Глава 2. Разбитые надежды

У Мидории не было друзей, если не считать мимолётных, шаблонных фраз с одноклассниками. Теперь, на домашнем обучении, исчезла и эта иллюзия общения. Его мир сжался до размеров собственной комнаты, а единственными собеседниками стали голоса из видеоуроков. Всё, чего он хотел теперь, — не освоить причуду, а заставить её исчезнуть. Научиться контролировать её настолько, чтобы она стала невидимой для мира. Но дни шли, а ни один мастер-класс на YouTube, ни одно руководство для сложных случаев не помогали. Эфемерные зелёные частицы, мерцающие в воздухе неизменно вились вокруг него разрозненной сферой. От них нельзя было избавиться, как нельзя было перестать дышать. Его единственным временем для прогулок стала ночь. Только в темноте, когда улицы пустели, он позволял себе выйти, закутавшись в капюшон и стараясь слиться с тенями. Маму его новый, затворнический образ жизни расстраивал до слёз, и каждое «Извини, мам» отзывалось в нём тупой болью безысходности. Когда тщетность попыток «спрятать» причуду стала окончательно ясна, в нём что-то переключилось. Если нельзя сделать её невидимой, значит, нужно подчинить её себе.

***

Из чёрной тетради Запись №1 «Частицы подчиняются мысленным командам, но управление ими оказалось парадоксальным. Нельзя концентрироваться на них самих — это всё равно что пытаться силой воли управлять каждой клеткой крови. Срабатывает иной подход: нужно думать не о частицах, а о цели. Мысленно очерчиваешь объект в пространстве, представляешь его как магнит — и частицы устремляются туда. Первый успех: чёткий направленный поток, сфокусированный на книге. Страницы не перевернулись, но я почувствовал сопротивление — будто причуда встретила воображаемого противника. Это не случайный выброс. Это — осознанный контроль. Пусть пока над неодушевлённым предметом, но это начало.» Запись №2 «Сегодня пытался удерживать поток дольше. Через несколько минут началась головная боль, но прогресс есть — теперь могу направлять частицы непрерывно почти минуту.» Запись №3 «Обнаружил, что могу менять плотность потока. Если концентрировать сильнее, эффект подавления усиливается. Попробовал на кристалле созданном причудой — при слабом потоке он лишь тускнеет, при сильном гаснет полностью.» Запись №15 «Направленный поток стабилен. Могу удерживать его, как луч фонаря. Дистанция — до трёх метров. Сила подавления в потоке выше, чем в рассеянной сфере. Интересное наблюдение: чем уже и длиннее поток, тем слабее его влияние по бокам. Значит, можно… «стрелять»? Нет, слишком громко. «Касаться». Касаться избирательно. Проверено на предметах, созданных чужими причудами — светящийся кристалл погас мгновенно.» Запись №16 «Пытался создать одновременно два направленных потока. Не получилось — концентрация распадается. Нужно больше тренироваться.» Запись №28 «Обратный процесс. Если можно вытянуть поток, значит, можно и сжать его. Попытка «притянуть» частицы к себе, к коже. Сначала ничего, только головная боль. Потом… получилось. Сфера сжалась с пяти метров до трёх. Предметы, созданные причудами находящиеся дальше, не исчезли. Я могу уменьшать зону поражения. Я не избавлюсь от этого, но я могу сделать так, чтобы не причинять боль просто своим существованием. Это… первый шаг. Не к тому, чтобы быть героем. К тому, чтобы просто снова быть среди людей.» Запись №37 «Кажется, мой контроль над причудой значительно улучшился. Этот год был потрачен не напрасно. Моя причуда может быть полезна. Я могу стать героем. Могу стать похожим на Стирателя. Наконец-то моя сила обретает смысл.»

***

Последний год учебы в средней школе подошёл к концу. Мидория, воспрянувший духом, тут же принялся заполнять документы на поступление в U.A. Изуку старательно расписывал свои успехи, детально объясняя, как его причуда может помочь обезвреживать злодеев без причинения вреда гражданским. В графе «Особые достижения» он вывел: «Разработал три метода контроля зоны подавления, включая точечное применение...».

***

Геройская Академия «U.A.» «Мы воспитываем лучших из лучших» Уважаемый Мидория Изуку, Настоящим сообщаем, что ваша заявка на поступление в Академию U.A. была рассмотрена и отклонена. Решение принято на основании экспертной оценки вашей причуды, классифицированной как «угроза уровня B». Обоснование отказа: Ваша способность, условно обозначенная как «Подавление», признана фундаментально несовместимой с принципами геройской работы. Её пассивная природа создаёт непреодолимый операционный риск, дестабилизируя координацию в команде и лишая союзников их основных способностей. В условиях боевых действий это может привести к катастрофическим последствиям. U.A. несёт ответственность за безопасность своих студентов и эффективность будущих геройских формирований. Мы не можем допустить в наши ряды того, чья врождённая природа является антитезой самой концепции геройства. Ваше место не среди нас. С уважением, Незу Директор Геройской Академии U.A. «Мы обеспечиваем стабильность»

***

Он заварил себе чай, как делал это всегда перед просмотром важных новостей о героях. Сегодня это был не репортаж, а его собственная судьба. Пульс учащённо стучал в висках, а на лице играла неуверенная, но радостная улыбка. Он позволил себе немного надежды — целый год упорных тренировок, десятки страниц анализа и три разработанные техники контроля. Они не могли этого не оценить. Письмо от U.A. лежало на столе, как священный артефакт. Он провёл по конверту пальцами, почти благоговейно, перед тем как вскрыть. Первые строчки. Вежливое обращение. Сердце замерло в предвкушении. Следующий абзац. Слова «отклонена» и «стратегическая угроза» ударили под дых, заставив судорожно вздохнуть. Воздух словно стал густым и тяжёлым. Фраза «антитеза самой концепции геройства». Рука, сжимающая распечатку, задрожала. Бумага зашуршала, нарушая оглушительную тишину комнаты. Последнее предложение. «Ваше место не среди нас». Он не кричал. Не плакал. Он просто... застыл. Обессиленная рука разжалась, и листок плавно спланировал на стол, приземлившись рядом с полной чашкой чая. Пар от него поднимался в воздух, словно дымка после взрыва, которого никто не увидел. Он неподвижно сидел несколько минут, уставившись в стену. Внутри него что-то сломалось — не с грохотом, а с тихим, чистым звуком, как трескается стекло от перепада температур. Всё, во что он верил, все жертвы и попытки доказать, что он не монстр, — всё это было раздавлено одним-единственным письмом за подписью человека, которого он считал символом справедливости. Его причуда отреагировала на всплеск отчаяния сама собой. Зелёные частицы, которые он с таким трудом научился собирать и контролировать, вырвались на свободу. Они не сформировали поток, а взметнулись вокруг него яростной, хаотичной бурей, на мгновение заполнив всю комнату мерцающим ядовито-зелёным светом. Лампа на столе мигнула и погасла. Когда частицы вернулись в прежнее состояние, в комнате воцарилась абсолютная, мёртвая тишина. Тишина, которую он теперь нёс в себе. Он медленно поднял взгляд и встретился с собственным отражением в тёмном экране монитора. Измученное лицо, пустой взгляд. И тогда, сквозь онемение, прорвалась первая, горькая и отравляющая мысль: «Они не просто отвергли мою заявку. Они отвергли само моё право на существование в их мире». Это было не просто разочарование. Это было уничтожение.