Глава 8, в которой Джин Лоран находит новый источник вдохновения (и отчаяния)

      Наступил третий день. Эван проснулся не от шума. Он проснулся от тишины, которая внезапно прервалась тихим, ритмичным... ​      Щелк.       ...Пауза...       Щелк.       ​Эван замер, прислушиваясь. Звук доносился из комнаты Джина. ​      Щелк... Фшшш. ​      Он рванул с дивана, врываясь в комнату.       Она была почти темная.                   Единственным источником света было крошечное, колеблющееся пламя. ​Джин Лоран сидел на полу, скрестив ноги, в позе трагического созерцания. Перед ним стояла старая ржавая миска, которую Эван использовал для мытья посуды.       В миске уже догорала обложка «Кровавой мести в полночь».       ​Щелк. Фшшш.       Пламя зажигалки на секунду осветило его лицо снизу, делая его похожим на демона из третьесортного ужастика. Джин методично вырывал страницы, поджигал их и бросал в миску.       ​До Эвана дошло не сразу.       Запах дыма. Огонь в деревянном доме. И...       — Зажигалка! — выдохнул Эван. ​      Он в ужасе смотрел, как Джин вырвал следующую главу.       У него. Все это время. Была. Зажигалка.       Он мог поджечь матрас. Он мог поджечь дом. Он мог сжечь Эвана, пока тот спал. ​      — Туши! — заорал Эван, бросаясь к ведру с водой. — Ты псих?!       ​Он рванулся вперед, чтобы выхватить зажигалку и залить огонь.       ​Джин не встал. Он даже не дернулся. Он просто поднял на Эвана глаза.       Щелк. Фшшш.       Пламя снова вспыхнуло, осветив его холодное, абсолютно спокойное лицо.       ​— Ne me touchez pas, — произнес он тихо, но с такой ледяной властностью, что Эван замер на полпути.       ​Эван застыл. Он был похитителем. Он был тем, кто должен был контролировать ситуацию. Но этот приказ, произнесенный тоном человека, отдающего распоряжение прислуге, парализовал его.       ​Джин медленно, с наслаждением, вырвал последнюю страницу — ту самую, где раскрывался убийца.       Он поднес к ней зажигалку. ​      — Я закончил, — прошептал он, глядя, как горит бумага. — Это. Было. Худшее. Что. Я. Читал. В. Своей. Жизни!       Он тяжело дышал, глядя на поверженного врага.       — Убийцей оказался не садовник! Им оказался брат-близнец, о котором не упоминалось ни разу за всю книгу! Un jumeau! Какая дешевка! Какая интеллектуальная импотенция!       Он встал, элегантно отряхивая пыль с колен (хотя пыли там не было).       Эван, наконец очнувшись, посмотрел на миску, потом на Джина, потом снова на миску.       — Ты... — Эван сглотнул. — Отдай зажигалку.       Джин посмотрел на серебряный предмет в своей руке так, будто видел его впервые.       — Ах, это? — Он презрительно фыркнул. — Prenez.       Он небрежно бросил зажигалку Эвану. Тот поймал ее с такой паникой, будто это была граната.       — Я требую сатисфакции, — продолжил Джин. — Мой мозг отравлен. Он требует противоядия.       — У меня нет других книг! — Эван уже был на грани истерики.       — Я не про книги! Книги ты выбирать не умеешь! — Джин прошелся по комнате, схватившись за голову. — Мне нужно... мне нужно что-то движущееся. Что-то настолько тупое, чтобы оно вытеснило этот сюжетный яд из моей головы! Эван растерянно огляделся. И тут его взгляд упал на угол комнаты. Там, на старой тумбочке, покрытый слоем пыли, стоял он. Маленький, пузатый телевизор из девяностых.       — Там... — Эван неуверенно ткнул пальцем. — Есть телевизор. Но я не думаю, что он работает. И тут нет антенны...       — Donnez-moi ça! — бросил Джин, чуть ли не подбегая к телевизору.       Следующий час Эван был свидетелем чуда. Джин Лоран, используя свои познания во всем на свете, заставил эту реликвию работать. Он оторвал кусок проволоки от плинтуса, прикрутил ее к антенному входу, поплевал на контакты, постучал по корпусу (научно, как он утверждал) и заставил Эвана держать эту импровизированную антенну в разных позах, стоя на одной ноге.       — Левее, Уокер! Ты теряешь сигнал! Выше! Выше, idiot! Ты держишь ее как дохлую рыбу!       И вдруг экран зашипел и выдал картинку. Мутную, в "снегу", но картинку.       На экране, в плохо освещенной студии, двое людей кричали друг на друга. "...но я беременна, Родриго! И этот ребенок твой!" "Никогда! Я люблю твою сестру-близнеца Хуаниту!"       Джин Лоран замер.       — Attendez... — прошептал он. Он подошел вплотную к экрану, вглядываясь в рябь.       — Уокер, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — Что это?       — Понятия не имею. Какой-то дневной сериал. "Страсти по Хуаните", кажется.       — У нее ужасная прическа, — констатировал Джин. — И этот Родриго. Посмотри на напряжение его musculus levator labii superioris. Он врет! Он врет, что любит Хуаниту! Он все еще влюблен в эту блондинку, которая была в прошлой сцене!       Эван молча смотрел, как его заложник прилип к экрану, на котором разворачивалась самая дешевая мыльная опера в истории человечества.       — Это... — выдохнул Джин, садясь на пол прямо перед телевизором. — Это отвратительно. Это бездарно. Диалоги писал человек, у которого словарный запас как у хлебушка. Он не отрывал взгляда от экрана. — Мне нравится.       Так начался третий день. Джин Лоран, одетый в свитер с оленем, сидел на пыльном полу в полуразрушенном коттедже в лесу и смотрел сериал про беременную горничную.       Он сидел так два часа. Молча. Пока не пошли титры.       Он медленно повернул голову к Эвану. Его лицо было серьезным, как у врача, который собирается сообщить плохие новости.       — Эван, — сказал он. — У нас проблема.       — Какая? — сглотнул Эван.       — Серия закончилась. А следующая только завтра. Он встал.       — Я не переживу эту ночь в неведении. Мы должны найти способ узнать, что будет дальше. И... — он посмотрел на пустую бутылку из-под вина. — ...смотреть такое на трезвую голову — это варварство. Ты поедешь в город.