Глава 2. Язык сарказма и корни вражды

      Слухи о «русской ведьме из Колдовстворца» расползлись по Хогвартсу быстрее, чем вирус. Елена Романова стала объектом пристального внимания. Одни смотрели с любопытством, другие – с откровенной завистью, а третьи – как на диковинный экспонат.              На уроке трансфигурации, где профессор МакГонагалл объясняла сложнейшие аспекты анимагии, Елена не просто слушала – она вступала в дискуссию, задавая вопросы, над которыми старшекурсники могли бы ломать голову часами.              — Мисс Грейнджер, — обратилась МакГонагалл к Гермионе, которая, казалось, знала ответ на всё. — Каков основной принцип сохранения массы при трансформации в животное меньшего размера?              Гермиона, поймав на себе оценивающий взгляд Елены, на секунду смутилась, но тут же выдала безупречный, книжный ответ.              — Верно, — кивнула МакГонагалл. — Мисс Романова, есть ли у вас дополнения? Говорят, в Колдовстворце этому искусству уделяют особое внимание.              Елена мягко улыбнулась. Она уважала знания Грейнджер, но видела их ограниченность.       — В целом, мисс Грейнджер абсолютно права, профессор. Однако, если говорить о принципе Фурье-Шарпа, который часто игнорируется в западных учебниках, то ключевым является не сохранение массы как таковой, а ее компенсация через магическое поле трансформируемого. Проще говоря, разница в массе преобразуется в потенциальную энергию, которая…              Она говорила еще минут пять, и к концу ее объяснения даже МакГонагалл смотрела на нее с редким для нее восхищением. Гермиона слушала, широко раскрыв глаза, и на ее лице читалась не обида, а жадный интерес. После урока она сама подошла к Елене.              — Это было блестяще! — выпалила Гермиона. — Я читала о принципе Фурье-Шарпа, но нигде не было такого четкого применения в анимагии!              — Спасибо, — Елена кивнула. — В Колдовстворце нам с детства внушали, что магия – это не набор правил, а язык. И чтобы говорить на нем свободно, нужно понимать его грамматику, а не просто заучивать фразы.              Рон Уизли, стоявший позади Гермионы, смотрел на Елену с подозрением, смешанным с трепетом. Быть на голову умнее его лучшей подруги – это уже было из разряда фантастики.              Эта сцена не ускользнула от внимания слизеринцев. Когда Елена спустилась в гостиную, обставленную в зеленых и серебряных тонах, ее встретила не просто настороженная тишина, а откровенно холодная атмосфера.              Первым к ней подошел Блейз Забини, который словно только и ждал этой встречи.              — Романова! Идеальное совпадение. Как раз хотел спросить — твой отказ от экскурсии был окончательным или просто тактическим маневром? — Он улыбнулся, и его белые зубы ярко сверкнули на смуглом лице.              — Зависит от того, насколько интересные места в твоем маршруте, Забини, — парировала Елена, продолжая идти.              — О, поверь, я знаю парочку потайных балкончиков с видом на озеро, где можно наблюдать, как гриндилоу пугают первокурсников. Исключительно в образовательных целях, разумеется.              — Звучит многообещающе, — она притормозила у входа в гостиную. — Но сегодня, боюсь, мне нужно погрузиться в менее романтичные пейзажи — учебник по трансфигурации ждет не дождется.              — Твоя потеря, — он сделал вид, что тяжело вздохнул, но в глазах искрилось веселье. — Но я не сдаюсь. Упорство — моя вторая натура. После, конечно, безупречного вкуса. Итак, я видел, как ты разговаривала с Грейнджер, — начал он, пристраиваясь рядом. — Слизеринка и гриффиндорка. Смелый альянс. Рискую потерять статус самого скандального студента факультета.              — Не волнуйся, Забини, — улыбнулась Елена. — Твое звание «главного заводилы» в полной безопасности. Я просто общаюсь с интересными людьми.              — О, значит, я все еще вхожу в этот список? — он поднял бровь с преувеличенной надеждой.              — Ты — источник бесконечного развлечения, Блейз. Это ценно, — пошутила она, видя, как Пэнси машет ей из дальнего угла.       В этот момент с одного из кожаных кресел поднялась Пэнси Паркинсон.              — Хватит, Блейз. Выставляешь себя дураком, — она бросила на него холодный взгляд, а затем кивнула Елене. — Иди сюда. Тео пытается объяснить мне эту методику синергии зелий, и у него получается еще хуже, чем у Забини с пикапом.              Елена улыбнулась и прошла к ним, ловя на себе их взгляды — уже без привычного намёка на отстранённость, а с лёгким любопытством и, возможно, даже уважением. Первая преграда была пройдена.              Теодор Нотт подвинулся, давая ей место.              — Гермиона Грейнджер сама подошла к тебе? — спросил он с нескрываемым интересом. — Это исторический момент.              — Она умна, — пожала плечами Елена. — А умные люди всегда найдут общий язык, несмотря на цвета галстуков.              — Скажешь это также благосклонно, когда узнаешь, что Драко Малфой с самого утра ходит за тобой по пятам? — тихо, так, чтобы слышали только они трое, сказала Пэнси, делая вид, что изучает свои ногти.              Елена не подала вида, но краешком глаза заметила его. Он стоял у камина, делая вид, что читает книгу, но его поза была неестественно напряженной. С тех пор, как она вошла, он ни разу не перевернул страницу.              — Пусть ходит, — равнодушно ответила Елена, разливая по трем пустым склянкам из своей сумки жидкость цвета темного изумруда. — Может, чему-нибудь научится. Это мой новый тонизирующий эликсир. Повышает ясность ума. Берите, пригодится перед экзаменами.              Пэнси и Тео взяли склянки с благодарностью. Доверие было завоевано не только умом, но и действиями.              Позже, направляясь в библиотеку, Елена услышала за собой быстрые шаги. Она обернулась. Перед ней был Драко Малфой. Его лицо, наконец, выражало не просто настороженность, а открытый, острый интерес.              — Романова.       — Малфой, — парировала она. — Решил, наконец, заговорить? Или просто планируешь и дальше преследовать меня как призрак?              Уголок его рта дрогнул.       — Ты выставила Забини дураком.       — Он сделал это сам. Я лишь предоставила ему сцену.       — Ты дружишь с Грейнджер.       — Я общаюсь с умными людьми. Тебе это незнакомо?              На ее сарказм он не отреагировал. Вместо этого он подошел ближе.              — Кто ты такая? — спросил он тихо, почти выдохнул. — Зачем ты здесь? Ты не просто какая-то русская авантюристка. Я видел, как Снейп смотрит на тебя. Он так не смотрит даже на… — он запнулся.              — На тех, кто слепо верил в чью-то великую идею? — закончила за него Елена, подняв бровь.              Он сжал губы. В его глазах мелькнула тень былой гордости и боли.              — Ты не понимаешь, как здесь все устроено.              — О, я понимаю прекрасно, — ее голос стал твердым. — Я вижу старые раны, страх и предрассудки. Мой отец… он отправил меня сюда, чтобы я увидела мир за пределами России. И я его вижу. И знаешь что? Мне не нравится эта серая, застывшая картина. Здесь все живут прошлым. Даже ты, Малфой.              Она повернулась, чтобы уйти, но бросила через плечо:              — А насчет того, кто я… Может, ты просто боишься, что я окажусь интереснее, чем все, что ты когда-либо знал.              Она ушла, оставив его одного в коридоре, с лицом, на котором читалась смесь злости, любопытства и чего-то еще, что очень походило на уважение.              Игра действительно начиналась. И Елена Романова была намерена играть по своим правилам.