанкой заделалась? — один из стражей смерил Гермиону пристальным взглядом через маску, что закрывала его лицо. Голос прозвучал глухо, будто из-под земли. Девушка кивнула, не стесняясь смотреть ему прямо в глаза — её взгляд был твёрдым, каким она смотрела на Снейпа во время уроков зельеварения, но внутри всё сжималось в комок. — Знаем мы вас таких, чёртовы отбросы общества, — второй страж устало и лениво приподнял маску так, чтобы открыть подбородок, и сплюнул на землю, — Сбежала от муженька, небось? А сейчас побираешься? — Плевок грязно шлёпнулся о булыжник, и Гермионе стало физически противно. — Нет, я служу в доме семьи Блэк, — Гермиона стояла прямо, стараясь не выдавать своего страха, но краем глаза пыталась выцепить на немноголюдной улице силуэт Фреда. Неприятности ей сейчас не нужны. — Хорошо, что вас магии лишили, — снова сказал второй и достал из-под мантии тетрадь в чёрной кожаной обложке, — Кто знает, что вы могли бы натворить. Семья Блэк, говоришь? — Он медленно пролистывал страницы, и скрип пергамента казался Гермионе скрипом собственных нервов. Девушка кивнула и на миг всё-таки позволила повернуть голову в сторону. Но тут же почувствовала, как один из стражей грубо схватил её за плечо и рванул на себя. Запах пота и грубой кожи его перчаток ударил в нос, заставив её сглотнуть ком тошноты. — Сбежать вздумала, тварь? — маска почти вплотную приблизилась к лицу девушки, и она почувствовала зловонное дыхание, — Стой на месте, милочка, пока мы проверим, правда ли ты служишь чистокровной семье, — рука стража продолжала сжимать плечо Гермионы, — Я что-то не слышал, чтобы у Блэков появилась служанка… — Ты прав, Генри, — вторил ему другой страж, резко захлопнув тетрадь, — У меня нет никаких сведений о новых служанках. Звук захлопнутой книги прозвучал как приговор. На мгновение в воздухе повисла свистящая тишина. Рука ещё крепче сжала плечо Гермионы так, что девушка поморщилась от боли, но сопротивляться или вырываться она не пыталась. Внезапно стражи рассмеялись. Их смех был грубым и неестественным, словно треск сухих веток под ногой, и от него стало ещё страшнее. — Обмануть нас вздумала, милочка? — тот, что проверял записи в тетради, подошёл к Гермионе вплотную. Девушка почувствовала, что в нём проснулся интерес. Второй страж обошёл её сзади, не убирая руки с плеча, и встал за спиной волшебницы, — А знаешь, что бывает с грязнокровками, которые нарушают закон? — Они окружили её, словно гончие псы, почуявшие добычу, и пространство вокруг стало тесным и душным. — Я не нарушала закон! — выдавила из себя Гермиона. Её сердце больно билось об рёбра, а ноги становились ватными от страха. — Ложь — это серьёзное преступление, — раздалось за её спиной, — Поэтому мы отправим тебя в Азкабан, но прежде сотрём твою смелость с этого прекрасного личика, что думаешь, Арктус? — страж сзади Гермионы схватил её за волосы и потянул назад, заставив запрокинуть голову. От резкого движения на глаза девушки навернулись слёзы. Боль пронзила затылок, и мир на мгновение поплыл перед глазами, свернувшись в пару слепящих пятен. — Что здесь происходит? — раздался сбоку спасительный голос Фреда, — На каком основании вы окружили мою служанку? — Фред говорил твёрдо и властно, и Гермиона почувствовала, как по её телу разлилось слабое, но спасительное тепло надежды. Первый страж отпустил волосы Гермионы, а второй сделал шаг в сторону, прикрывая девушку и коллегу своей спиной. Лишь на секунду девушке удалось увидеть взволнованное и хмурое лицо Фреда. Он был бледен, но держался хорошо. — Добрый день, мистер Уизли, — выплюнул приветствие Арктус. Его тон был подобострастным, но в нём сквозила ядовитая насмешка. — Любезности свои оставь, — холодно ответил Фред, не обращая внимания на тон стража, — Ещё раз спрашиваю: на каком основании вы задержали мою служанку? — Он делал упор на слово «мою», вкладывая в него весь вес своего нового статуса. — Верно ли я вас понимаю, — продолжил страж, — Что эта грязнокровка действительно служит в вашей семье? — он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, тяжёлыми и грязными. — Я непонятно выразился? Гермиона слушала диалог, злобно прожигая взглядом спину Арктуса, но подойти к Фреду она не могла — Генри продолжал удерживать её. Девушка дёрнула плечом, пытаясь скинуть его руку, но получила тычок в спину. Острый наконечник палочки стража впился в её ребро, беззвучно предупреждая о последствиях. — Стой смирно, — раздался зловещий шёпот сзади. — В наших записях нет сведений о том, что в доме Блэков появилась зарегистрированная служанка, — продолжил Арктус, не двигаясь с места. Он явно наслаждался моментом, затягивая петлю. — Должно быть, моя жена не успела внести её имя в реестр. Мы наняли её недавно, — Фред смягчил тон, чтобы не выводить доблестных блюстителей закона на конфликт, — Будьте добры отпустить миссис Поркенс, она пойдёт со мной. Я прослежу, чтобы ваш реестр был обновлён как можно скорее. Фред внимательно смотрел на стража, пытаясь разглядеть в его глазах хоть какую-нибудь эмоцию, но маска надёжно скрывала его лицо. Оставалось надеяться на силу статуса чистокровного волшебника и должность в Министерстве. Арктус ещё несколько секунд стоял, прикрывая Гермиону собой, а потом молча отошёл в сторону. Его напарник нехотя отпустил девушку. Фред подошёл к подруге, подтолкнул её в спину и направился прочь от стражей. Гермиона поспешила за ним, не решаясь идти с ним плечом к плечу. Её спина горела от их взглядов, и она ждала удара в спину, заклинания, крика… Но сзади раздался лишь негромкий, презрительный смешок. Отойдя от места происшествия на несколько метров, девушка решила подать голос: — Я чувствую, что они всё ещё следят за нами, — шёпотом сказала Гермиона. Затылок буквально чесался от невидимого взгляда. — Я тоже, Герм, — тихо ответил Фред, — Надо скорее добраться до края деревни и трансгрессировать, — он не оборачивался, но его плечи были неестественно прямыми. — А что если они увяжутся за нами? — Гермиона позволила себе нагнать Фреда. Она увидела, что брови его практически сомкнулись у самой переносицы, а губы побелели. — Есть идеи как отвязаться от этих идиотов? — спросил он. В его голосе сквозил не столько страх, сколько раздражение от этой помехи. — Да, — девушка коротко кивнула, — Когда будешь готов трансгрессировать, скажи мне. Фред на ходу обернулся и увидел, что они были правы — двое стражей в тёмных плащах и масках следовали за ними, отставая на десяток шагов. Да что им, чёрт возьми, надо? Они шли неторопливо, словно хищники, уверенные в своей добыче. Эта их уверенность злила ещё сильнее. — Давай прямо сейчас, — не долго думая сказал Фред. Гермиона запустила руку в свою сумочку, которую так удачно взяла с собой, и выудила оттуда порошок мгновенной тьмы. — Не останавливайся, Фред, возьми меня за руку в самый последний момент, — сказала она, — Насчёт три. Раз…, — Она сжала смесь в кулаке, готовая бросить её. — Два, — Фред замедлил шаг, чтобы Гермиона от него не отстала. Он протянул руку назад, не глядя, и его пальцы нашли её запястье. — Три, — девушка бросила в воздух порошок, который мгновенно окутал их чёрным непроглядным туманом, схватилась за руку Фреда и почувствовала, как ноги оторвались от земли. Снова неприятное давящее ощущение, круговорот в воздухе, сжатые органы и рёбра — и они упали на траву. Гермиона закашлялась. Пыль от порошка успела забиться в ноздри и глаза, поэтому сейчас она активно тёрла веки, чтобы оглядеться. Не хотелось выглядеть глупо в глазах снобов-соседей Элеонор. Но когда морок спал, девушка увидела, что находится вовсе не на лужайке поместья Блэков — вокруг простиралась знакомая поляна, а чуть поодаль высилась неуклюжая «Нора». Знакомый до слёз вид: кривые дымоходы, накренённые ставни, заросший сад. Но что-то было не так. Тишина. Гнетущая, мёртвая тишина, которой здесь никогда не бывало. — Чёрт, Фред… Мы…, — Гермиона не могла поверить в то, что видит. Дом семейства Уизли никогда не выглядел таким пустым и безжизненным — тут всегда царила атмосфера тепла, уюта и хаоса. А сейчас… Было тихо и мрачно. Воздух был неподвижен и пах пылью и забвением. Даже птицы не пели. — Не хотел, чтобы они вздумали заявиться с проверкой в поместье