Глава третья.Затянувшаяся одиссея в поисках подходящего озера в Финляндии

      Следующим утром Туомас уже подготовился к назначенной встрече. Выдвинувшись на полчаса раньше запланированного, теперь он расположился на Центральном железнодорожном вокзале Хельсинки. Закупившись остатками необходимых вещей, он принялся дожидаться приятеля.       От назначенного времени прошло сначала десять минут.Потом пятнадцать.И только через полных двадцать минут этот приятель соизволил появиться.       — Ты чего, совсем забыл, о чём мы договаривались? — отчитал его Туомас вместо нормального приветствия, — Мы собирались поехать отдохнуть на какое - то там озеро. Кстати, почему мне до сих пор неизвестно, на какое?       Лицо отчитанного приобрело совершенно невинное выражение.       — Разве я о таком загова - а - а - ривал? — очаровательно улыбаясь, протянул Савиярви.       Роунакари лишь осудительно покачал головой. Он на подобного рода подхалимские улыбочки не покупался. Впрочем, опоздание было единственным, в чём он мог обвинять приятеля. Судя по очертаниям здоровенного рюкзака, вырисовывавшегося у Калле за спиной, вчерашнее обещание он умудрился запомнить.       — Не притворяйся, будто опять страдаешь похмельной амнезией, — в неподкупном тоне отозвался скрипач, — Не в супермаркет же ты явно с таким баулом собрался.       — Может быть, в «Alko» сегодня распродажа? — с тем же безоблачным видом отозвался гитарист.       Роунакари размашисто шлёпнул себя ладонью по лбу.       — Сегодня воскресенье. Пойдём, ещё нужно покупать билеты. Надеюсь, сейчас не притворишься, что деньги забыл?       Естественно, Савиярви не забыл. Покупка билетов оставалась полностью его обязанностью. Ведь это именно ему пришла в голову идея о предстоящей поездке. И именно он принимал решение, куда они с приятелем Кариненом отправятся.       Разумеется, это был (по словам приятеля Ярвинена) «су - у - приз». До определённого срока информация о пункте назначения оставалась для Туомаса неизвестной. В мыслях Роунакари появилось подозрение, что Калле попросту не продумал маршрут их путешествия. Прошедшим вечером у него обнаруживалось множество других забот, одной из которых было вылечить разболевшуюся голову. Однако Савиярви настойчиво заверял скрипача в надёжности и продуманности своего плана. Сначала всю дорогу до билетных касс. Затем всю дорогу до привокзального туалета. («Отлить, понимаешь, надо. Пиво вчерашнее до сих пор выходит!») Затем всю дорогу до самых путей сообщения. Туомас обязательно узнает о цели их поездки в нужное время. Пускай не сомневается. И лишних вопросов не задаёт.       Наконец вожделенные билеты оказались у них на руках.       Роунакари долго и с недоумением рассматривал тот, который достался ему. Внимательно разглядывал, с разных сторон. Разве что ещё понюхать и на зуб попробовать не умудрился.       — Что с твоим билетом не так, Каринен? — улыбнувшись, поинтересовался у него Савиярви.       Туомас перевёл сосредоточенный взгляд на приятеля.       — Это с тобой что не так, хотелось бы мне поинтересоваться, — проговорил он, вновь обратившись взглядом к билету, — Ты знаешь, какое место прибытия здесь указано?       — Центральный вокзал Тампере вроде… Ты чего, читать разучился?       — И получше вашего умею, — проворчал Роунакари, доставая следующий билет, — А здесь какая остановка указана, в курсе?       Второй билет был автобусным. Благо, автовокзал Камппи располагался не слишком далеко от Центрального железнодорожного. Опоздание гитариста объяснялось тем, что по дороге ему пришлось туда заскочить.       Улыбка Савиярви растянулась практически до самых ушей.       — Знаю больше, чем свои десять пальцев, — умиротворённым голосом проговорил он, — Это моя родная община, Кухмойнен.       Глаза Роунакари выразительно округлились.       — Нет, мне, конечно, приходилось много и подолгу путешествовать, и я к этому делу человек привычный. Однако, объясни мне, пожалуйста, зачем отправляться выискивать озёра в СТА ВОСЬМИДЕСЯТИ ПЯТИ КИЛОМЕТРАХ ОТ ХЕЛЬСИНКИ???       К его абсолютному удивлению, Калле принялся уже посмеиваться.       — На машине, конечно же, оно побыстрее будет. Но конкретно у меня с этим пока проблемы, ты же знаешь. Нас сначала мой тамошний знакомый собирался прямо из Хесы забрать. Но именно сегодня из Кухи он выбраться не сможет. Дела у него срочные образовались, вишь ли. Он организует нам встречу на автовокзале, потом подбросит до нужного пункта…       «То есть, время поездки ещё затягивается».       — Знакомый… — пробормотал Туомас, массируя руками голову, — И как зовут этого твоего знакомого?       Кстати, на интересующий его вопрос гитарист так и не ответил.       Зато он охотно просветил скрипача в не особенно интересовавшей его области.       — Юрьё его звать, — проговорил Савиярви, не переставая хихикать, — Юрьё Лаутанен. Работает сейчас на одной из тамошних лесопилок. Ну, тамошний знакомый, понимаешь. Мы вместе в одной школе учились. У него ещё кличка среди ребят была…       Туомас недовольно нахмурил брови.       — Прекрати прикалываться, — медленно проговорил скрипач, — Ответь лучше, разве не нашлось подходящего озера неподалёку от Хельсинки? И вообще, на какое мы едем озеро?       Неожиданно физиономия Калле приобрела беспомощное выражение.       — Я не прикалываюсь! Его правда Юрьё Лаутаненом зовут! Всеми родственниками готов поклясться!       «Его или своими?..»       — Поклянись лучше паспортом этого твоего Юрьё Лаутанена, чтобы я тебе, брехуну окаянному, поверил — усмехнулся Роунакари, — Ладно, помоги подхватить оставшиеся сумки. Поезд отправляется через пятнадцать минут…

***

      Через пятнадцать минут поезд уже покинул Центральный вокзал Хельсинки.       Добираться до выбранного гитаристом пункта назначения оказалось делом неспешным. Весьма неспешным. Прямого маршрута, проложенного до родной общины Савиярви, не существовало. Отдыхающим следовало добраться по железной дороге до Тампере, а уже там совершить пересадку на автобус.       Дорога до Тампере занимала около двух часов. С этим обстоятельством напарники, естественно, примирились. Каждый по — своему. Туомас свободное время проводил, уткнувшись носом в книжку. Очевидно, это были научные изыскания очередного этнографа. Калле своё свободное время проводил, провалившись в глубокий, беспробудный сон. Не проснулся он и тогда, когда поезд ощутимо тряхнуло при подъезде на очередную станцию. На Хямеенлинна, что ли… С некоторых верхних полок посыпались сумки. Одной из таких оказалась туомасова сумка с продуктами. Свалившись, она отрикошетила Савиярви прямо по носу. Однако даже это небольшое происшествие не потревожило его дрёмы. (Его нос выдержал бы и не такое столкновение). Возмущённо всхрапнув, Калле продолжил досыпать дальше. Пожав плечами, Роунакари засунул в уши наушники.       «Вот бывал я в путешествиях по России, да видимо, некоторые обычаи не изучил. Иначе бы я тебе сумел Кашпировского сделать».       После прибытия в Тампере отдыхающим следовало дождаться автобуса до Кухмойнена. Эта поездка обещала быть чуть менее продолжительной. Оставалось меньше полутора часов, чтобы добраться до конечной остановки. На сей раз Роунакари продремал весь маршрут от пункта А до пункта Б. Пристроившийся у окна Савиярви, однако, за труды отечественных этнографов не принимался. Он всё начало поездки с недоумением переводил взгляд от оконных пейзажей в сторону задремавшего приятеля. На самом деле скрипач храпел так же оглушительно, как и его напарник. И его было тоже не добудиться. Через двадцать минут гитарист со вздохом потянулся за наушниками, позаимствованными у Туомаса.       «И в натуре он мне ещё что — то говорит».       Доехав до конечной, приятели вышли из автобуса.       