Глава 16. Утро после

      Елена проснулась от странного чувства тяжести и тепла. Открыв глаза, она увидела белую рубашку перед собой и почувствовала под щекой ритмичное биение сердца. Память нахлынула волной — лаборатория, пар, пьянящий аромат, отчаянные прикосновения в темноте.              Она лежала, прижавшись спиной к груди Драко, его рука тяжело легла на ее талию, а дыхание ровно шевелило её волосы. В сером утреннем свете, пробивавшемся сквозь воду за окном, все выглядело ирреально и пугающе интимно.              Она осторожно попыталась отодвинуться, но его рука непроизвольно сжалась, удерживая ее на месте. Он проснулся. Она почувствовала, как его тело напряглось, стоило ему осознать ситуацию.              Мгновенная тишина стала густой и невыносимой. Затем он убрал руку, как будто обжегся.              Елена села на кровати, не глядя на него, натягивая на себя одеяло. Она слышала, как он зашевелился, встал, начал искать свою разбросанную одежду.              — Елена, — его голос был хриплым от сна и чего-то еще. Он стоял, уже почти одетый, но выглядел более уязвимым, чем когда-либо, с растрепанными волосами и помятой рубашкой.              — Драко, — она наконец посмотрела на него. В ее взгляде не было укора, только усталая ясность. — Мы не предохранялись.              Он замер, и по его лицу пробежала тень страха — не последствий, а ее реакции, того, что он все испортил в самый первый день.              — Я... я не подумал, — прошептал он, и это было чистой правдой, звучавшей как признание в собственной непростительной глупости. — Я так боялся, что ты передумаешь, что... забыл обо всем на свете. Прости.              Он сглотнул, собираясь с духом.              — Я принесу тебе зелье. Сейчас же. Из лазарета или... у Снейпа в запасах точно есть. Дай мне десять минут.              В его голосе сквозила отчаянная решимость все исправить. Она кивнула, видя его искреннее раскаяние.              — Хорошо.              Он сделал шаг к двери, но замер, сжав ручку.       — То, что произошло... — он начал, глядя на дверь.              — Было следствием неудачного эксперимента, — закончила за него она, ее голос прозвучал удивительно ровно. — Мы оба это понимаем. Это ничего не значит, ты уже говорил это.              Он резко кивнул, будто ждал именно этих слов.       — Ничего не значит. — Он повернул ручку. — Я... у меня дела.              Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком.              Елена сидела на кровати еще несколько минут, глядя на пустое пространство, где он только что был. Воздух все еще пах им — его одеколоном, потом и едва уловимым ароматом их общей страсти. Внезапно по ее щеке скатилась предательская слеза. Она смахнула ее с яростью. Это была глупость. Слабость. Он был прав. Это ничего не значило.              Она приняла душ, смывая с себя следы его прикосновений и запах зелья. Одевшись, она снова была Еленой Романовой — собранной, умной, неуязвимой. Она спустилась в гостиную.              Забини, сидевший у камина, тут же подскочил, увидев ее. На его лице сияла привычная, добродушная улыбка.       — Елена! Прекрасно выглядишь. Слушай, в Хогсмиде сегодня открывается новая кондитерская, говорят, там готовят что-то невероятное с трюфелями из Эквадора. Не составишь мне компанию?              Обычно она бы мягко отказала, найдя вежливую отговорку. Но сегодня утром его простое, настойчивое обожание казалось глотком свежего воздуха после ледяного душа реальности с Драко. Это был шанс доказать самой себе, что она может двигаться дальше. Что она свободна.              Она улыбнулась Забини, вложив в улыбку всю свою харизму.              — Знаешь, Блейз, а почему бы и нет? Только предупреждаю, я строгий критик.              Забини расплылся в счастливой улыбке, не веря своему везению.              — Отлично! Встречаемся у ворот в два?              — В два, — подтвердила она.              В этот момент из спален вышел Драко. Он был безупречно одет, его волосы были уложены, а лицо — привычная маска холодного безразличия. Но его взгляд, скользнув по Елене и Забини, стал острым, как лезвие. Он услышал.              — Малфой, — кивнул Забини, все еще сияя.              Драко проигнорировал его. Его глаза были прикованы к Елене. В них читалось нечто темное и бурлящее.\              — Романова, — его голос был тихим, но каждый слог был отточен, как нож. — Наш проект. Не забудь.              — Не забуду, — парировала она с такой же ледяной вежливостью. — Удачи с твоими... делами.              Она развернулась и пошла прочь, к выходу из гостиной, чувствуя его взгляд, прожигающий ей спину. Забини, не понимая подоплеки, но счастливый, последовал за ней.              Драко стоял неподвижно, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Вид Елены, так легко соглашающейся на свидание с этим настойчивым болваном, после всего, что было между ними всего несколько часов назад... это вызывало в нем слепую, яростную ревность. Он понимал всю иррациональность этого чувства. Это он настаивал, что «ничего не значит». Но видя, что она готова воплотить это в жизнь, он готов был сойти с ума.              Он смотрел, как она уходит, ее каштановые локоны переливаются на свету, и впервые за долгое время Драко Малфой почувствовал себя абсолютно, беспомощно проигравшим. И единственный человек, который мог бы это исправить, только что ушла на свидание с другим.