Часть 53

– Всё нормально, Люцифер. Перестань! – возмущалась Линда на дьявола, который не мог сидеть на месте и вёл себя так, будто его пчела за задницу укусила. – Да откуда тебе знать, ты не врач! – продолжал паниковать Морнингстар. – Ну да, когда тебя нужно было убить, чтобы ты отправился в ад, то это было другое дело, – пробормотала Мартин, выходя из комнаты. – Люци, – Аменадиил подошёл к нему, схватив за плечи и удерживая на месте. – Ты должен пойти в ад, чтобы всё уладить с демонами. И так очень много времени потеряно. Люцифер посмотрел на него так, что ангел действительно был уже уверен, что он вцепится ему в глотку. – Ты нормальный? – распахнул он глаза. – Я не оставлю её. Аменадиил вздохнул, крепче удерживая его на месте. – Если ты сейчас будешь бегать туда-сюда, ты ей всё равно никак не поможешь, – строго сказал он. – Разве не лучше решить все проблемы, пока она не очнулась? А то после ты тем более не захочешь её оставлять. Дьявол поджал губы, тоскливо смотря в сторону Хлои, которая на белом покрывале выглядела бледнее, чем обычно, только вот маленький порез на шее от ножа привлекал слишком много внимания. Он ощущал смешанные чувства. Радость, перемешанная с болью. Радость – от того, что его любят. А боль – что это она от него пострадала: если бы он её не оставил одну, всего этого бы не случилось. – Порез, надо его... – начал дьявол, но его перебили. – Всё потом, Люц. Всё потом, – сказал ангел, подходя к маленькому столику в углу комнаты, и взял рубашку, протягивая её ему. – Переоденься. А то в такие места с голым пузом как-то не очень. Морнингстар никак не отреагировал на его слова, замер и смотрел в одну точку. На неё. – Люцифер, – вздохнул брат, маша перед его глазами рукой. Мужчина перевёл взгляд на него, потом опустил ниже на рубашку. Его рубашку. Которую он здесь оставил специально, потому что она однажды сказала, что они ей нравятся. Он взял её из рук брата. – Она сказала, что любит меня. Ты представляешь? – начал дьявол, его голос дрогнул. Аменадиил замер. Его брови медленно поползли вверх, глаза расширились – он смотрел на брата так, будто тот только что признался, что Луна на самом деле сделана из сыра. – Что? – переспросил он тихо. – Она сказала, что любит меня, – повторил Люцифер. Обычно в его голосе звучала самоуверенность или насмешка, но сейчас он просто констатировал факт, как будто сам ещё в него не верил. – Она смотрела мне в глаза и говорила, что любит. Меня. В этом уродском лике. Аменадиил моргнул. Один раз. Второй. А потом уголки его губ дрогнули. Он покачал головой, и в этом жесте было что-то усталое и одновременно нежное. – Могу тебя поздравить, Люцифер. Ты заслужил это. Люцифер побледнел. – Заслужил? – удивился он. – Я никогда в жизни её не заслуживал. Аменадиил медленно выдохнул, опуская руки. – Ты прав, – сказал он спокойно. – Не заслужил. Люцифер дёрнулся, как от пощёчины, но брат продолжал, не дав ему вставить ни слова: – Ты не заслужил её. Никто не заслуживает такой любви просто так, ни за что. В этом и смысл, Люцифер. Она не даётся за заслуги. Она даётся даром. Люцифер замер. Он смотрел на брата так, будто тот только что разгадал тайну, над которой бился всю свою бесконечную жизнь. – Даром, – повторил он, пробуя слово на вкус. – Это звучит даже глупее, чем «бесплатно». Аменадиил усмехнулся. – Возможно. Потому что ты дьявол и всегда ищешь подвох. – Ну извините, вот такая вот моя жизнь: постоянно везде искать подвох, – огрызнулся Морнингстар. В комнате повисла тишина. Тяжёлая, плотная, как застоявшийся воздух перед грозой. Он отвернулся и подошёл к окну, замирая возле него, спиной к кровати. Слышал её дыхание – тихое, почти невесомое, как трепет крыльев бабочки. И боялся обернуться. Потому что каждый раз, когда он смотрел на неё, в груди разрывалось что-то острое и сладкое одновременно. Словно кто-то вогнал ему в сердце кинжал и медленно проворачивал, но боли не было, было только это странное, пугающее чувство, которое у смертных называется счастьем. Теперь ему