Элеонор, — ответил Фред, подавая руку Гермионе, чтобы помочь ей встать, — Что это за порошок? — Ваш…Порошок мгновенной тьмы, — на автомате ответила волшебница, всё ещё удивлённо оглядываясь, — Купила тем летом, когда мы к вам заходили. — Чёрт возьми, это приятно, спасибо, — Фред улыбнулся, — На самом деле это место — первое, что пришло на ум, — Парень тоже оглянулся и улыбка исчезла с его лица. Он смотрел на свой дом, и его взгляд был полон такой тоски, что Гермионе захотелось снова взять его за руку. — Не боишься, что они заявятся сюда? — Гермиона внимательно посмотрела на друга, пытаясь понять ход его мыслей. Он обернулся к ней и вскинул руки. — Гермиона, давай смотреть правде в глаза — всё, что они искали здесь, они уже нашли. Остальное им неинтересно, — тон его звучал грубо, но в голосе слышались ноты обиды и грусти. — Ты прав, прости, — девушка аккуратно прикоснулась к его локтю, — Хочешь… Хочешь зайти в дом? Фред мотнул головой, делая несколько неуверенных шагов по поляне. Он и сам не знал, зачем перенёс их сюда. Думал ли, что «Нора» осталась такой, как и прежде, даже когда все члены семьи покинули её? Думал ли, что тут ничего не тронули, и здесь они с Гермионой будут в безопасности? Да ни о чём он не думал в тот момент — просто хотелось убраться из Хогсмида, быть дальше от Хогвартса и уж точно не возвращаться в поместье Элеонор. Это был порыв, инстинкт загнанного зверя, бегущего в единственное знакомое логово. — Нет, думаю, обстановка внутри ещё хуже, чем снаружи, — наконец тихо ответил он. Гермиона понимающе кивнула, не решаясь больше ни о чём спрашивать — Фред ушёл в себя, оказавшись в родном доме в другой реальности. Медленно они шли по иссохшей жухлой траве, которая только подтверждала их догадки — это место покинули давно и спешно. Кое-где ещё виднелись норы, которые оставили вредные садовые гномы, недалеко от сарая лежали разбросанные инструменты, а ветер раскачивал ставни на окнах дома, заставляя их с тихим скрежетом биться об рамы. Рядом с «Норой» впервые в жизни было холодно и тоскливо. — Я всё-таки зайду в дом, если ты не против, — наконец сказала Гермиона, когда они остановились у заднего входа, который вёл на кухню, — Может, смогу найти что-то полезное, — ею двигало не только любопытство, но и желание отвлечь Фреда, найти каплю надежды в этом пепелище. — Как хочешь, — безразлично ответил Фред. Девушка отпустила его локоть и приоткрыла дверь, оставив друга на улице. Дверь скрипнула так печально, словно вздохнула сама. Парень был прав — внутри было хуже. Оставшиеся после поспешного отъезда из страны вещи семьи Уизли были разбросаны: погнутые ложки и вилки, разбитые тарелки, грязное незаконченное вязание Молли, магловское радио, которое так любил Артур. Подушки были вспороты и валялись в одной куче с перьями, тонкие прохудившиеся шторы свисали со сломанных гардин, сломанные стулья преграждали путь в коридор. На стене, где раньше были волшебные часы, стрелки которых указывали на местоположение членов семьи, красовался нетронутый солнцем участок древесины. Значит, Молли забрала их с собой… Гермиона провела пальцами по пыльной поверхности стола и представила, как здесь всего несколько лет назад кипела жизнь: аппетитные ароматы пирогов, голоса друзей, смех… Теперь же пахло только пылью и затхлостью. Гермиона пробралась из кухни и коротко осмотрела остальные комнаты — в них было не лучше. Очевидно, что дом неоднократно осматривали, и делали это без должной аккуратности. Но что они хотели найти? Маггловские штучки главы семейства или тайны, которые мог хранить тут Гарри? Ответа у девушки не было, поэтому она поспешила покинуть дом. Как сказал Фред, если стражи что-то и искали, то они точно это нашли, а значит оставшийся хлам не представлял интереса. Ощущение полной потери и безысходности давило на плечи тяжелее заколдованной мантии. Волшебница вышла на улицу через парадную дверь, в центре которой зияла трещина, будто кто-то несколько раз ударил её топором — дверной замок был безнадёжно сломан, поистине варварский метод. Как будто у этих представителей власти не было при себе волшебной