Глава 9, в которой Эван Уокер становится мальчиком на побегушках у собственного заложника

      Эван Уокер стоял у двери, засунув руки в карманы. Он был похитителем. Он держал в заложниках опасного (или, по крайней мере, очень богатого) человека. И этот человек только что дал ему список покупок.       — ...и не тот уксус, что ты принес вчера и который по чьей-то преступной ошибке был назван вином, — наставлял его Джин Лоран, который снова уселся на койку, как на трон. Он был в своем свитере с оленем, и это придавало всей сцене оттенок безумного рождественского утренника.       — Возьми что-нибудь... сносное. В коробке, если понадобится. Я уже готов пожертвовать стеклом ради содержания. И печенье. С шоколадной крошкой. И сыр. Самый дешевый бри, какой найдешь. Я хочу иронично страдать.       — Ты... ты понимаешь, что я могу просто не вернуться? — тихо спросил Эван. Это была последняя попытка вернуть себе хоть каплю контроля. Джин Лоран оторвал взгляд от пыльного угла и посмотрел на Эвана. Его взгляд был долгим, оценивающим и абсолютно лишенным страха.       — Куда ты пойдешь, Уокер? — спросил он мягко. — Ты уже в этом. Ты в игре. Ты не можешь просто нажать на паузу. — Он улыбнулся своей самой ядовитой улыбкой. — К тому же, если ты не вернешься к четырем, ты пропустишь развязку с Хуанитой. И я очень расстроюсь, если вдруг мне придется смотреть это одному. Ты не хочешь знать, что я сделаю в таком случае.       Эван сглотнул. Он понял, что это была не просьба. Это был приказ. Он взял ключи от фургона.       — И найди телепрограмму! — крикнул ему в спину Джин. — Я должен знать расписание! Что, если я пропущу?! Моя психологическая травма будет на твоей совести!       Эван ехал в город, и у него в голове билась одна мысль: "Я похитил человека. Я преступник. И я еду в супермаркет, чтобы купить заложнику коробку вина и сыр бри, чтобы он мог посмотреть свой сериал".       Абсурд ситуации был настолько полным, что Эвану захотелось рассмеяться. Или заплакать. Он припарковался у магазина, чувствуя себя зомби. Он бродил между рядами, глядя на яркие упаковки. Он взял самое большое картонное "шато" (так было написано на коробке), пачку печенья, кусок сыра в пластике и, после минутного колебания, схватил желтую газетенку с телепрограммой у кассы.       Он чувствовал, как кассирша смотрит на него. Наверное, он выглядел как человек, который находится на грани нервного срыва и собирается провести вечер в компании кота. Он был недалек от истины. Когда он вернулся в хижину, его ждал новый сюрприз.       Дом выглядел так, будто в нем взорвалась бомба. Или, точнее, будто в нем прошел ураган по имени Джин. Старый пыльный диван, который Эван использовал как кровать, теперь стоял посреди комнаты. Солдатская койка Джина была придвинута вплотную к телевизору. Стулья были составлены в виде какой-то баррикады.       А сам Джин Лоран стоял на диване. Он не сидел, он именно стоял на нем, как на пьедестале, и смотрел на что-то в углу с выражением первозданного ужаса.       — Не подходи, Уокер! — закричал он, увидев Эвана. — Ne bouge pas!       — Что... что случилось?! — Эван уронил пакеты.       — Я... — голос Джина дрогнул от трагизма. — Я решил заняться реорганизацией пространства. Этот фэн-шуй убивал меня. Я подвинул диван.       — И?..       — И я нашел это.       Джин указал дрожащим пальцем в угол, где раньше стоял диван. Там, на пыльном полу, лежала мумифицированная тушка мыши.       — Кладбище! — прошептал Джин, хватаясь за сердце. — Я сплю на кладбище! Я живу в склепе! Ты привез меня умирать в мышиный мавзолей!       Эван устало закрыл глаза. Он молча взял совок, убрал мышь, выкинул ее в лес, а потом полчаса мыл пол, пока Джин руководил им с дивана, отказываясь спускаться, "пока все микробы смерти не будут нейтрализованы".       Ровно в 15:58 уборка была закончена.       Ровно в 15:59 Эван открыл картонную коробку с вином и налил его в пластиковый стаканчик.       Ровно в 16:00 началась заставка "Страстей по Хуаните".       Джин Лоран спустился с дивана. Он взял свой стаканчик, пододвинул солдатскую койку на идеальное, по его мнению, расстояние от экрана и сел, поджав под себя ноги в дурацких спортивках. Он сделал глоток, скривился.       — Как и ожидалось, — пробормотал он. — Вкус пыли и сожалений. А потом он уставился в экран. Эван сел на свой диван, чувствуя, как мозг превращается в желе.       — Нет, нет, нет! — вдруг воскликнул Джин, тыча пальцем в экран. — Посмотри на нее! Regardez! Ее зрачки расширены! Она не плачет от горя, она на каких-то дешевых амфетаминах! Режиссер — болван!       Он отпил еще.       — А Родриго... о, Родриго. Этот полиэстеровый костюм. Он сидит на тебе как мешок. Ты заслуживаешь того, чтобы Хуанита тебе врала. Боже, какая бездарность... Это восхитительно. Уокер, передай печенье.