На этом, конечно же, их одиссея не завершалась. Теперь следовало дождаться того знакомого, согласившегося подвезти их на автомобиле. Дожидались они и здесь минут примерно пятнадцать. За это время Туомас успел завести с приятелем дискуссию на предмет затягивающейся поездки. Он был полностью убеждён, что выбравшись на несколько остановок раньше, они вдвоём сократили бы маршрут примерно на полчаса. И никакого знакомого на автомобиле ждать бы не пришлось. А вдруг у него возникли такие же проблемы, что и у Савиярви, ехидно поинтересовался скрипач. Калле в свою очередь представил ему единственный аргумент, высказываний приятеля не подтверждавший. Единственный аргумент заключался в том, что его знакомый за пределы самого Кухмойнена сегодня выехать не сможет. И Каринен прекрасно об этом осведомлён. Поэтому их встретят на Центральном автовокзале, как и было договорено. (Рассуждений о проблеме, упомянутой в разговоре, Савиярви поднимать не стал). На заверения приятеля о том, что «там от автобусной остановки две минуты пешком было» гитарист решительно не поддавался. Не поддавался он и на то, что Туомас подробнейшим образом изучил карту маршрута за время, проведённое в поезде. Роунакари в ответ основательно заверили, что «карту энту свою он прочитал задницей». Скрипачу эта местность в принципе не знакома, хоть обложись он картами с головы до самых ботинок. Всё же не местный, чтобы указывать. Да и сам Калле местность подзабыл, столько времени не возвращался на историческую родину. Поэтому его знакомого, Юрьё, безусловно стоило подождать. С ним приятели и его родную деревню, Пууккойнен, посетят по дороге. Воспоминания о знакомых с детства местах надобно бы освежить…       «То есть, ещё полчаса лишних на маршрут, — с едким выражением в голосе прокомментировал Роунакари, — Обалдуй ты сельский, нифига ты эту местность не позабыл. Ты в ней не разбираешься.Потому что дальше своего Пууккойнена никогда не вылезал!» «Хочешь ещё одно хорошее доказательство в мою пользу?..» — вкрадчивым голосом поинтересовался у него гитарист.       Выражение лица скрипача стало ещё более язвительным.       — Попробуй объясниться, друж…       Туомас вынужденно заткнулся на полуслове. В качестве ещё одного хорошего доказательства Калле показал ему внушительный кулак.       «И это вся его конечная аргументация».       — Грубиян, — пожурил приятеля Роунакари.       На физиономии Савиярви красовалось всё то же безоблачное выражение.       — Та я же, приятель, любя!       — О, понятно, — изобразил покорное с ним согласие скрипач.       На этом моменте разговора к ним подъехали на машине. Калле сразу же поспешил представить скрипачу своего знакомого.       — Юрьё Лаутанен вот, собственной персоной! — провозгласил он, размашисто похлопывая знакомого по плечу, — Прошу любить и не жаловаться!       Широченная улыбка не покидала гитаристской физиономии, когда он знакомил Туомаса с водителем автомобиля. Выглядело это подозрительно, будто бы гитарист едва сдерживался от смеха. Его знакомый, представленный Юрьё Лаутаненом, тоже постоянно улыбался. «Вы двое попросту сговорились, — непреклонным голосом заявил им Роунакари спустя некоторое время, — И теперь меня разыгрываете». «Да покажи ты ему уже свой паспорт, Юрьёнен», — давясь хохотом, проговорил Калле. Подчинившись указаниям знакомого, Лаутанен принялся рыться в бардачке своей машины. Порывшись с минуту, он торжественно извлёк наружу документ, подтверждающий личность. Уже не сдерживающийся от гоготания Савиярви помог развернуть его на нужной странице. Туомас с некоторым недоверием перечитал написанное несколько раз. В паспорте гражданина республики Финляндия знакомый гитариста значился как Yrjö Aleksi Pekka Lautanen. Похоже, документ был не поддельным. Все водяные знаки и печати правильные.       «А какая же у него кличка среди ребят была?» — поинтересовался скрипач позже, когда все они выбрались из машины.       «Боишься услышать, какая?» — усмехнувшись, промолвил гитарист.       «После того, что мне довелось увидеть — очень».       «Хауки мы его прозвали, — поспешил успокоить Роунакари приятель, — Однажды летом он выловил на Исоярви несколько здоровенных щук подряд. Парни из параллельного тогда себе все локти от зависти искусали».       Путешествие снова серьёзно затягивалось. Сейчас затягивалось в основном из — за долгожданной встречи гитариста и его знакомого. Чаще видеться ни один, ни другой попросту не имели возможности. Савиярви давненько перебрался за пределы родной общины, поближе к столице. Лаутанен остался на исторической родине (разве что разменяв окраину на областной центр).       Благодаря подобному стечению обстоятельств они с Туомасом даже не сразу погрузили свои пожитки. И не сразу погрузились в машину сами. Прошло ещё минут пятнадцать, прежде чем старые знакомые обсудили наиболее важные жизненные события. Насколько кто изменился, сколько времени не виделись, как сейчас поживают их семьи. Роунакари оставалось сидеть на привокзальной скамеечке и негромко вздыхать.       С Лаутаненом он не был знаком столь продолжительное время, поэтому предпочитал не навязываться. Уж больно оживлённые разговоры вёл тот с гитаристом, пересыпая обсуждения одним им известными шутейками и похлопывая друг друга по плечам. Вскоре от этих постоянных хлопков голова у Туомаса начала побаливать. Благо на автовокзале, несмотря на воскресный день, оказывалось достаточно пустынно. Больше у этой чересчур эмоциональной дискуссии не было свидетелей.       «Не хватало, чтобы ещё этот Лаутанен с нами на озеро потащился», — возникла в подсознании Роунакари ревнивая мыслишка. Возникновение подобной мыслишки было делом необъяснимым. Ведь до сего момента он буквально надеялся, чтобы их с гитаристом компанию разбавил кто-то другой. Можно даже незнакомый.       Но это желание осталось в прошлом. Сейчас Роунакари готовился отчаянно воззвать ко всем демиургам финской мифологии и самому Юмале, чтобы Юрьё Лаутанен испарился из зоны досягаемости.       Не то чтобы он настолько возненавидел нового знакомого: на подобное у Туомаса не подбиралось веских причин. Лично ему Лаутанен не причинил ровно ничего. И вроде бы причинять не собирался. Но одним своим присутствием словоохотливый и жизнерадостный Юрьёнен заполнял собой весь автомобильный салон. Казалось, от его раскатистого смеха и непрекращающейся болтовни невозможно было укрыться. Даже в багажнике. Даже за подушкой безопасности. Даже в автомобильной аптечке. Но это оказывалось ещё сущим пустяком. В присутствии давнего знакомого таким же несдержанным и говорливым становился и Ярвинен. Всеобъемлющее присутствие Лаутанена действовало на него, словно здоровенная упаковка выпитого пива. И тогда, чудилось, свободное пространство в автомобиле уменьшалось до размера мельчайшей наночастицы. И подобное сравнение было преуменьшено. Если бы их внезапно занесло в открытый космос, и машина потерпела бы крушение, эти двое смогли бы заполонить собой целую Вселенную. Для этого приятелям оставалось лишь открыть дверцу навстречу звёздным просторам. И размашисто хлопнуть ей.       «Интересно, если бы Земля оказалась под космической угрозой, смогли бы они предоставить себя в качестве подушки безопасности…»       От пространных размышлений его внезапно отвлёк голос Савиярви:       — Ты чего там, братишка, заснул, что ли?       Роунакари обронил недовольный вздох.       — Я предавался пространным размышлениям, — проворчал он в ответ, — А что, совсем не похоже?       На круглощёкой физиономии приятеля (выглядывающей из-за сидения напротив) нарисовалось озадаченное выражение.       — Каким — каким размышлениям? Просранным? — вопросительно протянул Калле, — Не понимаю, зачем тебе понадобилось им ПРЕДАВАТЬСЯ. Если ты уже просрал, о чём размышлял, то стоит ли загонятся вообще?       Туомас принялся за необходимые разъяснения.       — «Пространным» — значит, длительным и вдумчивым, простачок ты деревенский. В отличие от тебя, приятель, я ничего сегодня не просрал.       