стало понятно, что за странное чувство он постоянно испытывал. И сам не замечал, как бегал от него. Он вроде бы всегда был так близко к этому... Чтобы наконец-то признаться самому себе, что он к ней испытывает, но всё так же быстро испарялось. Он повернулся и снова посмотрел на неё, чувствуя, как эта пружина перестала быть такой давящей, и он слабо улыбнулся. Он просто безумно боялся, что отец всё-таки захочет отобрать её, решив таким образом снова отомстить за восстание. Или что это окажется всё не по-настоящему. Или она передумает, когда проснётся, поймёт, что ей не нужно такое чудовище. Или... – Ты любишь её? – Голос Аменадиила прозвучал не как вопрос, а скорее как приговор. Без осуждения, но с той спокойной уверенностью, которая бывает только у того, кто давно знает ответ. Люцифер обернулся на этот вопрос с выражением лица как у испуганного кролика, но точно не как у дьявола, управляющего адом. Он попытался усмехнуться, но вышло какое-то жалкое подобие улыбки. – А ты прямо так и спрашиваешь, без подготовки, – хрипло сказал он. – Ну, знаешь, я – дьявол. У меня проблемы с чувствами. У меня с ними вековая тяжба. – Это не ответ, – мягко заметил брат. Люцифер замер, стиснув зубы. Смех вырвался из него внезапно, рваный, почти болезненный, больше похожий на кашель. Будто он смеялся над собой, над всей этой абсурдной ситуацией, над тысячелетиями гордыни, которые рассыпались в прах из-за одной смертной женщины. Аменадиил терпеливо ждал, не двигаясь с места. Смех стих так же внезапно, как и начался. Люцифер опустил голову, провёл ладонью по лицу, и пальцы его дрожали – едва заметно, но брат, конечно, это видел. – Люцифер, – снова позвал ангел. – Да, – резко выдохнул он. Так тихо, что ангел расслышал бы это только благодаря своему слуху. – Да, чёрт возьми, люблю. На лице Аменадиила растянулась широкая улыбка. – Я люблю её, – повторил он уже громче, с каким-то отчаянным вызовом, словно ждал, что небеса сейчас разверзнутся и ударят молнией. – Люблю. И если отец захочет её отобрать, пусть только попробует. Я сам спущу ад на землю. Только не говори, что это звучит пафосно, я знаю. Аменадиил молчал несколько долгих секунд, а потом шагнул к брату и положил руку ему на плечо. – Никто не будет её отбирать, – сказал он спокойно. – Даже отец не настолько жесток. Или уже не настолько. Люцифер фыркнул, но руку не сбросил. – Ты слишком хорошего мнения о нём. – Возможно, – Аменадиил пожал плечами. – Но это правда. Ты должен хвататься за ту, которую любишь, обеими руками. И не отпускать, даже когда тебе кажется, что ты её не достоин. Люцифер скрестил руки на груди, будто пытался защититься от этих слов, но взгляд его то и дело ускользал к кровати. К Хлое. – Поэтому ты сейчас быстро слетаешь в ад порешать все вопросы. Вспомни, Люцифер, они её похитили, – кивнул Аменадиил в её сторону, и дьявол заметно напрягся. – Вернёшься и сам ей всё расскажешь. А чем раньше уйдёшь, тем раньше вернёшься. Морнингстар закатил глаза. – Умеешь ты убеждать, конечно... *** Хлоя открыла глаза спустя полчаса. Рядом никого не было. Яркий свет бил из окон прямо в больную голову, и она поморщилась, инстинктивно прикрывая лицо ладонью. Голова гудела. Тяжело, глухо, как будто внутри кто-то упорно долбил молотком, веки казались налитыми свинцом, а во рту горький привкус. – Чёрт... – прошептала она, и голос прозвучал чужим, хриплым, надорванным. Она попыталась сесть и тут же пожалела об этом. Перед глазами всё поплыло, закружилось, и к горлу подкатила кислая тошнота. Пришлось замереть на локте, глубоко дыша, пережидая приступ. – Хлоя? Она услышала своё имя и сбоку увидела Аменадиила, который смотрел на неё с лёгкой улыбкой. – Только не говори, что я умерла, – смогла выдавить Деккер. Мужчина улыбнулся шире. – Тебе ещё рано. – Ну и хорошо, – сказала она, снова ложась на подушку. Как вспышка, к ней пришли воспоминания, которые случились... – Сколько я была без сознания? – тихо спросила она. – Примерно час, – ответил Аменадиил. Час назад. В голове каша из обрывков воспоминаний, боли, страха и того странного, пульсирующего тепла, которое разлилось по груди в тот самый момент. – Я сказала ему, что люблю его, – произнесла она вслух, проверяя, как звучат эти слова в реальности. – Сказала, – подтвердил Аменадиил. – А он? Ангел замялся на долю секунды – и этого оказалось достаточно. Хлоя закрыла глаза. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный ком. – Я не имею право сказать тебе. Он сам тебе всё скажет, – быстро затараторил он. Женщина снова открыла глаза, поджимая губы. – А... Где он? – со страхом спросила она. – Он полетел в ад решать все проблемы с демонами. Не переживай, Хлоя, как только он всё порешает, он сразу же вернётся. В комнату зашла Линда, которая, увидев, что Хлоя очнулась, широко улыбнулась. – Привет, – кивнула она, переводя взгляд на Аменадиила. – Он тебя не замучал? Ангел цокнул, по-доброму закатывая глаза. Хлоя слабо качнула головой и слегка поморщилась. Мартин увидела это, подошла к комоду, взяла таблетки, достала две и взяла воду, которая стояла рядом. – Ты, ангел-гений. Вместо того чтобы предложить человеку воды, который недавно очнулся после обморока, ты её достаёшь разговорами. Деккер еле слышно прошептала: «Спасибо» – и взяла лекарство, выпила его. – Тот диалог был важнее воды, – ответил ангел. Линда приподняла бровь, посмотрев на него с таким выражением лица, будто сейчас похоронит его на этом же месте. Аменадиил поднял руки в знак капитуляции. В этот момент Хлоя пила воду и чуть было не подавилась. – Как так получилось, что вы вместе? Вы никогда толком не рассказывали, как это случилось, – сказала она и хотела было поставить стакан на тумбочку возле кровати, но Мартин забрала его. – Нечего рассказывать, – пожала плечами Линда. – Люцифер стал заниматься вашими отношениями и перестал приходить на приёмы. Аменадиил этим воспользовался и стал приходить на приёмы вместо него. Потом на третий визит он подарил цветы – и завертелось. – О, – Хлоя широко улыбнулась. – Это мило. Хлоя откинулась на подушки, наблюдая за тем, как Линда и Аменадиил обменялись взглядами. В этом коротком молчаливом диалоге было что-то такое, от чего даже у Деккер, израненной и уставшей, потеплело внутри. – Он был ужасно неуклюжим, – добавила Линда, поправляя одеяло на коленях Хлои. – Представь себе: ангел, который сражался в небесных войнах, приходит на приём с букетом полевых цветов, перевязанным бечёвкой. Кстати, об этом. Хлоя, он до сих пор стесняется, когда я говорю про подарки. Например, в прошлое воскресенье он… – Линда, – предупреждающе произнёс ангел. – …принёс завтрак в постель. С блинами. Формой в виде сердечек. Аменадиил прикрыл глаза ладонью. – Я попросил повара... – Ты сам их жарил, – перебила Линда. – На сковородке. На моей кухне. И сжёг два первых, потому что отвлёкся на меня. Женщина подвинулась к нему и без всякого смущения положила руку ему на грудь и поцеловала в щёку. Аменадиил опустил ладонь и обнял её за талию – естественно, привычно, будто этот жест повторялся сотни раз. Хлоя смотрела на них и впервые за последние часы улыбнулась без усилий. – Какие вы хорошенькие, – умилялась она. – Благодарю, – ответила Мартин, смотря на смущённого ангела. *** Голова перестала болеть, и Хлоя пошла в душ. Она стянула с себя футболку и с ужасом стала разглядывать синяк в зеркале. Было ощущение, будто её живот поделили на две части. Женщина зашипела, когда дотронулась до него пальцами. Боль была слишком острой. Она тяжело вздохнула и, полностью раздевшись, полезла в душ, но стоило воде попасть на раны, чуть не вскрикнула. Руки, которые она поранила, заболели огнём, и она еле смогла сдержать слёзы. Хлоя зажмурилась, прикусила губу и заставила себя дышать медленно, так, как учил когда-то инструктор по выживанию. Вдох. Выдох. Не обращать внимания на жжение, которое растекается по рукам, будто кто-то льёт расплавленный свинец прямо под кожу. Она открыла глаза и посмотрела на свои ладони. Раны неглубокие, но теперь, под струёй воды, они казались