Глава 6. Рождение Диссонанса

К своему удивлению, Мидория обнаружил, что Лига Злодеев — вовсе не та могущественная и всепроникающая организация, которой её рисовали в новостях. Они не строили грандиозных планов по захвату мира и не сеяли хаос на каждом углу. Их деятельность пока сводилась к тому, чтобы переманивать на свою сторону мелких злодеев, предлагая им крышу над головой и понимание. Некоторые из этих новобранцев даже не знали, где находится главная база Лиги, — настолько осторожно Шигараки подходил к вопросу безопасности.

***

В тот день, спустя две недели после вступления в Лигу, Мидория готовил обед на всю компанию, и его вдруг охватило странное чувство. Ему стало казаться, что его вклад — эта бытовая, мирная помощь — недостаточен. Он смотрел на этих людей, таких же отвергнутых и заклеймённых, как он сам, и ему отчаянно хотелось сделать для них что-то большее. Что-то, что действительно помогло бы им обрести своё место в этом мире, так безжалостно оттолкнувшем их. Он всё яснее видел систему героев в истинном свете. Все свои провалы и неудачи они привычно скидывали на других. Раньше Мидория не замечал этого, но теперь, спустя две недели после того, как его так и не нашли, прозрение наступило. По телевизору выступил Бест Джинс. Вместо того чтобы признать свою беспомощность в решающий момент, он с экранов уверенно заявил, что вина за гибель заложницы и провал операции лежит целиком и полностью на подозреваемом Мидории Изуку. Он даже не попытался понять, что произошло на самом деле. Не попытался найти причину, а просто нашёл того, на кого можно было бы свалить вину. