С тобой (Брэндон/Мишель)

Тишину раннего новогоднего утра нарушил щелчок двери. Мишель изо всех сил пыталась притвориться спящей, но выходило скверно. Последние три года она встречала Новый год в гордом одиночестве, потому что Молли убегала с подругами на вечеринки. Бутылка вина — а иногда и больше, — простые закуски или доставка еды из ресторана на первом этаже и слезливая мелодрама, в конце которой обязательно ждал счастливый финал составляли ее праздник. Не было встреч с друзьями или коллегами, не было прогулок по ночному городу, когда ловишь кружащиеся снежинки ртом, точно тебе не тридцать, а шестнадцать. Была суровая реальность, в которой Мишель научилась принимать свое одиночество, и оно уже даже не доставляло боли, лишь фантомом отдаваясь где-то глубоко в душе. В этом году она не хотела никаких отпусков, хотя Молли слезно уговаривала ее отправиться к песчаному пляжу и теплому морю, завести курортный роман и немного расслабиться. Но сестра сама нашла жениха, в которого влюбилась без памяти, и на все каникулы уехала к его родне, пообещав звонить каждый день. Мишель поначалу расстроилась, но после облегченно выдохнула. Значит, все праздники она снова будет наслаждаться одиночеством, которое она полюбила всей душой, поэтому, не задумываясь, взяла отпуск и начала мониторить магазины на предмет акций — стоило украсить дом и запастись провизией, потому что в праздничные две недели Мишель ни за что не покинет своего уютного гнездышка. Составив длинный список всего необходимого, она дождалась семи часов, чтобы горделиво подняться с неудобного кресла в офисе и, попрощавшись с коллегами, броситься в магазин. Наспех застегнутое пальто и болтающийся шарф никак не выдавали в ней помощника директора, а игриво выбивающиеся из-под шапки кудри и вовсе делали ее студенткой-первокурсницей. Мокрый снег срывался ураганом, и Мишель запахнула ворот, прячась от назойливых льдинок, так и норовивших скользнуть под согревающую ткань. Завернув за угол, она облегченно выдохнула, осознавая, что коварные снежинки не доберутся до нее, когда нос и подбородок уперлись в темно-синюю дутую куртку, а сильные руки обхватили плечи, удерживая девушку на ногах. — Вы в порядке, мисс? Мишель подняла глаза, недоверчиво вглядываясь в океаны напротив, волны которого забушевали, белой пеной разбиваясь о берег. В некогда по-юношески беззаботном взгляде теперь плескалась серьезность. Подбородок стал шире, а и без того тонкие губы сжимались в прямую мужественную линию. Сердце ухнуло в пятки, отдаваясь болезненным стоном, но девушка лишь тепло улыбнулась, все еще не веря, что перед ней стоит он. — Брэндон? Он узнал бы ее из тысячи. Небрежно выпущенные кудри, красиво развевающиеся даже на порывистом ледяном ветре. Чересчур длинный шарф, края которого всегда теряются в свободном полете. Отстраненный взгляд, ведь она вечно витает в собственных мыслях, думая о прекрасном или прокручивая в голове список покупок. Едва уловимый парфюм с нотками лимона и базилика — ее любимое сочетание. — Мишель, это ты… — Брэндон улыбнулся, нехотя разжимая пальцы. — Какие планы на Рождество? Хореограф снова и снова прокручивала в голове воспоминания их встречи спустя долгие годы. Встречи, изменившей ее жизнь за несколько коротких мгновений, которые теперь сладким медом затапливали сердце. В один миг она поняла, что все это время ждала лишь его. Одного. Самого нужного. И была готова встретить с ним еще не одно Рождество, нанизывая на нить памяти счастливые воспоминания. Шаги стали тише, и через секунду матрас прогнулся под тяжестью мужского тела, а руки скользнули по животу девушки, прижимая ее к сильному телу. — С Новым годом, родная, — ласково прошептал Брэндон, утыкаясь носом в плечо, и Мишель окончательно проснулась, щурясь от яркого солнца, проникавшего сквозь легкие шторы. — С Новым годом, — улыбнулась Мишель, поглядывая на букет омелы, лежащий на тумбочке у кровати.