палочки! Почему-то именно эта дверь сильно разозлила Гермиону, но, прислушавшись к своим мыслям, она поняла, что на самом деле это была просто последняя капля в море раздражения, которое бушевало в ней с первого взгляда на заброшенную «Нору». Этот вандализм был символом всего, что ненавидела Гермиона: бессмысленной жестокости, разрушения спокойствия, дома, семьи, тепла. Отряхнув пыль со своего холщового платья, чтобы хоть как-то успокоиться, девушка огляделась, но не нашла Фреда. Она обошла дом вокруг. Пусто. Он, конечно, не мог её бросить тут одну, но обстановка не давала разуму пробиться сквозь толщу отчаяния и гнева, поэтому Гермиона почувствовала страх. Сжав кулаки, она прислушалась — тишина стояла мёртвая, казалось, что даже животные и птицы покинули это место. Взяв себя в руки, она задумалась — и тут в её голову пришёл обречённый ответ. Она знала, где может найти Фреда. Гермиона посмотрела в сторону прилегающего леса, где в былые дни они любили проводить свободные часы летом, и направилась туда. Фред, конечно, не мог знать, но братские чувства порой сильнее любого знания. Несколько минут спустя Гермиона остановилась у дерева и приложила ладонь к стволу — впереди на коленях спиной к ней сидел Фред. Его плечи вздрагивали, но его силуэт закрывал остальной обзор. Впрочем, ей и не надо было видеть того, перед чем он стоит. Она прекрасно знала, в том числе и благодаря Полумне, что Фред набрёл на могилу Джорджа. Сердце Гермионы больно сжалось в тоске и сожалении — то, что происходило в этом мире, давно перестало её удивлять или пугать, но видеть Фреда перед могилой его близнеца было очень больно. Девушка не знала, как ей лучше поступить — оставить его одного или утешить? И тот, и другой вариант казались ей неправильными, но есть ли вообще правильный выбор в такой ситуации? Гермиона не часто прислушивалась к своему сердцу, предпочитая идти по велению разума, но в этот раз даже мозг кричал — идти. И она пошла. Её шаги по мягкому мху были беззвучны, но Фред, казалось, почувствовал её приближение, замер на мгновение, но не обернулся. Медленно опустившись на колени рядом с другом, Гермиона взглянула на аккуратное каменное надгробие, на котором было выбито имя Джорджа и даты. Двадцать лет — именно столько ему было суждено ходить по этому миру. На глаза снова навернулись слёзы, но вызваны они были уже совсем другой болью. Фред, почувствовав, что его безмолвное одиночество было прервано, дрогнул, закрыл лицо руками и отвернул голову от Гермионы. Она не стала ничего говорить, ведь слова тут были лишними — возможно, как и она сама. Девушка мягко обняла друга за плечи и прижала к себе. Его тело было напряжено и, казалось, он совсем не хотел этой близости, но и не отвергнул объятия Гермионы. Ей ужасно хотелось забрать хоть частицу боли Фреда себе, чтобы ему стало легче: у девушки не было родных братьев и сестёр, а тем более близнецов, поэтому она не могла прочувствовать всю глубину состояния друга, но тем не менее ей хотелось ему помочь. Помочь пережить этот момент. Она чувствовала, как дрожит его спина под её ладонью, и это была самая страшная дрожь, которую она когда-либо ощущала. — Ты не один, Фредди, — шепнула Гермиона, — Я здесь, чтобы тебе стало легче. Спустя самую долгую минуту в её жизни девушка почувствовала, как тело Фреда немного расслабилось. Он повернулся к ней, не поднимая головы, уткнулся лицом в её плечо и обнял за талию. А потом крепко сжал руки и бесшумно заплакал. Она поняла это по движению его груди, обрывистому тихому дыханию и мокрой ткани платья, которая будто приклеилась к её коже. Гермиона запустила руку в волосы Фреда, поглаживая его по голове, а второй рукой прижимала его к себе. Никогда они ещё не были так близки и откровенны друг с другом — вся их жизнь до была наполнена радостью и смехом близнецов, напускным раздражением Гермионы в ответ на их проделки и единением, которое держалось исключительно благодаря Гарри и Рону. И пусть сейчас ни Фред, ни Гермиона не произносили ни звука, оба чувствовали, что что-то в их прежних отношениях изменилось. Девушка поймала себя на мысли, что