Часть 2

Мягко говоря, я не ожидал ничего необычного в этот день. Но всё же, ночью Оливер и Леон пришли поздравить меня вместе с тортом, их смеющиеся лица, освещенные дрожащим светом свечей, казались в полумраке комнаты островками тепла. Скэриэл тоже поздравил меня через сообщение, сказав, что «составит компанию на кладбище». Даже Джером прислал сухое, но вежливое поздравление — признаюсь, это было очень приятно. Паскаль и Люсьен, чьи силуэты мерцали, как тени от огня, сказали, что это важно, и что их внимание может помочь мне в будущем. Я ответил, что пока лучше держать их подальше от таких дел. Они оба промолчали, и в их молчании почувствовалось что-то тяжелое, словно несогласие, сжатое в плотный комок. Я считал, что пока достаточно лишь нескольких приближённых. Перед занятиями меня поздравила Оливия. Она подошла быстро, почти неслышно, вручила небольшой, аккуратно завёрнутый подарок, и так же стремительно скользнула на своё место, не встретившись со мной глазами. День прошёл нормально, если не считать того, что все по-прежнему шарахались от нас с Леоном и Оливером. Что ж, за пару месяцев ничего не меняется — с этим я уже смирился. После пар я дождался Скэриэла у выезда из Академии. Мы вызвали такси, и для начала заехали за цветами. Я попросил водителя немного подождать, пообещав доплатить. Тот лишь кивнул, уткнувшись в телефон. Подъехав к кладбищу, мы направились к маминой могиле по узким, засыпанным опавшими листьями дорожкам. Положив букет, я сначала дал возможность Скэриэлу рассказать, что произошло за год. Он перечислил почти всё: как я с Леоном и Близнецами Брум стали очень близки, как он познакомился с ними через меня, как я сдал экзамены по тёмной материи на отлично и поступил в Академию, и даже как его «в передачу захватили». Я усмехнулся и добавил, что его наставником стал Гедеон, а моим — Люмьер, и конечно, сказал, что с его приездом брату стало чуть спокойнее. Попросив Скэриэла оставить меня, он понимающе кивнул — его взгляд был мягким, но в глубине таилась знакомая, едкая тень ревности — и направился к выходу, его фигура медленно растворялась в серых сумерках. Я вздохнул, и холодный воздух заполнил лёгкие. -Ещё раз привет, теперь мы с тобой вдвоём. -Кстати, когда я был на территории Академии, не было ни Паскаля, ни Люсьена. Счёл это за то, что они не могут выходить из комнаты, но их не было даже там, когда я пришёл переодеться. Решил не слишком давить, но всё пошло не по плану...- Я знаю правду и не могу сказать её отцу, да и в принципе очень многое не могу сказать никому. Гедеон... мы вроде помирились, но не хочу его нагружать. Люмьеру просто не всё могу сказать - допустим, то, что я извлекатель. -Скэриэлу уж тем более. И я не хочу никого нагружать своими проблемами.- Глаза предательски затуманились, и я на автомате протёр их тыльной стороной ладони. -Я уверен, что они за меня переживают, и я просто не могу ничего им рассказать...- Я тараторил без остановки, выговаривая все мысли, копившиеся неделями. А когда слова закончились, начали литься слёзы — тихие, но неудержимые. Последний раз я плакал, тренируясь с Гедеоном и вспоминая о ней. Тогда я просто не знал, что делать. И сейчас не знал. Внезапно мои глаза накрыла ладонь, прохладная и невесомая, будто сотканная из самой ночи. И по коже разлилось знакомое ощущение тёмной материи — густое, успокаивающее, как тяжёлое одеяло. Я чуть успокоился. -Всё хорошо, птенец, я рядом. Прости, что оставили, — были дела.- Голос Паскаля звучал мягко, нараспев, будто он уже не раз так успокаивал ребёнка. Он просто сидел рядом в полупризрачной форме, его очертания дрожали в воздухе, и молчал, лишь изредка повторяя: «Всё хорошо, всё будет хорошо. Ты всегда можешь выговориться мне или Люсьену, мы поможем, чем сможем». Эти слова, как заклинание, постепенно усмиряли бурю внутри. Да, всё хорошо. Она там, где должна быть. А я должен жить. Я должен быть счастлив, что именно она взяла меня в свою семью, что я рос в любви и не знал одиночества, что меня не убили тогда. Когда рука Паскаля исчезла, я почувствовал на плече новую тяжесть — реальную, тёплую. Скэриэл сидел рядом, его плечо плотно прижалось к моему. Не глядя на него, я резко поднялся и направился к воротам кладбища, слыша за спиной его торопливые шаги. -Что произошло? Почему ты так бежишь? Я тебе помешал?