Глава 2, в которой Эван Уокер становится водителем фургона

      Подземный паркинг был похож на бетонный склеп. Здесь пахло сыростью, холодным камнем и старым бензином. Эван Уокер сидел за рулем белого фургона без опознавательных знаков, припаркованного в самом темном углу, между двумя массивными колоннами. Его ладони так вспотели, что он уже в пятый раз вытирал их о колени своих потертых джинсов. Сердце колотилось о ребра с такой силой, что, казалось, этот стук гулко разносится по всему паркингу.       "Просто сиди и жди сигнала", — сказал Майло.       "Сигнал" — это когда двое его "помощников", чьих лиц Эван толком и не запомнил, погрузят тело в кузов. Эвану не нужно было ничего делать. Только вести машину. Ему даже не дали оружия, и эта мысль одновременно успокаивала и приводила в ужас. Его единственным средством защиты был тяжелый баллончик со снотворным, который лежал на пассажирском сиденье и казался ему абсолютно бесполезным.       "Ты не убийца, Уокер. Ты просто водитель. Отвезешь, посидишь с ним, вернешься. Долг закрыт".       Эван вцепился в руль, повторяя это как мантру. Ради мамы. Ради мамы. Ровно в 8:52 утра тишину нарушил четкий, размеренный цокот. Цок... цок... цок. Это был звук дорогих, жестких кожаных подошв о бетон. Он приближался.       Эван вжался в сиденье, скосив глаза на боковое зеркало.       Вот он. Мужчина с фотографии. Он был безупречен. Темно-синий костюм сидел на нем так, словно его шили прямо на нем. Темные вьющиеся волосы, чуть длиннее, чем положено, падали на лоб с тщательно продуманной небрежностью. Он шел с таким видом, будто этот паркинг принадлежал ему, а Эван был просто мелкой деталью интерьера, недостойной внимания. Типичный богатый ублюдок, бухгалтер, укравший кучу денег. Эван почувствовал прилив слабой, бессильной злобы.       Из-за соседней колонны вышли двое. Крупные, в одинаковых неприметных куртках. Они двинулись наперерез.       Мужчина остановился. Эван ожидал чего угодно: крика, попытки бегства, страха, однако тот не выказал ничего, кроме легкого раздражения.       — Джентльмены, — его голос был спокойным, с легким, едва уловимым акцентом, и донесся до Эвана даже сквозь закрытое окно. — Если это ограбление, то вынужден вас разочаровать. Я не ношу наличные, это vulgaire.       Один из громил шагнул вперед, доставая из кармана баллончик. Бухгалтер театрально вздохнул. Громко, с чувством.       — Oh, mon Dieu, non... Серьезно? Сегодня? У меня назначена встреча в десять, я ее так долго ждал. Вы хоть представляете, как...       Громила прыснул ему прямо в лицо.       Мужчина покачнулся. Его глаза удивленно расширились, прежде чем закатиться. Он неловко завалился на бок и мешком осел на грязный бетон.       — Чисто, — прохрипел один. — Грузи.       Задние двери фургона распахнулись. Эван зажмурился в тот момент, когда похищенного человека бесцеремонно ввалили внутрь, как мешок с удобрениями. Раздался глухой стук. Двери захлопнулись, погрузив кузов во мрак.       Один из громил стукнул кулаком по боковой двери.       — Езжай, Уокер! Ключи от наручников на связке. Не развязывая его, пока не доберетесь, а там уже разберешься с наручниками. И выкинь его телефон, как доедешь до леса.       Эван судорожно повернул ключ зажигания. Мотор взревел. Он выехал с паркинга, не смея посмотреть в зеркало заднего вида.       Он вел машину почти час, прежде чем съехал на пустынную, заросшую лесом дорогу. Как по инструкции. Он заглушил мотор. Тишина давила на уши. Ему нужно было забрать телефон.       