жалеет о том, что всё случилось именно так. Он не должен был плакать сейчас из-за потери брата у неё на плече. Он должен смеяться и смехом впускать её в свою жизнь чуть ближе и глубже. Но в этом тихом, сломленном рыдании была такая искренность и доверие, которых не было даже в самом громком смехе. Но ведь он тоже человек, да? Пусть она никогда не видела его расстроенным, пусть даже не думала, что он может плакать — кто знает, что творилось у него на душе в те моменты, когда он оставался наедине? Она видела слёзы Гарри, видела подавленное состояние Рона, видела, как плакала Джинни. Но Фред и Джордж? Какими они были, когда их никто не видел? Насколько глубоки и искренни были их собственные узы? За всеми их дурачествами и шутками скрывалась не просто братская связь, а почти мистическое единство двух душ, разговаривающих без слов. Потерять это — всё равно что потерять часть себя. И сейчас Фред плакал не только по брату. Он плакал по той части себя, которая осталась в другом мире — вместе с тем, кто был его отражением. И в этих слезах была не только горечь утраты, но и жгучее чувство вины выжившего. В тишине, под её успокаивающие поглаживания, рождалось новое понимание. Не та близость, что строится на общих шутках или сражениях, а та, что возникает из самой уязвимости, из принятия чужой боли как своей. И Гермиона понимала, что сделала правильный выбор, решив подойти к нему. Потому что именно сейчас, в этом пустом и тихом лесу, среди запаха сухой травы и могильного шёпота, Фред наконец-то открылся ей с другой стороны. Прошло по ощущениям около получаса, прежде чем Фред немного успокоился и пришёл в себя: — Как ты думаешь, — хрипло начал Фред, отрываясь от плеча Гермионы, — Кто ещё бывает здесь? Девушка непонимающе посмотрела в лицо друга, которое он перестал скрывать. Не стесняясь опухших красных век и мокрых ресниц, Фред кивнул в сторону могилы. Гермиона проследила за его взглядом и увидела то, на что не обратила внимания в первый раз. К дальней стороне надгробия был приложен венок из странных красных цветов. Их лепестки были узкими, длинными и изогнутыми — они тянулись вверх, в небо, но под конец закручивались вовнутрь, словно щупальца осьминога, что хотели скрыть сердцевину от непрошенных гостей. А тычинки вылезали далеко за пределы лепестков, образуя защитный ярко-огненный круг, будто стража, защищающая душу растения. Цветы были свежими, словно их положили совсем недавно, и их алая, почти кровавая яркость резко контрастировала с унынием окружающего леса. — Я… я не знаю, — выдохнула Гермиона, поражённая красотой венка и таинственным флёром, что окутывал его. Фред хмыкнул и протёр глаза тыльной стороной ладони, второй рукой всё ещё цепляясь за ткань платья на талии девушки. — Прости за это, — внезапно сказал он, изучая лицо подруги. Гермиона улыбнулась краешком губ и положила ладонь на щёку Фреда. — Брось, ладно? Помнишь, что ты сказал мне тогда, когда спас от Джулиуса? — встретив внимательный взгляд парня, Гермиона продолжила мысль — Твой Джордж жив и сейчас, должно быть, проклинает тебя на чём свет стоит, потому что ты увиливаешь от работы в магазине, — она сказала это с лёгкой улыбкой, пытаясь вернуть хотя бы крупицу их старого, привычного общения. Фред широко, но печально улыбнулся. Кажется, она попала в точку, хотя совсем не ожидала, что сможет пошутить в такой обстановке. Обычно это была прерогатива Фреда. Видимо подумав о том же самом, парень тряхнул головой, сбрасывая с себя негатив, и протянул руку Гермионе. — Пойдём домой? Последнее слово звучало очень тепло — хотелось укутаться им как одеялом и не вылезать больше в этот страшный мир, и хоть они оба понимали, что пока дом для них — это поместье Элеонор, но каждый знал, что настоящий тёплый дом ждёт их с распростёртыми объятиями. Надо только поторопиться. Мысль о возвращении домой, к их настоящим семьям, к Гарри и Рону, грела сильнее любого заклинания. Гермиона с удовольствием приняла ладонь Фреда, и они встали. Бросив последний взгляд, отражавший безмолвную клятву — вернуться, исправить, не допустить — на могилу чужого ему близнеца, Фред