Глава 14

Малфой-Мэнор больше не был домом. Он стал крепостью. Каждая его стена дышала властью, которую Гермиона выстраивала кирпичик за кирпичиком, а каждый коридор — страхом, который она внушала тем, кто осмеливался ей противостоять. После того, как она встала во главе Клана, Мэнор преобразился. Древние защитные заклинания были усилены, новые, невидимые глазу барьеры возведены. Двери, которые раньше вели в пустые комнаты, теперь открывались в тренировочные залы для ее людей, в лаборатории для зельеваров, в тайные коммуникационные центры. Теперь у Гермионы было три ветви, три клыка одной змеи, раскинувшейся над магическим подземным миром Британии. И каждая из них была смертоносной. Пэнси управляла тенями. Ее ветвь клана занималась разведкой, шантажом, ликвидациями и всей той грязной работой, о которой не принято было говорить вслух. Ее подчинённые — дети бывших Пожирателей, маглорожденные с магией в крови, лишённые палочек, но не инстинкта убивать, — были безжалостны и эффективны. Пэнси боялись, потому что после её визита никто не оставался прежним, а многие не оставались и живыми. Она создала целую сеть домов с зеркалами-порталами, через которые перемещались её шпионы, проникая туда, куда не могли добраться даже авроры. И когда Гермиона говорила: «Найди» — Пэнси всегда отвечала: «Уже нашла», протягивая ей свитки с информацией, которая могла бы обрушить целые министерства. Блейз Забини стал воплощением элегантной коррупции. После войны, когда половина влиятельных магов остались без магии — без палочек, без статуса, — он ловко взял под контроль их «человеческие» бизнесы. В мире маглов он был респектабельным предпринимателем, его имя мелькало в деловых газетах, его компании процветали. В мире магии он был банкиром мафии, держащим в своих руках финансовые потоки, контролирующим подпольные рынки и обеспечивающим легализацию нелегальных доходов. Он сидел в роскошных залах, подписывал документы кровью, а за его безупречной улыбкой скрывались десятки убитых конкурентов, чьи активы таинственным образом переходили под его контроль. Его ветвь называли Рука Золота — всё, к чему он прикасался, приносило прибыль… или смерть тем, кто мешал этой прибыли. Астория Гринграсс стояла особняком. Когда Гермиона впервые пощадила её и ребёнка, многие шептались, что Леди Малфой ослабла, поддавшись сентиментальности. Но никто не предвидел, что Астория станет её самым лояльным и, возможно, самым опасным союзником. Ветвь Гринграсс объединяла тех, кто ещё помнил старые ритуалы, древние клятвы крови, забытые заклинания и темные искусства, которые могли бы показаться дикостью даже Пожирателям Смерти. Астория возродила магию рода, сделав её оружием, а не просто традицией. Она изучала древние проклятия, создавала мощные обереги и ритуалы, которые связывали Клан воедино невидимыми нитями. С каждым месяцем между ней и Гермионой возникало нечто большее, чем просто союз — тихое, обоюдное доверие, основанное на общей потере и общем пути. Иногда они могли сидеть часами, молча, лишь обмениваясь взглядами, понимая друг друга без слов. Две женщины, связанные смертью одного мужчины, каждая по-своему оплакивающая его, но объединенные общей целью. Тео Нотт остался при Гермионе. Ее консильери, правая рука, советник и единственный человек, который мог позволить себе противоречить ей, не опасаясь за свою жизнь. Он видел, как она менялась: из женщины, сражённой утратой, — в Леди, которую боялись даже собственные соратники. Он знал, что она стала иной, что часть ее души ожесточилась, покрылась льдом. И всё равно оставался. Его преданность была непоколебима, его взгляд — проницателен. Между ними царило напряжение, что невозможно было скрывать — смесь преданности, опасной близости. Несколько недель принудительного отдыха, заботы и внимания со стороны ее неожиданных союзников сделали свое дело. Гермиона медленно, но верно возвращалась к жизни. Она снова начала есть, спать хотя бы несколько часов подряд и даже находить время для коротких прогулок по саду. Цвет вернулся на ее лицо, а в глазах снова зажегся огонь. Она чувствовала, как силы возвращаются к ней, и вместе с ними — неутолимая жажда действий. Она не могла долго сидеть без дела. Слишком много нужно было контролировать, слишком много угроз нужно было предотвратить. И угрозы, как всегда, не заставили себя долго ждать. Шпионы Пэнси донесли, что в магическом подполье зреет заговор. Несколько бывших глав мелких кланов, старые фамилии, которые все еще цеплялись за прошлое, объединились, чтобы противостоять власти Гермионы. Они шептались за ее спиной, плели интриги и ждали подходящего момента, чтобы нанести удар. Они все еще не могли смириться с тем, что грязнокровка, как они ее называли, стоит во главе Клана Малфоев. Астория предложила изящное решение. Особняк Гринграсс, утопающий в роскоши и окруженный магическими защитами, стал идеальной ловушкой. Она лично разослала приглашения, обещая щедрое угощение и возможность обсудить насущные вопросы. Они клюнули на приманку, привлеченные возможностью свергнуть Гермиону, не понимая, что сами идут на убой. Особняк Гринграсс сиял в свете чар, как ловушка для мотыльков. Астория заманила тех, кто еще не присягнул, убеждая их в своей лояльности Клана. Они улыбались, склонялись в поклоне, льстили Гермионе, пытаясь выведать ее планы. Они пили вино, ели изысканные закуски и вели светские беседы, скрывая за масками учтивости свои коварные замыслы. И умирали через полчаса. Гермиона устроила кровавую бойню. Без предупреждения. Без суда. Она не стала тратить время на допросы или выяснение мотивов. Предательство было доказано. Приговор был вынесен. И она сама привела его в исполнение. Она появилась в зале, одетая в изумрудное платье, идеально подчеркивающее ее бледную кожу и темные волосы. Платье, которое она надела, чтобы показать, что она была не только Леди, но и сила. Без единого слова она подняла палочку и начала убивать. Заклинания вылетали из ее палочки с молниеносной скоростью, сбивая врагов одного за другим. Avada Kedavra, Confringo, Sectumsempra – смертельные чары, которые она когда-то презирала, теперь стали ее оружием. Ее движения были быстрыми, точными, смертоносными. Кровь брызгала на стены, заливала пол, окрашивая роскошные ковры в багровый цвет. Крики, стоны, предсмертные хрипы – все это слилось в какофонию ужаса. Но Гермиона не дрогнула. Ее лицо оставалось непроницаемым, ее глаза — холодными и безжалостными. Она не испытывала ни жалости, ни раскаяния. Только удовлетворение от выполненного долга. Когда последний предатель упал, распростершись на залитом кровью полу, Гермиона вытерла палочку о его плащ, словно стирая пыль. В изумрудном платье, на котором кровь ложилась тёмными росчерками, как мазки художника, она выглядела одновременно прекрасной и пугающей. Закончив, она сказала спокойно, как будто просто закончила скучную работу: — Старый мир не умирает тихо. Его нужно заставить. Астория, стоявшая в стороне, наблюдала за ней с восхищением и страхом. Она знала, что Гермиона сделала то, что было необходимо, чтобы укрепить власть Клана. Но она также видела, как эта власть меняет ее, как стирает границы между добром и злом. Пэнси лишь усмехнулась, ее глаза сверкнули. — Считай боготворить будут, змейка наша. Гермиона бросила на нее холодный взгляд. Она не хотела, чтобы ее боготворили. Она хотела, чтобы ее боялись. Потому что страх – это был единственный язык, который они понимали. И она собиралась говорить на этом языке до тех пор, пока не установит полный и безоговорочный контроль. Она была готова сделать все, чтобы защитить тех, кого любила, и отомстить за тех, кого потеряла. И если для этого ей нужно было стать богиней страха, то она станет ею. Она повернулась и пошла прочь, оставляя за собой кровавый след. Мир ждал ее. И она была готова к нему. Теперь, когда ее силы вернулись. Теперь, когда ее решимость стала крепче стали. Теперь, когда она поняла, что в этом мире можно выжить, только если ты готов быть сильнее всех. Новость о кровавой бойне в особняке Гринграсс ударила по Аврорату, словно гром среди ясного неба. Отчеты шпионов, пережившие чистку Гермионы, были отрывочными, но одно было ясно: никто из "заговорщиков" не выжил. Это было не просто убийство, это была демонстрация силы, хладнокровная и беспощадная. Гарри Поттер сидел за своим столом, сжимая виски. Голова раскалывалась от напряжения и отвращения. Его худшие опасения