бездонными. Вода окрашивалась в розовый, кружила и уходила в слив, а вместе с ней – остатки той ночи, которую она хотела забыть, но не могла. Она кое-как намылила тело, избегая места, где синяк расползся тёмно-фиолетовым пятном от рёбер до бедра. Каждое движение отдавалось тупой пульсацией. Она чувствовала себя разбитой, выжатой, как лимон. Слёзы всё-таки потекли. Тихо, без всхлипов, просто влага скатывалась по щекам и смешивалась с водой. Хлоя не стала их вытирать – всё равно мокрая. Она выключила воду и на мгновение замерла, слушая, как капли падают с кончиков волос на кафель. Тишина в ванной казалась оглушающей после шума воды. Хлоя потянулась за полотенцем, но движение отозвалось болью в ребре, и она закусила губу, чтобы не застонать. Полотенце, то, что поменьше, она кое-как намотала на голову, третьим, большим и мягким, вытерла тело и осторожно надела свою широкую футболку. Хлоя стояла, не глядя в зеркало, потому что знала, что увидит: бледное лицо, опухшие глаза, синяки, которые только набирают цвет. Сейчас не хотелось смотреть правде в глаза. Она медленно выдохнула, подходя к двери и прислушалась. Аменадиил и Линда были на кухне, явно что-то готовили – это можно было понять, потому что они спорили, нужно ли добавлять эту приправу или нет. Хлоя вышла из ванной и пошла на запах. Суп? – Хлоя? – Линда увидела её и тут же всплеснула руками. – Господи, ты зачем идёшь? Я бы принесла! – Я в порядке, – привычно ответила Деккер, хотя знала, как глупо это звучит. – Иди садись, – скомандовала Мартин. – Я сейчас. Хлоя послушно села за стол, чувствуя, как каждое движение отдаётся в боку тупой болью, но стараясь не подавать виду. Линда поставила перед ней глубокую тарелку. От супа шёл пар, пахло курицей, имбирём и чем-то ещё, уютным, домашним. – Это бабушкин рецепт, – пояснила Мартин, заметив её взгляд. – Единственное, что я умею готовить по-настоящему хорошо. – Она скромничает, – подал голос Аменадиил, доставая из шкафчика стаканы. – И зря. Сделав небольшой глоток супа, женщина ощутила, как тепло опускается в желудок, скрученный напряжением последних часов. – Вкусно, – произнесла Деккер почти шёпотом, не соврав ни на грамм. – Спасибо. Линда села на стул, положив локти на стол. – Тебе спасибо, мою стряпню редко хвалят. – Я хвалю! – возмутился Аменадиил, подходя к женщинам. – Ты ешь всё подряд, даже то, что нормальный человек есть не станет, – усмехнулась Линда. Аменадиил остановился у стола, глядя на Линду с видом оскорблённого достоинства. – Не всё подряд. Я просто не привередлив. Это называется ангельская скромность. Мартин засмеялась. – Это очень мило, правда. Но иногда я ведь действительно верю, что у меня получилось идеально, как ты говоришь... – Для меня идеально, – пожал плечами ангел. Линда отвела взгляд, и Хлоя заметила, как уголки её губ дрогнули в попытке сдержать улыбку. – Ты несносен, – выдохнула Мартин. – Знаю. Хлоя смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и немного щемящее. Ей хотелось отвернуться, чтобы не смущать, но в то же время она не могла отвести взгляд – как от заката, который слишком красив, чтобы делать вид, что его не замечаешь. – Вы невыносимы, – наконец выдохнула она, и в её голосе не было ни капли раздражения. Только усталая, мягкая нежность. – В хорошем смысле. Линда повернулась к ней, и на мгновение Хлое показалось, что сейчас та смутится или начнёт оправдываться. Но Мартин просто улыбнулась – открыто, без тени неловкости. – Знаю, – ответила она с той же интонацией, как и мужчина. Аменадиил смотрел на неё и чуть было не светился от счастья. Он очень сильно ошибался, когда думал, что у них не настолько всё серьёзно. Он просто не понимал насколько. Сейчас же, после всего дерьма, что ему пришлось пережить, он наконец-то разобрался в своих чувствах. – Аменадиил, да ты светишься. Троица услышала знакомый голос и одновременно обернулась. Линда заулыбалась, Хлоя замерла, чувствуя, как быстро забилось сердце, а Аменадиил фыркнул, скрещивая руки на груди. – Ты быстро, Люцифер.