сжал руку подруги и с надеждой в голосе сказал: — Герм, не подскажешь мне… — Рэ-кви-эс-кор, — по слогам произнесла Гермиона. Фред достал палочку, повторил заклинание и на могилу опустился аккуратный небольшой венок из огненных лилий и вплетённых крошечных незабудок. Он лёг рядом с надгробием с тихим шелестом, полным уважения и скорби. В память об искреннем смехе, солнечной отваге и верности. Убрав палочку обратно в складки мантии, Фред развернулся и пошёл в сторону дома, не расцепляя прочное переплетение его пальцев и пальчиков Гермионы. Девушка поспешила за ним. Его рука была твёрдой и надёжной, и она держалась за неё крепче, чем когда-либо прежде. Задерживаться ещё хоть на минуту в окрестностях «Норы» им не хотелось, поэтому подойдя к дому, друзья трансгрессировали — и через мгновение оказались на пороге мрачного особняка Элеонор. Резкая смена обстановки была шоком: вместо запаха леса и свежей земли — холодный камень и аромат дорогих духов. Позолоченные бабочки встрепенулись от внезапного появления хозяина дома, но быстро вернулись к привычным ленивым взмахам крылышек. — Тебе удалось узнать что-то в Хогвартсе? — спросила Гермиона, входя в дом вслед за Фредом. Ей нужно было перевести разговор на что-то практичное, что-то, что могло бы отвлечь их обоих от пережитого. — Ну и насыщенный на события вышел денёк, — громко простонал парень и ударил себя ладонью по лбу, — Представляешь, я уже и забыл, что был в школе. Честно говоря, это какой-то кромешный ужас — то, что там сейчас происходит, — он провёл рукой по лицу, словно стирая остатки слёз и усталости, и его выражение сменилось на более привычное. Гермиона вопреки сказанному Фредом улыбнулась: она была рада, что ему стало легче. Тем не менее, они всё ещё были заложниками этого мира, и проблему надо было решать. Девушка бросила взгляд на огромные напольные часы, что стояли в мраморном холле. Маятник мерно качался, отсчитывая секунды их пребывания в этом кошмаре. — Когда примерно возвращается Элеонор? — спросила она. Фред тоже сверился со временем и быстро направился в сторону комнаты своей жены: — У нас есть ещё несколько часов, чтобы выполнить её поручение, если домовики не справились. Пойдём, расскажу всё тебе там, — он говорил уже бодрее, и в его движениях появилась привычная энергия. В комнате Элеонор царил безупречный порядок, но друзья решили всё же перепроверить работу эльфов и стали перебирать одежду волшебницы. Вся она, как и следовало ожидать, была ослепительно белой — без погрешностей, дырочек или торчащих ниток. Идеально выглаженные платья в пол, мантии, летящие блузы и длинные атласные юбки. Фред то и дело прикладывал к телу предметы гардероба, корчил рожицы, представляя себя в строгом платье Элеонор, и этот знакомый дурашливый вид заставлял Гермиону смеяться, несмотря на тяжесть дня. В перерывах между шутками он рассказал ей о том, что видел в Хогвартсе, и даже зарисовал новые эмблемы факультетов, вырвав страницу из какого-то блокнота Элеонор. Девушка сунула рисунок Фреда в карман платья, чтобы поразмышлять над ним ночью, когда останется одна. Бумага была гладкой и дорогой, и контраст между ней и грубым холстом её платья был поразительным. Рассказ друга впечатлил Гермиону, но не сказать, что напугал — при директорстве Амбридж можно было ожидать и не такого, в этом они убедились на собственном опыте. То, что она сейчас творила в школе, имело свой прочный фундамент — без позволения Тёмного лорда сейчас не совершалось ни единого действия, а Амбридж, вероятно, была одной из его верных последовательниц. — Только почему Невилл отказался со мной говорить? — спросил под конец рассказа Фред, захлопывая дверцу шкафа с одеждой Элеонор. В его голосе звучало не только недоумение, но и обида — ведь Невилл был своим, почти братом. — Полумна же сказала, что за бывшими членами Ордена до сих пор пристально следят — возможно, Невилл уже был в чём-то заподозрен, — Гермиона пожала плечами. В этом мире у них и так было мало союзников, а то, что друзья страшились с ними разговаривать, разочаровало. Волшебница понимала, что в их с Фредом ситуации они могли