Глава 5, в которой Джин Лоран требует гигиены и интеллектуальной пищи

      Эван вернулся с яйцами, хлебом и самым дешевым зерновым кофе, какой смог найти. Он чувствовал себя выжатым.       — Enfin! — выдохнул он, когда Эван вошел. — Я думал, ты решил умереть там, в городе, от стыда за тот гастрономический ужас. Давай сюда.       Эван молча протянул пакет. Джин, звеня наручниками, заглянул внутрь.       Он достал яйца. Кивнул.       — Acceptable.       Он достал хлеб.       — Passable.       Он достал пачку зернового кофе.       — Attends. — Он прищурился. — Зерновой? Какой зерновой? Это Арабика? Или эта дешевая Robusta? — Он принюхался. — Оно пахнет, как жженые покрышки!       — Это все, что было! — огрызнулся Эван.       — Допустим, — сказал Джин, когда Эван поставил пакеты. — Яичницу сделаешь сам. А теперь мне нужно... привести себя в порядок. После твоего фургона я чувствую себя так, будто меня облизала корова. Где здесь ванная?       Эван кивком указал на шаткую дверь в углу.       Джин вошел внутрь. Секунду было тихо. А потом из ванной раздался вопль. Это был не крик страха. Это был вопль ужаса, смешанного с таким отвращением, что Эван поперхнулся.       Джин Лоран вылетел из ванной, как ошпаренный.       — INACCEPTABLE! Эван! Нам нужно серьезно поговорить!       — Что опять?!       Джин с непередаваемым омерзением держал двумя пальцами обмылок хозяйственного мыла.       — Это что?!       — Мыло, — тупо ответил Эван.       — Это? Ты называешь это мылом? Этим можно пытать людей в Гуантанамо! Я чувствую, как старею с каждой секундой из-за этого... du savon!       — У меня другого нет...       — Тогда иди и добудь! Укради! Роди! Мне нужен увлажняющий крем, тоник с гиалуроновой кислотой и хотя бы приличный шампунь. Иначе я отказываюсь есть, пить и дышать, и моя смерть будет на твоей совести!       Джин Лоран подошел к Эвану вплотную. Его глаза метали молнии.       — А теперь слушай меня, petit іdiot. Ты едешь в город. Immédiatement.       Он выхватил у Эвана из кармана блокнот и ручку и, несмотря на наручники, начал быстро царапать список.       — Un hydratant. Un tonique. И un savon... pour le visage!       Эван выхватил у него список. Он не мог прочитать ни слова. Все было написано, пусть и идеальным, каллиграфическим почерком, но на французском.       — Я не понимаю, что здесь...       — Разберешься! — отрезал Джин. — Это будет твой тест, Уокер. Твой тест на IQ и умение пользоваться переводчиком. А теперь va-t'en!       В тот день Эван съездил в город еще дважды.       К вечеру Джин был чистым (насколько это было возможно), сытым (яичница, которую он заставил Эвана переделывать трижды, потому что "белок должен схватиться, а желток — остаться жидким, mon Dieu, это же основы!"), и ему стало скучно.       — Эван, — позвал он из своего угла. Эван сидел на диване, пытаясь читать конспекты. — Я чувствую, как мой IQ падает. Если я пробуду здесь еще час без ментальной стимуляции, я начну разговаривать с пауками. В этом доме есть хоть одна книга, которую не стыдно взять в руки?       Эван с тяжелым вздохом достал из рюкзака единственную книгу в уже потрёпанной мягкой обложке, которая у него была.       — "Кровавая месть в полночь".       Джин взял книгу двумя пальцами.       — "Детектив Джон Смит был крутым копом, которому нечего терять..." О боже. Какое клише. Я уже знаю, кто убийца. Это дворецкий.       — Там нет дворецкого.       — Тогда это садовник, — отмахнулся Джин. Он открыл первую страницу. — У тебя нет ничего другого? Достоевский? Кафка? Хотя бы медицинский справочник?       Эван просто хотел, чтобы он заткнулся и начал читать.       — Это все, что есть, — буркнул он.       — Bien, — Джин тяжело вздохнул. — Это... или начать проводить твой психоанализ, Уокер. А поверь мне, ты этого не хочешь. Это будет очень короткая и очень депрессивная сессия. Très déprimant. Ладно. Буду читать это. Иронично.       Эван думал, что наступит тишина. Он ошибся. Тишина продлилась ровно тридцать секунд.       — Écoutez! — раздался возмущенный голос Джина. Эван открыл глаза. Джин смотрел в книгу с выражением ужаса.       — Ты только послушай эту прозу, Уокер! "Дождь падал тяжело, как маленькие, мокрые пули".       Он поднял взгляд на Эвана.       — "Мокрые пули"! Quoi?! А какие еще бывают пули? Сухие? Sèches? Это что, поэтический гений? Quel...       — Просто читай молча! — взмолился Эван.       — Молча?! — оскорбился Джин. — En silence?! Как я могу молчать, когда становлюсь свидетелем преступления против языка?       Он продолжил читать, но теперь уже вслух, с ядовитой, театральной дикцией.       — "О, вот! Он нашел труп. И он... он что?!" — Джин подскочил. — Он касается его! Il le touche! Без перчаток! Quel idiot! Он же уничтожает все улики! Toutes les preuves! Этот "Детектив Смит" не смог бы найти собственный зад, даже если бы у него была карта и обе руки свободны!       Эван накрыл голову подушкой. Но голос Джина пробивался и сквозь нее.       — "Она была красива, даже в смерти". C'EST PAS VRAI! Опять! Encore! Какое клише! А где livor mortis? Где rigor mortis? Где l'odeur? Этот автор не писатель, Уокер! Он... он criminel!       Это продолжалось два часа. Два часа Эван слушал детальный разбор каждого сюжетного промаха "Кровавой мести в полночь" с язвительными комментариями на франко-английском.       — Нет, ну ты посмотри! Что это за описание яда? "Яд, от которого жертва мгновенно умерла". Гениально! А какой? Цианид? Рицин? Тетродотоксин? Автор — имбецил.       В три часа ночи Эван, который пытался уснуть на диване, услышал шепот:       — Эван. Ты спишь?       — ...уже нет.       — Я тут думал о падении Римской империи. Как считаешь, основной причиной была коррупция элит или всё-таки отравление свинцом из водопровода? Я склоняюсь к свинцу... Alors...       Эван накрыл голову подушкой.