Глава 18: «ТЁМНОЕ ЗЕРКАЛО»

      Сон о Драко не давал покоя. Это видение, это ощущение его пробуждения под её прикосновением, жило в ней тёплым, трепетным угольком, одновременно согревая и обжигая. Месяц. Всего месяц, чтобы превратить сон в явь. И для этого ей нужен был инструмент. Опасный, запрещённый, но единственный, который мог сработать.       Она провела ночь в архивах Св. Мунго, среди пыльных фолиантов и пахнущих временем свитков. Она искала то, о чём лишь смутно слышала — «Онейромантию Принуждения». Искусство вторжения и управления сновидениями.       Нашла она это в запертом шкафу с грифом «Тёмные Практики — Запрещено». Тонкий, потрёпанный манускрипт без опознавательных знаков. Страницы были испещрены не только текстом, но и зарисовками — искажёнными лицами, кричащими в ужасе, лабиринтами из кошмаров, фигурами сновидцев, запертыми в клетках их же собственных фобий.       Метод был разработан не для лечения. Он был орудием пытки и допроса. Психомант, именуемый в тексте «Судьёй», проникал в сон цели и методично разрушал его, подменяя образы, усиливая страхи, доводя сознание до предела, пока оно, чтобы избежать уничтожения, не выдавало спрятанную правду. Это была игра на самых тёмных струнах человеческой психики. Многие «Судьи», как гласили приписки на полях, сходили с ума сами, не в силах вынести увиденного или стерев границу между чужой иллюзией и собственной реальностью.       Гермиона читала, и её тошнило. Это было всё, против чего она всегда боролась — насилие над личностью, пусть и во имя «высокой цели». Но что оставалось? Смотреть, как Драко увозят, чтобы он вечно бродил в своих кошмарах? Или использовать инструмент зла, чтобы попытаться совершить добро?       Она выбрала второе. Но ей нужна была тренировка. Войти в сон Драко, не зная техники, было самоубийственно. И тут её взгляд упал на папку Руквуда.       Он был идеальным полигоном. Его разум был пуст, заблокирован. Риск навредить ему был минимален — там нечему было причинять вред. Но риск для неё самой — колоссален. Она собиралась сознательно ступить на территорию, которую её предшественники использовали для пыток.              

ЛИЧНЫЙ ЖУРНАЛ.

      Я держу в руках инструкцию по пыткам. Я изучаю её, чтобы применить на одном человеке, надеясь спасти другого. Где здесь добро? Где здесь зло? Я запуталась окончательно. Может, Прентисс права. Может, я уже перешла ту грань, где целитель становится тем, с кем борется.       Но я не могу остановиться. Видение его пробуждённых глаз... оно стало для меня навязчивой идеей. Я должна это сделать. Даже если мне придётся заглянуть в самую бездну. Даже если часть меня останется там навсегда.       Прости, Август Руквуд. Я использую тебя. Ты — средство. И в этом моё самое большое падение.              Она отложила блокнот, чувствуя горечь во рту. Она никогда не думала, что способна на такое циничное, отстранённое использование другого человека. Даже такого, как Руквуд.       Вечером, убедившись, что в отделении тихо, она вошла в его палату. Он лежал в той же позе, его пустой взгляд был устремлён в потолок. Она села рядом, положила руки на его неподвижные ладони и закрыла глаза.       Вход был иным, чем в кошмар Драко. Не погружением в омут, а скольжением по гладкой, холодной поверхности. Она оказалась в пустоте. Не в чёрной, а в серой, бесконечной, без ориентиров и звуков. Это и был его разум — выжженная земля.       Согласно манускрипту, ей нужно было не наблюдать, а действовать. Создать нечто из ничего. Навязать сон.       Она сконцентрировалась, представляя себе простой образ. Дверь. Обычная, деревянная дверь, стоящая посреди серости. Её воля, её магия медленно материализовала её. Дверь возникла, колеблясь, как мираж.       Теперь нужно было её «оживить». Наполнить значением. Она мысленно вложила в неё идею «выхода», «тайны», «прошлого». Дверь стала более плотной, реальной.       Следующий шаг был самым отвратительным. Ей нужно было создать угрозу. Нечто, что заставило бы заблокированное сознание прореагировать, проявить себя. Она создала тень. Бесформенную, тёмную массу, которая начала медленно ползти к двери с той стороны, издавая тихий, скрежещущий звук.       Она наблюдала, чувствуя, как её собственная душа сжимается от отвращения. Она стала Судьёй в этом пустом месте.       И случилось нечто. Серая пустота дрогнула. Это было едва уловимо, словно лёгкая рябь на воде. Тень, которую она создала, на мгновение отпрянула. Руквуд, вернее, то, что от него осталось, инстинктивно отреагировало на угрозу. Не осознанно, а на уровне рефлекса.       Она усилила давление. Представила, как тень обволакивает дверь, начинает её поглощать. Пустота вокруг заволновалась сильнее. Она почувствовала слабый, едва уловимый импульс страха. Не человеческого страха, а страха механизма, который чувствует сбой.       И тогда, в самой глубине этого ничего, она уловила обрывок. Не мысль, не образ. Скорее... эхо. Эхо заклинания. Сложного, витиеватого, построенного на принципах, которые она отчасти узнавала. Это была защитная матрица. Та самая, что держала его разум в блокаде.       Она не стала идти дальше. Она резко разорвала контакт.       Очнувшись, она схватилась за мусорное ведро и склонилась над ним. Ее вырвало водой и остатками сэндвича. На этот раз — от осознания содеянного. Она только что мучила пустую оболочку человека. Пусть и во имя спасения другого. Она использовала тёмное искусство и почувствовала его вкус — холодный, металлический, сладковато-гнилостный.       Она сидела на полу палаты Руквуда, обняв колени, и тряслась. Она плакала. Не из-за страха или отвращения к себе. А из-за простого, непреложного факта: чтобы спасти одного, ей пришлось стать палачом для другого. Пусть и символическим.       Но она получила то, за чем пришла. Она почувствовала структуру заклятья. Она была сложной, но не непостижимой. И она была... знакомой. В её основе лежали те же принципы, что и в «Химере» Драко. Та же попытка переписать, скрыть, заблокировать. Только если «Химера» была сбоем, уродливым мутантом, то защита Руквуда была чистым, отточенным оружием.       Она поднялась на ноги, вытерла лицо и посмотрела на Руквуда. Он лежал так же неподвижно. Ничего не изменилось. Но для неё всё изменилось.       — Прости, — прошептала она ему. — Но твоя тайна... она поможет мне спасти его. И, возможно, в этом есть какой-то смысл.       Она вышла из палаты, чувствуя себя грязной, запятнанной. Но вместе с тем — сильной. Теперь она знала врага в лицо. И у неё было оружие. Опасное, дьявольское, но оружие.       Она шла по коридору к палате Драко, и в её голове уже строился план. Она не будет пытать его. Нет. Она будет использовать полученные знания, чтобы не сломать его кошмар, а... переписать его. Стать не Судьёй, а Создателем. Она найдет способ его разбудить.       Цель оправдывает средства? Нет. Но иногда нет других средств, кроме тёмных. И ты идешь на сделку с совестью, надеясь, что свет в конце туннеля окажется не иллюзией, а тем самым ясным взглядом серых глаз, который она видела во сне.