Глава 13. Тактика одиночки

      Прошло всего пару дней после Турнира. Слава ещё не утихла, и на Елену в коридорах показывали пальцами, но внутри она была похожа на выгоревший фитиль. Пустота, оставшаяся после ночного срыва, заполнилась странной, металлической решимостью — двигаться вперёд, не оглядываясь, не давая себе ни секунды на передышку и самоанализ.              Именно в этом состоянии она зашла в класс Защиты от Тёмных Искусств. Новый профессор, Ирвинг Строгг, бывший мракоборец со шрамом на левой брови, встретил её кивком, в котором читалось уважение, но не восторг.              — Сегодня, — его голос, привыкший отдавать приказы, разрезал болтовню студентов, — мы отработаем тактику группы против превосходящих сил. Вы не всегда будете сражаться один на один. Жизнь — не дуэльный поединок.              Он разделил класс, и сердце Елены на секунду ушло в пятки, когда он назвал её имя.              — Малфой, Забини, Паркинсон, Гойл. Ваш лидер — Романова.              «Хорошо, — мысленно пробежалась она по их сильным сторонам, но ее разум, заточенный на одиночное выживание, автоматически отмечал слабости. Забини — импульсивен. Пэнси — медлительна в реакции. Гойл... балласт. Драко... отвлекающий фактор. Значит, план должен быть таким, чтобы минимизировать их участие и максимизировать ее собственную эффективность. Она будет осью, вокруг которой все вращается. Это единственный способ.»              Они отошли в угол зала для тренировок.              — Хорошо, — начала Елена, её голос прозвучал резковато. Она мысленно уже строила сложные схемы, перебирала комбинации заклинаний. — Я буду на острие. Пэнси, прикроешь мой левый фланг щитами. Драко, дистанционная поддержка, старайся вывести из строя самого опасного противника. Забини...              — А я? — Гойл смотрел на неё пустоватым, но ожидающим взглядом.              Елена на секунду запнулась. Она не думала о нём. В её плане он был статистом.              — Ты... будь готов принять удар на себя, если прорвутся.              Гойл нахмурился, но кивнул.              — Елена, — тихо сказал Драко. — Может, упростим? Простой фронтальный напор...              — Нет, — отрезала она, чувствуя, как её раздражает это вмешательство. Её план был идеален. Он должен был сработать. — Мой вариант эффективнее.              Свисток Строгга возвестил начало. Их противниками были Тео Нотт, возглавлявший свою группу, и ещё трое когтевранцев.              Идеальный план Елены начал рассыпаться с первых секунд.              — Пэнси, щит! — крикнула Елена, уже выходя на позицию.              Прозвучало задержанное на секунду «Протего!», и Елене пришлось резко отпрыгнуть, чтобы избежать чужого заклинания. Её собственный ритм был сбит.              — Драко, бей по Нотту! — она парировала еще один удар.              — Он прикрыт, я не вижу цели! — донесся его голос. Она не предусмотрела, что Тео будет использовать товарища как живой щит.              А Гойл, пытаясь «принять удар», просто шагнул ей под ноги, загородив обзор. Ее идеальный план, в котором каждый был винтиком, трещал по швам, потому что винтики оказались живыми людьми.              — Забини, слева! — скомандовала Елена, парируя удар.              — Занят! — отозвался тот, сражаясь один на один с девушкой-когтевранкой.              Елена, не видя поддержки, инстинктивно начала подменять собой всех. Она металась по полю, пытаясь и атаковать, и прикрывать Гойла, который безнадёжно путался под ногами, и парировать удары по Драко.              — Елена, держись своего сектора! — крикнул Драко, но было поздно.              Она увидела, как один из когтевранцев целится в спину Пэнси. Рассудок кричал, что та должна сама почувствовать угрозу. Но тело среагировало быстрее. Резким движением палочки она швырнула в того студента ослепляющую вспышку. Заклинание было слишком мощным. Оно не просто ослепило противника — оно отбросило его прямо на Гойла.              