Глава 10, в которой происходит национальная трагедия (в отдельно взятом сериале)

      Наступил четвертый день. Эван Уокер обнаружил, что у отчаяния есть ритм. Он состоял из шипения телевизора, скрипа солдатской койки и звука, с которым Джин Лоран открывал очередную пачку печенья. Они жили по расписанию "Страстей по Хуаните".       Эван дремал на диване, который он отвоевал у мумифицированной мыши. Он уже не пытался читать свои конспекты. Он просто существовал в этом тумане абсурда.       Джин, напротив, был полон энергии. Он сидел на полу, в позе лотоса, перед телевизором и был полностью поглощен сюжетом.       На экране разворачивалась драма. Хуанита, вся в слезах, узнала об измене Родриго с ее сестрой-близнецом (которая, как выяснилось, на самом деле не ее сестра, а клон, созданный их злым отчимом, — Джин вчера полчаса объяснял Эвану этот гениальный, по его мнению, сюжетный ход).       — Сейчас, — прошептал Джин, подавшись вперед. — Сейчас она ему врежет. Vas-y, ma belle! Ударь его!       — Он тебя не стоит, Хуанита! — крикнул он телевизору.       Эван приоткрыл один глаз. На экране Хуанита посмотрела на Родриго. Родриго упал на колени. Музыка стала трагической. "Я люблю только тебя, Хуанита! Это была ошибка!"       Хуанита всхлипнула и... протянула ему руку.       "Я... я прощаю тебя, Родриго..."       В комнате воцарилась тишина. Мертвая, ледяная, звенящая тишина. Эван посмотрел на Джина.       Джин Лоран не двигался. Его лицо было бледным. Пластиковый стаканчик с остатками вина замер у него в руке.       — Elle... a fait... quoi? — прошептал он по-французски.       Он медленно, очень медленно встал.       И тут его прорвало.       — NON!       Этот вопль заставил Эвана подскочить на диване.       — NON! C'EST PAS POSSIBLE! — Джин схватился за свои идеальные волосы.       — Эта idiote! Эта crétine finie!       Эван вжался в диван. Он не понимал ни слова, но тон он понимал отлично. Это был тон человека, которого только что предали самым жестоким образом.       — Джин, успокойся! Это просто сериал!       — "Просто сериал"?! — взвизгнул Джин, кружа по комнате, как тигр в клетке. — Это не "просто сериал"! Это trahison! Он же ей врал! Il a menti! Прямо в ее тупое, заплаканное лицо! Он манипулятор! Я же говорил!       Он ткнул пальцем в сторону Эвана.       — Ты! Ты видел его микровыражения! Я тебе показывал! Это же классический психопат! А она?!       Джин перешел на какой-то бешеный микс из французского и английского, размахивая руками.       — Она потратила три эпизода, trois épisodes!, чтобы найти улики! Она нашла его! С этой... cette salope... блондинкой! И что она делает?! ОНА ЕГО ПРОЩАЕТ?!       Он швырнул пластиковый стаканчик в стену.       — Это absurde! Это incroyable!       Эван просто сидел, широко раскрыв глаза. Он никогда не видел, чтобы взрослый мужчина так убивался из-за мыльной оперы.       — Это pire, чем твой детектив про близнеца! — бушевал Джин.       Он резко остановился и вперил взгляд в Эвана.       — Ты! Ты во всем виноват!       — Я?! — пискнул Эван.       — Oui, toi! Ты принес этот яд в этот дом! Ты отравил мой мозг этой... этой дешевой драмой! Я привязался к этой идиотке Хуаните, а она... она...       Он схватился за сердце и театрально осел на койку.       — J'étouffe... Я задыхаюсь в этой комнате, полной тупости! Я требую компенсации!       Он посмотрел на пустую картонную коробку из-под вина в углу.       — Анестезия... c'est fini. А это шоу еще нет.       Джин Лоран посмотрел на Эвана долгим, тяжелым, полным страдания взглядом.       — Уокер. Мое терпение... оно très mince. Ты должен это... исправить. Немедленно. Иначе, je le jure, я начну петь. Арии. Всю ночь. И я ужасно пою, Уокер. Ужасно.