- Его голос, полный искреннего переживания, почему-то начал бесить. Да, в принциме, его присутствие сейчас бесило. Эта очевидная, удушающая ревность выводила из себя и не давала думать — ведь из-за неё явно страдал кто-то, если не все вокруг. В такси мы не проронили ни слова. Я уставился в окно, где мелькали размытые огни фонарей, и не хотел говорить. Хотелось снова оказаться в той кромешной пустоте, что иногда являлась мне во сне, — поискать там что-то интересное, что могло бы пригодиться для получения титула пристала. Но, если честно, больше всего хотелось просто поговорить с ними — с тенями прошлого. Узнать, как тогда жилось. Понять, в чём корень проблемы, почему неравенство в нашей стране до сих пор имеет место. А ещё была куча домашки. Профессор Прист — сумасшедший. Как мы должны написать конспект на двенадцать страниц? У меня есть и другие предметы. Но не в этом суть. Главное, что сейчас всё... терпимо. Мне просто нужно уснуть. --- Попав в свою комнату, я сразу же вырубился. И, как в прошлый раз, снова оказался в той пустоте, освещённой редкими вспышками, похожими на далёкие зарницы. Но на этот раз что-то изменилось. Сделав шаг вперёд, я тут же провалился вниз. Стиснув зубы, чтобы не закричать, я просто летел, пока внизу не показалась огромная, неестественно близкая луна, залившая всё вокруг холодным, мертвенным светом. Не успев сообразить, я с глухим стуком ударился о землю. Боль резко пронзила ребро — я и забыл про старую травму. Не знал, что здесь можно ощущать физическую боль так остро. -Не лежи так долго, — раздался знакомый, чуть грубоватый голос. Люсьен. Его фигура, более чёткая, чем в мире наяву, вырисовывалась на фоне странного леса. -Давай, нам ещё нужно всё обсудить. Вставая и отряхиваясь от несуществующей пыли, я надеялся, что не произошло ничего глобального. Хотя сам факт того, что мы находились в каком-то лесу, уже настораживал. Он был нереальным, сюрреалистичным — весь чёрный, словно сотканный из жидкой тёмной материи. Она тянулась от стволов к небу, образуя кроны, которые скорее походили на клубящиеся дымы или сгустки теней, жаждущие всё поглотить. Продираясь сквозь эту неподвижную чащу, я вдруг заметил впереди знакомые очертания — острый шпиль и массивные стены Ромусского собора. Неужели мы недалеко от Академии? Но как? -Почему здесь очертания собора? — с удивлением выдохнул я, переводя взгляд на стервятника. Тот слегка съёжился, и его взгляд, полный скепсиса, устремился на верхушку здания. Немое указание на проблему. -И, кстати, почему там трещины? Что такого произошло? -Такое дело, — начал Люсьен, и в его голосе вдруг проскользнула несвойственная ему усталость, — как предположил Паскаль, это может быть связано с твоим появлением здесь. Когда я тут находился, это место приобретало очертания загородного поместья Бёрко. Там я чувствовал себя... более открыто. Не как принц, загнанный в рамки-. Его лицо, обычно такое дерзкое, на мгновение стало грустным, потерянным, будто он вспомнил то, что навсегда утрачено. Подойдя к главным воротам Академии, мы увидели Паскаля. Он стоял, разглядывая свою же статую у входа, и что-то негромко бормотал себе под нос. «Лучше бы что-то полезное сделали, а не идолов возводили...» Заметив нас, он двинулся навстречу, его поступь была лёгкой и бесшумной. Войдя на территорию, я замер в шоке. Всё было до жути реалистично — каждый камень, каждое окно, — только цвета словно выцвели, выкрученные на минимальную яркость, превратив мир в подобие старинной сепийной фотографии. -Ха, а она не особо поменялась. Как была душной цитаделью правил, так и осталась», — с усмешкой констатировал Люсьен, окидывая взглядом здание. -Ладно, давай к полису Марсен. Хочу свою старую комнату посмотреть! — уже с прежним энтузиазмом сказал бунтовщик, энергично хватая меня под локоть и почти потащив за собой. Паскалю оставалось лишь покачать головой и последовать за нами. Зайдя внутрь и осмотревшись, я понял, что полисы не так уж сильно отличаются друг от друга планировкой — просто цветовая гамма и символы другие. Ну, об этом можно было и догадаться. Люсьен рванул наверх, но вдруг резко остановился. По лестнице медленно, словно плывя, спустились два сгустка тёмной материи, чьи очертания смутно напоминали мужчину и женщину — явно патриций и патрицианка дома Марсен. Мы втроем застыли как вкопанные. Значит, здесь отображаются не только места, но и люди? Их внутренняя суть? Или память, вплетённая в саму материю этого места? Сам факт того, что тут можно увидеть других, пусть и призрачных, людей, вызывал мурашки. -Какого хр... — начал Люсьен, но тут же был перебит. -Не выражайся!