Глава 13

После истерики, которая вырвалась из Гермионы с такой разрушительной силой, она, наконец, обессиленно обмякла. Пэнси и Астория, не говоря ни слова, просто обняли ее. Они держали ее крепко, позволяя ей выплакать все, что накопилось за долгие месяцы. Гермиона чувствовала их тепло, их поддержку, и это было так непривычно, так утешительно, что она, наконец, позволила себе полностью расслабиться. Ее рыдания постепенно стихли, сменившись тяжелым, прерывистым дыханием. В объятиях этих двух женщин, которые еще недавно были ее врагами, она, наконец, уснула, изможденная горем и усталостью. Проснулась Гермиона от ощущения тепла и легкого давления на груди. Она открыла глаза и увидела маленькое, темновласое пятнышко. Лиам. Сын Астории и Тео, с которым она познакомилась при таких странных обстоятельствах, теперь мирно спал, прижавшись к ней, его маленькие ручки обхватили ее шею. Его мягкие, детские волосы щекотали ее подбородок. Гермиона смотрела на спящего мальчика, и в ее груди защемило. Маленький, беззащитный, доверчивый. Как же она хотела такого же. Она помнила, как они с Драко, в редкие моменты уединения, шептались о будущем. О маленьких ножках, бегающих по коридорам Мэнора. О его светлых волосах и ее карих глазах. О том, как он будет учить их ребенка летать на метле, а она – читать. Эти мечты были такими живыми, такими осязаемыми. И теперь, глядя на Лиама, она чувствовала, как эти несбывшиеся мечты обжигают ее изнутри. Она сдержалась, чтобы не расплакаться снова. Эти слезы были бы слишком горькими, слишком личными. Она лишь крепче прижала мальчишку к себе, вдыхая его сладкий, детский запах, словно пытаясь удержать ускользающее счастье. В этот момент в дверях спальни появились Тео и Блейз. Они увидели Гермиону с Лиамом на руках, и их лица смягчились. Пэнси и Астория, которые, видимо, задремали рядом, тоже проснулись. Тео подошел первым, его взгляд был необычайно мягким. Он осторожно взял Лиама на руки, и мальчик, сонно потянувшись, уткнулся ему в плечо. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он Гермиону. Она лишь покачала головой, не в силах произнести ни слова. Голова все еще болела, а тело казалось чужим. Блейз принес стул и поставил его рядом с кроватью. Все расселись вокруг нее, образуя полукруг. Это было так странно – они, самые опасные люди в магической Британии, сидели вокруг нее, словно наседки вокруг птенца. — Хватит, Гермиона, — произнесла Пэнси, ее голос был непривычно нежным, но твердым. — Хватит убивать себя. Мы понимаем, что ты переживаешь. Но ты нам нужна. Живая. — И здоровая, — добавила Астория. — Ты упала в обморок. Ты не ешь. Ты не спишь. Так нельзя. — Мы тут посовещались, — продолжил Блейз, его обычно циничный тон сменился на серьезный. — И решили. С сегодняшнего дня ты под нашим присмотром. Гермиона посмотрела на них, ее брови скептически поползли вверх. Она какое-то время переваривала это, а потом воскликнула: — Ребят, вы ёбнулись? В ответ раздался дружный смех. Негромкий, но искренний. Они смеялись, молча понимая, что она иногда разговаривает точь-в-точь как Драко. Эта грубоватая прямолинейность, эта готовность назвать вещи своими именами, была его чертой. И теперь она стала ее. — Возможно, — ответил Тео, улыбаясь. — Но это не отменяет того факта, что ты будешь есть. И спать. И отдыхать. — Мы будем приносить тебе еду в кабинет, — сказала Пэнси. — И сидеть рядом, пока ты не съешь все до крошки. — И никаких отказов, — предупредил Блейз. — Иначе мы приведем Лиама, и он будет смотреть на тебя своими большими глазами, пока ты не съешь все. Гермиона невольно улыбнулась. Это было так абсурдно, так по-детски, но в то же время так искренне. Эти люди, которые еще на каком-то жалком четвертом курсе были ее врагами, теперь заботились о ней, как о собственном ребенке. — А работа? — прошептала она. — Работа подождет, — отрезал Тео. — Или мы будем делать ее за тебя. У нас достаточно мозгов, чтобы справиться. — А ты будешь отдыхать, — добавила Астория, мягко улыбаясь. — И набираться сил. Потому что ты нам нужна. Гермиона посмотрела на них, на их серьезные, но заботливые лица. Она почувствовала, как тепло разливается по ее груди. Впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой. Она была окружена людьми, которые, пусть и по-своему, любили ее и заботились о ней. И это было так… непривычно. Снова стать частью чего-то. — Хорошо, — сказала она, ее голос был хриплым, но в нем прозвучала легкая улыбка. — Но, если вы будете слишком сильно наседать, я вас всех прокляну. Пэнси фыркнула. — Попробуй. Мы тебе не дадим. Блейз засмеялся. — Боимся-боимся. И в этот момент, глядя на их лица, Гермиона поняла, что, возможно, она еще не потеряна. Возможно, в этом новом, темном мире, который она создала, все еще было место для света. И этот свет исходил от этих, таких неожиданных, но таких верных друзей.