Выражение на круглощёкой физиономии сделалось ещё более озадаченным.       — А что я сегодня, собс - на, просрал такого?..       Скрипач очаровательно улыбнулся. Он приготовился перейти к массированному наступлению.       — Время на покупку билетов. На автовокзале и на железнодорожном, — принялся перечислять Роунакари, — Время на дорогу до пункта назначения. Время на разведение пустой болтологии с этим твоим Лаутаненом… И ещё, пожалуй…       — Юрьёне — е — ен, — жалобно протянул гитарист, обращаясь к сидящему за водительским креслом, — Останови его, умоляю. Он уже на нас принимается наезжать!       Сидящий за водительским креслом Лаутанен широко улыбнулся. Его оптимистичная физиономия отражалась в зеркальце заднего вида. И в складывающейся ситуации Юрьёнен не потерял своего безоблачного отношения ко всему.       — Кого обслуживание не устраивает, — протянул водитель бодрым голосом, — Милости просим, может добираться до пункта назначения пешком!       «Пожалуй, в некотором смысле у него больше sisu, чем у меня…»       Расположившийся за соседним сидением Савиярви подобострастно засмеялся.       — Ай, молодца, Хауки! Заткнул за ремень безопасности, как говорится!       Удостоенный комплимента Лаутанен обменялся со знакомым крепкой «пятюней». В этот момент автомобиль едва не съехал с обочины и не протаранил близкорастущее дерево.       «Хауки твой сейчас въебенится куда, и наше путешествие закончится в ближайшем полицейском участке, — размышлял раздосадованный скрипач, — Или в госпитале…»       Вслух он, однако, высказал абсолютно другую мысль. Мысль, которая уже всплывала в недавнем обсуждении с приятелем на автовокзале Кухмойнена.       — Да там пешком добираться всего две минуты. Можно было бы не плющить задницы, — Роунакари многозначительным взглядом обвёл проседавшие под приятелями сидения, — И даже на бензин не тратиться. И на сигареты.       Лаутанен от подобного замечания даже не поморщился.       — Тебе разве Ярвинен ничего по дороге до Кухи не рассказывал? Мы же ещё собирались в родную деревеньку наведаться. Пробежаться, так сказать, по местам нашего далёкого соплячества, — промолвил водитель, — А на сигареты всё равно пришлось бы потратиться. Большая ли разница, проведёшь ты в дороге две минуты или полчаса?       — Большая, — пробормотал Туомас практически смущённо, — Я никогда столько не курил.       — Как ты живёшь вообще, без удовольствий простых, человеческих? — со смехом поинтересовался у него Лаутанен.       Вот владелец автомобиля считался среди знакомых заядлым курильщиком. Кроме нескольких пачек, валявшихся у него в бардачке, в багажнике обнаруживалась ещё внушительная коробка упаковок на двадцать. Окурками был засыпан весь пол под водительским сидением. Салон автомобиля насквозь пропитался запахом сигаретного дыма.       — Не знаю, Юрьёнен, как ему удаётся выживать без человеческих удовольствий, — подключился к разговору гитарист, — Но, могу подтвердить, справляется он неплохо! Вот с кого надо пример закалённого характера брать, — Калле легкомысленно рассмеялся. — Не то, что мы с тобой, два слабовольных долбоёба!       — Да уж, мы чемпионы по издевательствам над собственным здоровьем, — откликнулся водитель, — И по долбоебизму. Вот только нас уже не исправишь!       — Да уж, нас, распиздяев, только могила исправит, — согласился с ним Савиярви, исследовавший содержимое собственных карманов.       Достаточно порывшись в бардачке, Юрьё вытащил вскрытую сигаретную пачку. Одной рукой (сразу понятно, к подобному он был привычен) выудил из пачки единственную сигарету. Зажал между зубами. Вместе с зажатой в зубах сигаретой потянулся к Савиярви. Калле, в свою очередь обнаруживший зажигалку и подпаливший собственную сигарету, позволил знакомому прикурить. Автомобиль снова заметно вильнул в сторону.       «Да вас, ребята, могила исправит раньше, чем вы думаете…»