подтверждались. Гермиона, его Гермиона, которую он знал, как самую принципиальную и гуманную ведьму, превращалась в нечто, что пугало его до глубины души. — Это неприемлемо, Гарри! — воскликнул Кингсли Бруствер, бывший министр, теперь один из его заместителей. — Мы не можем позволить ей устраивать подобные бойни в самом сердце магической Британии! Мы должны действовать! — Действовать как? — Гарри поднял взгляд, его глаза были полны муки. — Она заперлась в Мэноре, там столько древних защит, что мы положим весь Аврорат, пытаясь пробиться! И кто знает, сколько ее людей там? Она построила целую армию, пока мы сидели сложа руки. В этот момент в кабинет влетела Джинни Уизли. Ее рыжие волосы были растрепаны, а глаза горели яростью. — Армия?! — Она хлопнула ладонью по столу. — Ты это серьезно? Пока ты тут бумажки перебираешь, твоя бывшая лучшая подруга превратилась в чертову кровавую королеву! И ты ничего не делаешь?! — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Джинн?! — Гарри вскочил. — Запустил в Мэнор заклинания, рискуя жизнями всех, кто там может быть? Мы даже не знаем, может наши люди тоже там?! У Гермионы дар убеждения, я не удивлюсь, если некоторые сотрудники Аврората переметнулись к ней. — Младшая Гринграсс прикрыла ее! — Джинни покачала головой, пытаясь достучаться до него. — Она похитила людей! Она их убила! Она стала тем, чем мы боролись! Неужели ты не видишь, Гарри? Ты должен остановить ее! Должен! — Я пытался, — тихо ответил Гарри, его голос был полон отчаяния. — Я говорил с ней. Она не слушает. Она потеряна. — Нет! — Джинни покачала головой. — Она не потеряна! Она просто… она просто разбита! И ты, ее лучший друг, оставил ее одну, когда ей нужна была помощь! Ты отказался помочь Драко, а теперь пожинаешь плоды! Гарри сжал челюсти. Слова Джинни были острыми, как кинжалы, и били прямо в незажившую рану. Он помнил тот разговор, помнил свой отказ. И он понимал, что она права. — Я не могу ее оставить, Гарри, — продолжила Джинни, ее голос стал мягче, но в нем звучала сталь. — Я должна убедиться, что с ней все в порядке. Я должна хотя бы попытаться понять. — Нет, Джинни! — Гарри сделал шаг к ней, пытаясь остановить. — Это слишком опасно! Она не та Гермиона, которую ты знаешь! Она убивает людей! — Тем более! — Джинни упрямо вскинула подбородок. — Тем более я должна пойти! Ты же не можешь! Гарри посмотрел на нее, его глаза были полны страха. — Если ты не вернешься через час, — тихо сказал он, его голос был напряженным, — Я направлю на Мэнор солдат. Мне придется. Джинни лишь кивнула, ее лицо было серьезным. Она знала, что Гарри не шутит. Он был загнан в угол, и его терпение было на исходе. Аппарировав к границам Мэнора, Джинни почувствовала тяжесть защитных чар. Они были плотными, древними, почти осязаемыми. Ей пришлось воспользоваться особым кодом, который Гермиона когда-то дала ей на всякий случай, чтобы пройти внутрь. Едва она ступила на территорию Мэнора, как перед ней материализовался Блейз Забини. Он был одет в безупречный костюм, но его глаза были острыми, как бритвы. — Ну, здравствуй, Уизли, — произнес он, в его голосе звучала легкая насмешка. — Какими судьбами? Почувствовала зов темной стороны? — Забини, — фыркнула Джинни, скрестив руки на груди. — Где Гермиона? Блейз усмехнулся. — Глава Малфой занята. У нее тут... дела. — Я знаю о ее "делах", — резко сказала Джинни. — И мне нужно с ней поговорить. Блейз сделал шаг к ней, его улыбка стала шире, но глаза оставались холодными. Он небрежно прислонился к стене, перекрывая ей путь. — Не думаю, что это хорошая идея. Она сейчас не в настроении для старых друзей, которые приходят читать ей морали. — Я не собираюсь читать ей морали! — воскликнула Джинни, ее голос дрогнул. — Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке! Что она не потеряла себя окончательно! — Потеряла? — Блейз прищурился. Его тело едва заметно подалось вперед, прижимая Джинни к стене. От него пахло дорогим одеколоном и чем-то неуловимо опасным. — Она нашла себя, Уизли. Наконец-то. Она стала такой, какой должна была быть. И она не нуждается в твоей жалости. Ни твоей, ни Поттера. Джинни почувствовала жар, поднимающийся по щекам. Отвращение смешивалось с какой-то