Дрожащей рукой он открыл перегородку, отделявшую кабину от кузова, и включил тусклую лампочку. Мужчина лежал на боку, руки были стянуты за спиной веревкой. Он был без сознания. Эван полез в карман его пиджака. Ткань была невероятно мягкой. Он вытащил смартфон, явно дорогой, и уже собирался закрыть перегородку, когда сзади раздался стон.       Это был не стон боли. Это был недовольный, почти капризный стон человека, которого разбудили слишком рано.       — М-м-м... quelle horreur... Эта дрянь. Они использовали хлороформ? Это же прошлый век. Ужасно сушит слизистую...       Эван замер.       Мужчина медленно, очень медленно сел. Он моргнул, привыкая к тусклому свету. Его первой реакцией было не "Где я?", а "Оно сушит слизистую". Он посмотрел на свой пиджак, на который прилипла какая-то грязь с пола фургона.       — C'est sale!       Его лицо исказилось в гримасе такого неподдельного отвращения, что Эван на секунду забыл, кто из них похититель.       — Ну, — произнес мужчина, наконец-то удостоив Эвана насмешливым взглядом серых глаз. Он осматривал его с головы до ног, как энтомолог — жука. — L'intérieur... ...конечно, оставляет желать лучшего. Десять баллов за функциональность, ноль за эстетику. И пахнет... отчаянием.       Эван молчал, сжимая в руке чужой телефон.       — Ты кто? — спросил мужчина. Его голос был ровным, даже скучающим. — Ты водитель? Ты выглядишь слишком нервным для профессионала. У тебя руки дрожат. Не пей столько кофе перед работой, это вредно для сердца.       — Заткнись! — выдавил из себя Эван. Голос прозвучал жалко и пискляво, сорвавшись на фальцет.       — "Заткнись"? — мужчина приподнял бровь. — Quelle faible... мотивационная речь. Ты должен был сказать что-то вроде: "Еще одно слово, и я прострелю тебе колено". Но у тебя нет пистолета, так? Иначе ты бы им уже тыкал мне в лицо. У тебя только тот баллончик с этой гадостью.       Эван похолодел.       — Откуда ты...       — L'odeur. От тебя пахнет страхом и той дрянью, которой вы меня усыпили, — мужчина поморщился, пытаясь подвигать руками, связанными за спиной. — Итак, давай проясним. Меня похитили. Encore. Вы хоть знаете, кто я?       — Знаем, — сказал Эван, пытаясь придать голосу твердость. — Ты бухгалтер. Который слишком много задолжал.       Мужчина замер. На его лице промелькнула тень удивления. А потом он рассмеялся.       Это был не истерический смех. Это был искренний, глубокий, абсолютно веселый смех человека, которому только что рассказали лучший анекдот в его жизни. Он хохотал, запрокинув голову, не обращая внимания на свое унизительное положение.       — Бухгалтер! Mon Dieu! Они сказали вам, что я бухгалтер!       — Прекрати смеяться! — крикнул Эван, чувствуя, как паника подступает к горлу. Этот человек был сумасшедшим.       — Не могу! — выдохнул тот, отсмеявшись и вытирая выступившие слезы о плечо своего дорогого пиджака. — О, это гениально! Это лучшая шутка за весь год!       Он глубоко вздохнул, успокаиваясь, и снова вперил свой насмешливый взгляд в Эвана.       — Меня зовут Жан Лоран. Жан-Мари Лоран, — произнес он с идеальным, певучим французским произношением, которое было невозможно повторить.       — Что? — переспросил Эван. — Ж... Шон? Ло... Лорен?       Мужчина закрыл глаза и тяжело, страдальчески вздохнул.       — C'est assez. Хорошо, ладно. Тогда просто Джин. Джин Лоран. — Он усмехнулся. — Да, comme la boisson. Верно. Так мы оба сохраним достоинство. В основном, конечно, я. Тебя самого как звать, водитель?       — Я... я Эван Уокер, — он не был уверен, что можно было говорить заложнику свое настоящее имя, но сказал, сам не поняв почему.       Джин снова окинул взглядом Эвана и грязный кузов фургона.       — ...Полагаю, у меня начинается незапланированный отпуск. Куда едем, водитель? Надеюсь, там хотя бы кровать мягкая.