И тут же раздался оглушительный roar. Гойл, сбитый с ног, рефлекторно выпустил заклинание Флиппендо от неожиданности. Красный сгусток энергии, не встретив цели, понёсся через всё помещение и угодил... в саму Елену.              Удар в грудь был сокрушительным. Её отбросило на несколько футов назад. Она ударилась о стену и осела на пол, в ушах оглушительно звенело, мир поплыл перед глазами. Последнее, что она увидела, прежде чем потерять сознание на пару секунд, — это победную ухмылку Тео Нотта и его команду, празднующую успех.              Она очнулась от того, что профессор Строгг склонился над ней. Рядом стоял Драко, его лицо было бледным и напряжённым. Пэнси и Забини молчали. Гойл выглядел совершенно потерянным.              — Всё, — сказал Строгг, помогая ей подняться. Его взгляд был твёрдым. — Упражнение окончено. Поражение команды Романовой.              Когда зазвенел звонок, Строгг задержал её.              — Романова. На минуту.              Слова профессора прозвучали как приговор, и он эхом разнесся по внезапно онемевшему залу. Елена, все еще пытаясь отдышаться, чувствовала на себе десятки взглядов. Пэнси и Тео смотрели на нее с нескрываемой жалостью и растерянностью. Забини отводил глаза, будто ему было стыдно за собственное участие в этом провале. Но хуже всего были взгляды других слизеринцев — не столько злорадные, сколько разочарованные. Они привыкли видеть в ней несокрушимого лидера, эталон успеха, а теперь наблюдали, как их звезда падает с небес, да еще и увлекает за собой всю команду. Хуже всего был взгляд Драко — не осуждающий, но... понимающий. И от этого становилось еще больнее. Команда Тео, празднуя победу, старалась не смотреть в их сторону, но несколько когтевранцев не скрывали ухмылок. Впервые за долгое время Елена почувствовала жгучую краску стыда на своих щеках.              — Ваш личный уровень владения магией не вызывает сомнений, — начал он без предисловий. — Но командная работа — это не то, где можно блеснуть личным мастерством. Вы сражались с собственными товарищами, пытаясь их тащить, вместо того чтобы вести. Вы не видели их слабостей и сильных сторон. Вы видели лишь помехи для выполнения вашего гениального плана.              Каждое его слово било точно в цель, больнее любого «Конфринго».              — Пока вы не научитесь доверять тем, кто с вами в строю, и использовать их потенциал, а не подменять его своим, вы будете нести потери. На тренировке сегодня это был ваш провал. В реальном бою это будут трупы. Понятно?              Она не смогла выдержать его взгляд и опустила глаза, кивнув.              — Понятно, профессор.              Выйдя из класса, она не пошла в Большой зал. Она свернула в первый попавшийся пустой коридор и прислонилась к холодной каменной стене, закрыв глаза. Физическая боль от ударов была ничтожной по сравнению с жгучим стыдом и унижением.              Она прислонилась к холодной каменной стене, закрыв глаза, пытаясь загнать обратно предательскую влагу, выступившую на глазах. Физическая боль от ударов была ничтожной по сравнению с жгучим стыдом и унижением. Она проиграла. Не в зельеварении, где всё подчинялось её воле и разуму. А там, где всё зависело от других. Где её контроль оказался иллюзией.              И сквозь гул в ушах пробился тихий, ядовитый шепот из прошлого: «И чего ты добилась? Быть второй? Быть всего лишь тенью?»              — Видишь? — прошептала она в холодный камень, и голос ее сломался. — Я не идеальна. Я могу проигрывать. Я... я не как ты.              И в этот момент она поняла страшную вещь. Её боязнь «быть второй» была не только страхом исчезновения. Это был страх не соответствовать. Не дотянуть до того недостижимого идеала, который она сама же и создала. А сегодня она этому идеалу изменила. И это падение оказалось куда страшнее, чем просто не взлететь. Оно означало, что призрак был прав. И от этого осознания в горле встал плотный, болезненный ком.