14. Прогулка у озера

— Судя по письму, — Фан Добин ещё раз сверяется с кусками пергамента, которые держит в руках, и поднимает взор, — это где-то здесь. Ли Ляньхуа, бегло просматривавший содержание послания, заглядывая через плечо, отрывает глаза от бумаги и осматривает округу. Ди Фэйшен пристально изучает окрестности на предмет ловушек или подсказок, но не находит ничего примечательного. Им открывается самый обычный, но не лишённый естественной красоты пейзаж: покрытые разукрашенными в пёстрые осенние краски лесами горные склоны словно укрыты праздничными одеялами, чья кромка огибает широкое озеро, отражающее холодное высокое небо. Водная гладь поразительно спокойна, её ровная поверхность наполняет душу умиротворением и проясняет ум; лёгкий морозный ветерок вплетается в причудливую вязь жёлтых и алых листьев, чьё тихое шуршание погружает в медитацию, а по-осеннему яркий, но не греющий солнечный свет прыгает и искрится на мелких волнах и кронах густо разросшихся деревьев, озаряя сердце радостью. — Здесь красиво, — озвучивает Ли Ляньхуа их общую мысль. — Неудивительно, что молодая госпожа проводила много времени на берегу, предпочитая уединение шумной семье. — Логично предположить, что она устроила тайник в любимом месте, — соглашается Фан Добин. — Где, по-твоему, следует искать? Фан Добин решительно указывает на склонившееся над водой дерево. — «Золотая плакучая ива у озера» — так было сказано в письме. Пойдёмте, осмотримся, — бодро командует он, убирая пергамент за пазуху, и спускается ниже к водоёму. Ди Фэйшен недовольно фыркает, но идёт следом, периодически оборачиваясь на пытающегося не навернуться на крутом склоне Ли Ляньхуа: недавние проливные дожди намочили почву, и поскользнуться на ней и слипшейся опавшей листве теперь проще простого. — Нельзя просто воспользоваться нюхом твоей собаки? — интересуется Ди Фэйшен, любезно подавая сосредоточенному лекарю руку; тот с благодарностью вцепляется в неё. — У собаки есть имя: Хулицзин, — напоминает Ли Ляньхуа и с облегчением выдыхает, наконец преодолев проблемный участок пути. — Во-первых, она осталась охранять наш дом, возвращаться за ней слишком долго. Во-вторых, она нам здесь ничем не поможет. — Будем надеяться, твой сопляк найдёт тайник так же быстро, как разгадал шифр в письме, — бормочет Ди Фэйшен. — Девчонка была не по годам сообразительной. — За что и поплатилась, — горестно поддакивает Ли Ляньхуа, подбирая огромный красный кленовый лист; стряхнув с него грязь, он крутит черешок меж пальцев, заставляя лист вращаться. — Слишком умных никогда не любят. — Их боятся, — заканчивает за него Ди Фэйшен. — Вы чего застряли? — возмущается вдалеке Фан Добин, успевший убежать едва ли не на десяток чжанов вперёд. — Любуемся видом, — отзывается Ли Ляньхуа и коротко машет ему рукой. — Помереть можно, пока вас дождёшься! — ругается Печальный Господин и, деловито перебросив хвост через плечо, отправляется к иве без них. Ди Фэйшен хмыкает, неторопливо шагая подле увлечённо собирающего самые крупные листья Ли Ляньхуа, как вдруг застывает на месте. — Погоди-ка, — прищуривается он. «Помереть»… «Золотая»… — А, до тебя тоже дошло, — не без тени удовольствия тянет Ли Ляньхуа, добавляя к своей коллекции ещё одну находку — теперь огненно-рыжую. Ди Фэйшену требуется некоторое время, чтобы прийти в себя: хитрый лис поразителен. — Ты сразу догадался? — Не сразу, — отрицательно качает головой тот, разочарованно дуя губы, когда поблизости не оказывается стоящих внимания листьев, и отправляется дальше. — Сперва я пришёл к тому же выводу, что и Сяобао, когда он сложил страницы в нужном порядке и обнаружил зашифрованное сообщение. Однако кое-что показалось мне странным: хоть юная госпожа и любила гулять вдоль озера, в случае опасности до него добраться не так-то легко. Я предположил, что в короткой фразе тоже спрятан намёк. — Она знала о том, что от них хотят избавиться, — со странной интонацией в голосе произносит Ди Фэйшен, — поэтому оставила послание для младшей сестры, которую сама воспитывала и которая наверняка сумела бы разгадать оставленный ею секрет. Ли Ляньхуа энергично щёлкает пальцами, подтверждая его умозаключение, и снова нагибается, чтобы поднять очередной листок — теперь ярко-жёлтый. — Всё верно. Жаль только, она не успела отправить письмо: душегуб добрался до неё раньше. — Но тогда мы совсем не там ищем, — хмурится Ди Фэйшен. — Нам нужно вернуться в поместье… — Что я тебе говорил? — перебивает его Ли Ляньхуа, строго тряся охапкой листьев у него перед лицом. — Это расследование — Фан Сяобао. Если он сказал, что нужно идти на озеро, значит, на озеро. А мы с тобой отдыхаем. Посмотри, какая благодать вокруг! — он раскидывает руки. — В твоём пыльном, наполовину сожжённом союзе Цзиньюань и в помине нет ничего похожего. Отпусти тревоги и насладись гармонией, ощути единство с природой, — вкрадчиво