Подземелье злобной Колдуньи

      Вообще-то колдуньи, как правило, живут в зловещих труднодоступных местах, вроде пещер или дремучих лесов: чтобы никто не спас похищенных ими детей и принцесс. Пройти туда способны только настоящие герои, но они, понятное дело, рождаются не так уж часто.       Профессор зельеварения выбрал для своей практики место совершенно иного характера: там, где всегда очень много людей и где более сильные маги велели постоянно делать что-то полезное. Неудивительно, что профессор почти безостановочно чадил медленным гневом, таким густым, что даже самому профессору было, наверное, неприятно.       И всё же, взглянув на ситуацию в более спокойном настроении, Рорька пришла к мысли, что в этом странном решении тоже есть смысл: ведь так профессору нет необходимости далеко ходить, чтобы кошмарить своих жертв. Они сами вынуждены идти в подземелья.       К разочарованию для профессора, Рыцарь тоже постоянно спускался туда.       Добро и Зло, будь они малыми или большими, не могут ужиться друг с другом. Это закон природы. Так что профессор и Гарри с первого взгляда испытали взаимную неприязнь. Каждый новый урок заставлял их вражду кипеть всё сильнее; а Рорьку, оказавшуюся по долгу учёбы и дружбы вблизи огня нетерпимости, обжигаться брызгами яда.       А ведь Рорьке, к её удивлению, предмет злого профессора даже нравился! Особенно — если использовать его в связке с травологией... и без привязки профессора.       В детстве она часто собирала по одиноким пустошам невзрачные растения, выискивала лягушек и комочки слипшейся земли; аккуратно выкладывая вдоль окна, разглядывала свою коллекцию, хотя и недолго — до ближайшей уборки; всё — чтобы хоть как-то себя развлечь. А «хозяйственные дела» хотя и не вызывали сердечный трепет и мамину радость, но смогли поставить ей руку.       И Рорька, впервые встав у зельеварного котла и выложив перед собой всё необходимое для работы, обнаружила вдруг, что чувствует себя на этом месте вполне уверенно. Грэйнджер вскользь — и снова без спроса — обозвала это «интуитивным чувством зелья». И это звучало хорошо, что бы ни значило непонятное слово «интуиция».       До чего же обидно, что это «чувство зелья» постоянно ошпаривалось, стоило Свету и Тьме снова столкнуться.