— строго сказал Паскаль, бросая на него укоряющий взгляд. Я,конечно, понял, что он хотел сказать, но решил промолчать. Две тени прошли мимо. Женская фигура, проходя рядом со мной, будто замедлила шаг. Частицы тёмной материи, из которых она состояла, потянулись ко мне, едва заметно дрогнув. Неужели материя притягивается ко мне даже когда я не в опасности? Супер. Теперь я знаю, что эта «фигня» активируется всегда. Есть что рассказать Гедеону... Хотя нет, он начнёт дотошно спрашивать, откуда я это узнал. Может, написать Джерому? Мы давно не виделись. Хотя где он сейчас — в Запретных Землях или в Ромусе? Чёрт его знает. Только сейчас я почувствовал на себе тяжёлые, незримые взгляды. Я поднял голову. На меня были направлены взгляды прошлых императоров. Они смотрели на меня. Смотрели с немым шоком, с непониманием и, возможно, с ужасом. Как ещё им смотреть на потомка, обладающего силой, дозволенной лишь полукровкам и низшим? Я так же, не отрываясь, смотрел на них, пока Люсьен не подошёл вплотную. Он схватил меня за обе руки, и его взгляд, устремлённый на меня, был не испуганным, а... восхищённым. -Ты — извлекатель! — вскликнул он, и в его голосе прозвучал странный триумф. Я обязательно расскажу тебе, как ты стал им. Но сейчас нужно всё же посмотреть комнату, в которой я жил!- С этими словами он снова рванул вверх по лестнице, оставив меня наедине с Паскалем. Я посмотрел на него. Паскаль мягко улыбнулся, повернул меня к себе лицом. Он провёл рукой по моему плечу, будто смахивая невидимую пыль, и сказал тихо, почти шёпотом: -Я не знаю, что именно он тебе расскажет. История... слишком запутанная. Мы и сами не знаем всей правды до конца. Она записана в одной из книг в запретном отделе библиотеки дворца+. Его улыбка сошла с лица, сменившись выражением глубокой, почти отцовской тревоги. -Расскажи мне, если... если не поймёшь то, что он скажет. Ладно? Я просто кивнул, комок застрял в горле, и направился за Люсьеном. Желание узнать, что именно скрыл от всех Совет Старейшин после Революции, разгоралось внутри с новой, жгучей силой. Поднявшись на пятый этаж — этаж пятикурсников, — мы увидели распахнутую дверь. Люсьен стоял на пороге. -Ничего не изменилось. Как было, так и осталось, — произнёс он с ностальгической грустью, оглядывая скромное помещение. Его не смущало, что за письменным столом, уткнувшись в пергамент, сидел полупрозрачный силуэт юноши-пятикурсника и что-то старательно выводил ручкой. Я не осмелился подойти слишком близко. Этот призрачный ученик кого-то смутно напоминал, но кого — понять не мог. Внезапно из глубины коридора донёсся резкий, сухой треск, будто лопнуло огромное стекло. Мы втроём переглянулись и выскочили из комнаты. Первым вышел Паскаль. Его движение было молниеносным. Он вытянул руку, и из воздуха, с шипящим звуком, будто раскалённый металл опускают в воду, вырос меч из тёмной материи. Он был не просто энергетическим клинком — он сверкал холодной сталью, отливал полированным металлом, казался абсолютно реальным. Меч взметнулся вверх и с глухим чвяком вонзился в середину другого сгустка материи, который пульсировал и дёргался в центре коридора. Когда мы с Люсьеном подбежали, то увидели, что это не просто сгусток. Это была форма, бесформенная, но агрессивная. Она пыталась вырваться, но меч, пронзивший её насквозь, пригвоздил к полу, словно булавкой насекомое. Послышался новый, ещё более громкий треск — и существо начало неестественно, с хрустом ломающихся веток, делиться пополам. Паскаль убрал руку с рукояти меча, но клинок продолжал сиять на своём месте. Он выставил вперёд другую руку, отгораживая нас. Люсьен инстинктивно схватился за его плечо. В тот миг, когда тварь окончательно разорвалась надвое, от неё исшёл немой, но физически ощутимый удар — волна сжатого воздуха, смешанного с леденящим холодом пустоты. Она отшвырнула нас назад, в стену. В глазах потемнело. ** Я проснулся в своей комнате, в поту, часто и прерывисто дыша. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Главный вопрос висел в темноте: что это было? Я медленно повернул голову на подушке. И обомлел. В центре комнаты, нарушая все законы физики и тишину ночи, медленно вращался и пульсировал матовым, глубоким чёрным светом шар из тёмной материи. Он был плотным, осязаемым, и от него расходились лёгкие волны, заставляющие дрожать воздух. Сон... стал явью?