декламирует Ли Ляньхуа, провоцируя у несчастного слушателя нервный тик. — Заткнись немедленно, пока я не окунул тебя в это проклятое озеро, — угрожает Ди Фэйшен. Ли Ляньхуа усмехается и изображает испуг, обнимая себя за плечи и потирая их, будто замерзая. — Всё-всё, великий и ужасный глава Ди, не мешаю тебе слушать тишину. Не надо меня в озеро, водичка уж давно не тёплая. Безмятежно напевая себе под нос, он продолжает сбор осеннего букета, пока в руках у него не оказывается, судя по объёмам, целое дерево; после он торжественно вручает часть трофеев своему спутнику, а оставшиеся в руках листья начинает связывать стебельками. Когда они догоняют Фан Добина, тот стоит в глубокой задумчивости под высокой ивой, уставившись на неподвижную гладь озера. — Нашёл что-нибудь? — участливо спрашивает Ли Ляньхуа, и сейчас Ди Фэйшену кажется, что слова его буквально насквозь пропитаны безвредным ядом иронии — только последний дурак не почует подвох. — Ничего хорошего, — ворчит последний дурак, рассеянно топая ногой. — Землю никто не трогал, среди ветвей тоже пусто. Остаётся вода, — кивает он на берег в трёх чи от него и оборачивается к своим товарищам. — Никто не хочет искупаться? — Мне нельзя, — сразу откликается Ли Ляньхуа, не прекращая издевательств над листьями. — Я болею. Фан Добин принимает его аргумент и переводит выжидательный взгляд на Ди Фэйшена. — Я плавал в озере в прошлый раз, — презрительно кривится тот. — Это твоё дело, я к нему не имею никакого отношения. Могу разве что поддать для ускорения, если хочешь. — Спасибо, обойдусь, — Фан Добин демонстрирует ему свой язык и принимается порывисто снимать с себя одежду, сгружая в руки оторопевшего Ди Фэйшена сперва плотный верхний слой, а затем и средний с частью нижнего, оставаясь в одних штанах; его верный меч также оказывается в кипе белоснежно-золотых одежд. — Только попробуй выкинуть, — сурово предупреждает он; коротко вздрогнув от бодрящей смены температур, Фан Добин разувается. Отставив сапоги в сторону, он отходит от берега, после чего разбегается и лихо ныряет в воду, почти не поднимая брызг. Ди Фэйшен сверлит взглядом колыхающиеся волны, борясь с порывом бросить все тряпки нахалу вслед. — Надо будет заварить согревающий чай, когда мы вернёмся, — озвучивает Ли Ляньхуа, так за всё это время и не подняв головы. — Ты ведь уже забрал то, что он так отчаянно ищет, — убеждается Ди Фэйшен, наблюдая за светлой тенью, виднеющейся под водой. Ли Ляньхуа обходится своим фирменным: «А?». — Что это? — Маленькая брошь. Она была спрятана среди других конфет, завёрнутая в такую же обёртку. — Подарок от молодого человека? Значит, убийца — он? — Это Сяобао ещё предстоит выяснить, — уклончиво отвечает Ли Ляньхуа, с гордостью вертя в руках свой неоконченный шедевр и показывая его собеседнику. — Как тебе? По-моему, получается недурно. Ди Фэйшен предпочитает промолчать, сердито прижимая к себе комок чужих одежд. Фан Добин вылезает на сушу спустя почти четверть большого часа — его всего колотит от холода, зубы стучат, отчего разъярённые жалобы больше напоминают бессвязный лепет рассыпающегося от старости деда; он спешит использовать ци, чтобы хоть немного высохнуть, и торопится облачиться в своё расшитое золотом обмундирование. Даже целиком одевшись, он продолжает мелко дрожать при порывах ветра — солнце успело закатиться за склон горы, сумерки заволокли небо, а воздух резко остыл. — Пойдём-ка обратно, пока ты окончательно не захворал, — заботливо советует Ли Ляньхуа, этот коварный обманщик. — Но ведь я так и не нашёл… — В темноте ты всё равно ничего не увидишь, а вот воспаление лёгких подхватишь моментально, — отрезает Ли Ляньхуа и подходит ближе, чтобы взять упрямца за локоть и увести прочь. — Если захочешь, мы можем вернуться сюда завтра, а на сегодня ты и так сделал достаточно. Вот, держи, — он водружает на влажную макушку своего маленького сыщика сплетённый им венок из кленовых листьев и тепло улыбается. — Я сделал для тебя лесную корону. Хорошая награда, не правда ли? Ди Фэйшен не сдерживает смешка; Фан Добин, в ошеломлении касавшийся нового головного убора, тотчас прищуривается с подозрением. — Что? — Ничего, — продолжая усмехаться, отнекивается Ди Фэйшен. Фан Добин озадаченно ощупывает острые края листьев, переживая эмоциональную бурю внутри, как вдруг резко оборачивается к весело шествующему рядом Ли Ляньхуа. — Ты мне чего-то не договариваешь, — без колебаний обвиняет он. Ли Ляньхуа в притворном ужасе прижимает руки к груди. — Как бы я посмел? Я — открытая книга. — Подлый Старый Лис, — медленно закипает Фан Добин, — я ничего не нашёл, потому что не там искал, верно? Что-то не так с посланием, и ты сразу это понял, но мне не сказал, да? Будь ты неладен! Я в этот собачий холод полез в ледяную воду, а ты просто стоял и смотрел! — Неправда, — решается возразить подсудимый. — Я плёл для тебя венок. — Ли Ляньхуа!