рассчитывать только друг на друга, но помощь знающих людей им, конечно, не повредила бы. Что ж, у них хотя бы есть Полумна. — Окей, — сказал Фред и сел на кровать Элеонор, — Что мы имеем? Кольцо и дневник уничтожены, диадема, медальон и чаша — возможные крестражи, итого пять. Как нам узнать, что из себя представляют остальные два? — Он смотрел на неё с надеждой, с верой в её ум, и это доверие было одновременно приятно и тягостно. — Я подумаю об этом, Фред. Мне надо переварить всю информацию, дай мне время, — Гермиона нахмурилась. Вопрос друга звучал у неё в голове и она понимала, что не знает на него ответа. И вряд ли одна ночь плотных размышлений даст ей какие-то новые знания. Но делать нечего — надо продолжать искать, выяснять, спрашивать. Но не сейчас. Сейчас хочется выдохнуть. День и правда был тяжёлый. Голова гудела от переизбытка событий, эмоций и боли. — Фред, а где твоя одежда? — вдруг спросила Гермиона. Взгляд её упала на огромный гардероб, полный только женских нарядов. Парень вскинул бровь: — На мне… А что, хочешь увидеть меня без неё? — шутливым тоном спросил он и усмехнулся, сощурив глаза. — О, Мерлин…, — Гермиона вздохнула, — Я про шкаф. Тут только одежда Элеонор. Фред откинулся на кровать и скрестил руки за головой: — Мы спим раздельно, если это можно так назвать. У меня другая комната, — он говорил не глядя на подругу, уставившись в золочёный узор на балдахине. — Что значит «если можно так назвать»? Уизли молчал. Ему не хотелось делиться этой неприятной подробностью своей новой, но временной жизни с Гермионой. Особенно после того, что произошло в лесу — честно говоря, он всё ещё чувствовал себя неловко. Но подруга смотрела на него не с осуждением, а с участием, и это заставило его сдаться. — Э-э… Чёрт, Грейнджер, ты прямо как судья Визенгамота! — стушевался Фред. — Не хочешь говорить — не говори, — только и ответила она, хитро усмехнувшись. О, Гермиона точно знала, что Фред не любит, когда к нему относятся с определённой долей равнодушия. Но сейчас ставка на этой его черте характера могла не сыграть. Осталось надеяться на госпожу Удачу, хотя в общем-то то, что волшебница хотела выяснить, могло не принести абсолютно никакой пользы. Она сделала вид, что внимательно рассматривает вышивку на покрывале. — Твою ж… В общем, — Фред приподнялся на локте и смахнул волосы со лба, — Помнишь, Полумна говорила, что каждая чистокровная семья должна завести детей, чтобы продолжить род? — Так…, — на этом моменте Гермиона уже пожалела, что задала вопрос. Кажется, она знала, что сейчас скажет Фред. Щёки её слегка вспыхнули. — Думаю, Элеонор не рада, что оказалась в браке с кем-то из Уизли. Не знаю, почему так получилось, но… Мы же чистокровные, так? В общем, спим мы раздельно, но часть ночи проводим вместе… Ну, ты же знаешь, да, откуда берутся дети? Мама с папой рассказывали? — Фред пытался скрыть раздражение, но у него слабо получалось. — Я поняла, можешь не продолжать. Ну и мерзость, — волшебница дёрнула верхней губой. Ей стало противно от самой мысли о такой вынужденной близости. — Я тут, скорее, заложник ситуации, Герм, — примирительно ответил Фред. — Я ни в чём тебя не обвиняла. — Спасибо. Гермиона улыбнулась и посмотрела на Фреда — он тоже смотрел на неё. Неужели не только она пару часов назад почувствовала особую связь, которая возникла между ними? Казалось, что сейчас, в этом мире, они стали ближе, чем с Роном и Гарри в их реальности. В воздухе повисло невысказанное понимание, тонкая нить, соединившая их поверх шуток и споров. Внезапно за дверью раздался какой-то звук. Фред подскочил с кровати и направился к выходу из комнаты. — Элеонор пришла. Нельзя, чтобы она видела нас вместе, — сказал он и быстро вышел. Гермиона нервно вздохнула, встала и поправила покрывало на кровати. Сейчас комната выглядела в точности так, как когда они только вошли в неё — у хозяйки не должно возникнуть вопросов. Досчитав до десяти в голове, Гермиона собралась и тоже вышла из комнаты. Её сердце снова забилось тревожно, но теперь это была тревога другого рода — не за свою жизнь, а за их хрупкий, только что