Глава 3. Танго с жар-птицей

      Инцидент в гостиной Слизерина стал топливом для школьных сплетен на неделю вперед. «Русская отбрила Забини!», «Паркинсон и Нотт взяли ее под крыло», «Малфой с ней заговорил!». Елена парировала все это с невозмутимым спокойствием. Ее репутация была уже не просто «умной новенькой», а человека, с которым лучше не связываться на языке колкостей.              Она продолжала блистать на уроках. На Защите от Темных Искусств, которую теперь вел суровый, но справедливый волшебник из Отряда Авроры, она продемонстрировала не просто безупречное Импедимента, а его модифицированную версию, которую они изучали в Колдовстворце – «Ступенчатый барьер». Заклинание создавало не одну волну силы, а серию последовательных импульсов, сбивающих противника с ног гораздо эффективнее.              Профессор присвистнул от удивления.              — Отлично, Романова! Министерство одобрило бы эту технику для нашего Аврората. Откуда она?              — Из практики, профессор, — скромно ответила Елена. — Когда условия вокруг вынуждают, учишься быть изобретательной.              Гарри Поттер, наблюдавший за этим, с интересом переглянулся с Роном. Даже он был впечатлен.              Но истинное поле битвы для Елены по-прежнему находилось в кабинете зельеварения. Снейп, чья неприязнь к большинству студентов была легендарной, явно делал для нее исключение. Он стал давать ей дополнительные, сложнейшие задания, приносил редкие ингредиенты из своих личных запасов и позволял работать над собственными проектами в его кабинете после уроков.              Однажды вечером, когда Елена колдовала над котелком, пытаясь стабилизировать формулу своего Эликсира ясности мысли, дверь скрипнула. Она подумала, что это Снейп, но на пороге стоял Драко Малфой.              Он выглядел менее надменным, чем обычно. В его позе читалась неуверенность.              — Профессор сказал, я могу взять книгу по Окклюменции, — глухо произнес он, не глядя на нее.              — Книжный шкаф в углу, — Елена не отрывала глаз от своего зелья, где жидкость медленно меняла цвет с фиолетового на серебристый. — Только не тряси полки, а то все рухнет. Включая мое терпение.              Он молча прошел к шкафу, нашел нужный фолиант и замер на месте, будто не решаясь уйти. Воздух в кабинете был густым от ароматов и невысказанных слов.              — Что это? — наконец спросил он, кивнув в сторону ее котла.              — Эксперимент. Попытка объединить свойства Мозгоочистительного зелья и Рассветной росы. Чтобы не просто прочищать память, а усиливать когнитивные функции, — она помешала зелье длинной стеклянной палочкой. — Пока не хочет стабилизироваться. Капризное, как некоторые слизеринцы.              Вместо язвительного ответа он неожиданно шагнул ближе.              — Ты используешь корень женьшеня?              Елена удивленно подняла на него взгляд.              — Использую. Стандартное настаивание.              — Отец… — Драко запнулся, поправив мантии. — У нас в поместье есть старинный рецепт. Там женьшень не настаивают, а перетирают в порошок с замороженными жемчужными лепестками. Говорят, это снимает побочные эффекты на нервную систему.              Они смотрели друг на друга несколько секунд. Это был не вызов, а предложение помощи. Пусть и поданное в характерной для Малфоя манере.              — Интересно, — медленно произнесла Елена. — Жемчужные лепестки… Они бы компенсировали кислотность лунной росы. Спасибо. Я подумаю над этим.              Он кивнул и уже почти вышел, когда обернулся.              — Романова. Будь осторожна с Забини. Он, кажется, серьезно увлекся. И его методы ухаживания могут быть... очень навязчивыми.              — Спасибо за предупреждение, — улыбнулась она. — Но я думаю, справлюсь. В Колдовстворце я научилась не только заклинаниям, но и тому, как вежливо, но твердо отшивать поклонников.              В его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Он ушел.              Совет Драко оказался пророческим. Пару дней спустя, когда Елена возвращалась с тренировки по квиддичу, Забини поджидал ее у выхода из раздевалки с букетом довольно увядших оранжевых лилий.              — Елена! — он шагнул вперед, с трудом сохраняя неловкую улыбку. — Поздравляю с попаданием в резерв! Это... э-э-э... великолепно. Цветы напомнили мне твою страсть к зельеварению. Они... яркие.              — Блейз, — вежливо, но с легкой усталостью в голосе произнесла Елена. — Это очень мило, но я не могу их принять.              — Почему? — его лицо вытянулось. — Малфой? Это из-за него? Я могу предложить тебе куда больше внимания. Я мог бы сопровождать тебя на все занятия, носить твои книги...              В этот момент из-за угла появилась Пэнси Паркинсон. Она оценила ситуацию одним взглядом и сдержанно улыбнулась.              — Блейз, милый, — сказала она, мягко, но настойчиво беря его под руку и отводя в сторону. — Ты же не хочешь, чтобы по замку пошли слухи, что ты отчаянный романтик, который не умеет принимать «нет» за ответ? Это плохо для твоей... репутации светского льва.              Забини покраснел, беспомощно разглядывая букет в своих руках. Он бросил последний жалобный взгляд на Елену, но, пробормотав что-то невнятное под нос, поплелся прочь, понурив голову.              — Спасибо, Пэнси, — сказала Елена, с облегчением выдыхая.              — Пустяки, — отмахнулась та. — Он в общем-то не плохой парень, просто немного... одержим. И не обладает тонким чутьем. — Пэнси посмотрела на нее с непривычной серьезностью. — Но он прав в одном. На тебя смотрят. И не только такие, как он. Будь осторожнее. И... насчет Малфоя. Он уже не тот, кем был. Будь с ним мягче.              Позже, лежа в постели под балдахином с зеленым шелком, Елена думала об этом дне. О странном совете Драко. О его знании зелий. О тени, которая мелькала в его глазах, когда он говорил об отце.              Он был загадкой. Красивой, надменной, раненой загадкой. А Елена Романова всегда обожала головоломки. Особенно те, что были заключены в привлекательную оболочку.              Она засыпала с улыбкой, предвкушая, какие ходы в этой сложной игре последуют завтра.