дикой, нежелательной искрой напряжения. Она попыталась оттолкнуть его, но он был слишком силен. — Она нуждается в помощи! — Джинни сделала шаг вперед, ее кулаки сжались. — И если ты думаешь, что я уйду, не поговорив с ней, ты глубоко ошибаешься! Я сломаю этот твой чертов Мэнор по кирпичику, Забини! Блейз засмеялся. Громко, искренне, его дыхание опалило ее щеку. — О, я верю, Уизли. Я верю. Но тебе придется пройти через меня. И, честно говоря, я не уверен, что ты готова к этому. Да и Мэнор ты не разберешь. Гермиона тебя за это вскроет, как магловскую консервную банку. Их взгляды встретились. Напряжение было почти физическим. Воздух между ними, казалось, искрил. В этот самый момент из-за поворота коридора вышла Гермиона. Она направлялась в свой кабинет, ее лицо было серьезным, но на нем уже не было той изможденности, что раньше. Она остановилась, увидев картину: Блейз, прижимающий Джинни к стене, их лица опасно близко, атмосфера наэлектризована. Гермиона скептически подняла брови, закатывая глаза. — У меня тут что? Проходной двор? — произнесла она, в ее голосе звучала скорее привычная ирония, чем истинное раздражение. — Забини, отпусти ее. И ты, Джин, что ты тут делаешь? — Гермиона проморгалась, — Как ты вообще прошла? Блейз отстранился, его улыбка стала невинной, хотя в глазах все еще плясали чертики. — Я просто… объяснял Уизли правила гостеприимства, Герм. Джинни оттолкнула его, ее лицо горело румянцем, но она не отводила взгляда от Гермионы. — Гермиона, — сказала Джинни, ее голос был мягким, но твердым. — Что ты наделала? Гермиона вздохнула, ее взгляд скользнул по Джинни, оценивая ее промокшую одежду и решительный вид. — Я навела порядок, Джинни. Тот, который никто из вас не смог навести. А ты как прошла? Я думала, твои Авроры слишком заняты, чтобы отвлекаться на старые коды. Джинни лишь покачала головой, пропуская мимо ушей ее колкость. — Убивая людей? Это не порядок, Гермиона. Это террор. — Это выживание, — холодно ответила Гермиона. — Это защита. Ты не представляешь, сколько акул плавает в этом океане. И я не позволю им сожрать то, что осталось. А осталось у меня очень мало, поверь. Они посмотрели друг на друга, старые подруги, стоящие по разные стороны баррикад. Джинни видела боль в глазах Гермионы, но также видела и сталь. — Гарри очень переживает, — тихо произнесла Джинни. Гермиона усмехнулась, горько. — «Гарри переживает». А когда мы с Драко нуждались в помощи, где был Гарри? Где был Рон? Где были вы все? Ах, да. — она закурила сигарету, опираясь на стену. — На мне поставили крест за то, что я выхожу за пожирателя. А на нем, за то, что выбрал грязнокровку. Иронично, да? Какой у нас пиздецки справедливый мир! Джинни вздрогнула. Она знала, что Гермиона права. — Мы были слепы, Гермиона. Мы… мы ошибались. — Поздно, — отрезала Гермиона. — Теперь я делаю то, что должна. Зачем ты пришла? Несмотря на все разногласия, между ними витала какая-то странная, неохотная нежность. — Просто… я хотела убедиться, что ты… в порядке, — сказала Джинни, ее голос был почти шепотом. — После всего, что произошло. Гермиона посмотрела на нее, и на ее губах появилась легкая, почти неуловимая улыбка. — Я в порядке, Джинни. Правда. Джинни покачала головой, в ее глазах читалась смесь грусти и восхищения. Она не поддерживала методы Гермионы, но она видела, что ее подруга, несмотря ни на что, выжила. И даже если это выживание стоило ей части души, она все еще была Гермионой. — Ладно, — сказала Джинни. — Я пойду. Гарри, наверное, уже собирает армию, чтобы штурмовать твой дворец. Гермиона лишь фыркнула. — Пусть попробует. Джинни сделала шаг к двери, но потом обернулась. — Я верю в тебя, Гермиона. Что бы ни случилось. Гермиона кивнула, но ничего не сказала. Она лишь смотрела, как ее подруга уходит, унося с собой последний отголосок того старого, более простого мира, который она навсегда потеряла. Когда дверь кабинета закрылась, Гермиона снова взяла в руки отчеты, но ее мысли были далеко. Она знала, что Гарри и Джинни не смогут понять ее. Но это было неважно. Она больше не искала их понимания. Она искала порядка. Порядка, который будь он раньше — помог бы им с Драко. И она была готова заплатить любую цену, чтобы его установить.