возникший мир. В холле стояла Элеонор — она вновь напоминала мраморную статую, только глаза, которые недобро смотрели на Фреда, выдавали в ней человека. Женщина была зла, это чувствовалось даже за несколько метров от неё. Уизли стоял прямо, сжав губы. Кажется, Гермиона прервала их диалог. — Ты сделала всё, о чём я просила? — ледяным тоном спросила Элеонор, оборачиваясь к девушке. Её взгляд ощущался как тысяча осколков, которые вонзаются в каждый сантиметр тела. Под этим взглядом Гермиона действительно почувствовала себя служанкой, грязнокровкой, существом низшего сорта. Надвигалась буря. — Да, — тихо ответила она, не в состоянии оторвать глаз от Элеонор. Её голос звучал слабо и покорно, и она возненавидела себя за это. — Прекрасно. Я проверю, — Блэк снова посмотрела на Фреда, — С тобой мы поговорим позже. Мне очень интересно, как ты смог вылечиться за такой короткий срок и даже прогуляться с нашей служанкой по Хогсмиду, — каждое слово было отточенным лезвием, и оно вонзалось точно в цель. Бам-бам-бам. Это стучало сердце в груди Гермионы. Элеонор узнала. Ну конечно, те стражи доложили их… И, возможно, Антонин Долохов, с которым Фред столкнулся с Хогвартсе. Гермиона бросила взгляд на друга и увидела, что тот стоял спокойно, не выдавая волнения или страха. У него уже есть убедительная история для жены? Или сейчас он прекрасно играет отведённую ему роль? — Завтра Тёмный лорд желает видеть всех на главной площади — у него есть важное объявление, которое касается всей магической Англии. Эта, — Элеонор указала тонким и длинным пальцем, больше похожим на ветку, на Гермиону, — Тоже должна быть там. Убедись, что она не опозорит нас. Раздался звук каблуков по мрамору — Элеонор покинула холл и скрылась за одной из многочисленных дверей. Гермиона тихо подошла к Фреду и посмотрела на его бледное лицо. Он смотрел в ту сторону, куда ушла его жена. — Ты в порядке? — вопрос был глупый, но не задать его Гермиона не могла. Фред неуверенно кивнул. — Да. Гермиона, спрячься в своей комнате, я всё улажу, — тихо ответил он. Фред наконец посмотрел на неё, и в его глазах девушка прочитала усталость. — Хорошо, но… — Герм, — Фред аккуратно взял её за руку и приподнял на уровне груди, — Подумай над тем, что мы сегодня выяснили. Остальное предоставь мне, я справлюсь, — его голос звучал уверенно, но волнение девушки от этого никуда не ушло. Заметив её встревоженный взгляд, Фред улыбнулся и потрепал подругу по голове, — Слышала? Завтра мы увидим Тёмного лорда — возможно, сможем узнать что-то ещё? — Да. Да, ты прав Фред. Но если что — зови меня, ладно? — Она сжала его руку в ответ, словно передавая ему часть своей силы. — Не думаю, что ты захочешь на практике узнать, откуда появляются дети, — Фред подмигнул, отпустил руку Гермионы и ушёл вслед за Элеонор. Девушка закатила глаза. Ляпнул, возможно, не подумав, но тем самым смог чуть успокоить её — в этом и была истинная сила Фреда. Даже в самой мрачной ситуации он находил повод для шутки, чтобы защитить и себя, и её. Гермиона поспешила в свою крохотную комнатку. Предстояло о многом подумать и решить, что делать завтра. Сегодня они точно сделали шаг на пути к возвращению домой — и сейчас важно сконцентрироваться только на этой мысли. Она прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как дрожь наконец-то отпускает её тело. День был долгим, но они выстояли. Вместе. _______ P.S. авторское: всем привет! Каждая глава даётся мне очень тяжело, одновременно хочется скорее закончить фф (не потому, что я устала, а потому, что хочется показать вам конец), и, наоборот, не заканчивать его никогда. Я волнуюсь за темп повествования, хоть и указала в метках, что это слоубёрн, а потому хочу спросить у вас — хочется ли вам, читатели, чтобы действие развивалось быстрее? Может, хотелось бы скорее увидеть чувства Фремионы, дойти до их первых осознанных шагов друг к другу? Пишите все свои мысли, ведь несмотря на то, что у меня уже есть чёткий план сюжета фф, я с радостью приму ваши идеи и предложения и постараюсь органично вписать их в текст. Спасибо за ваши комментарии, я творю благодаря вам!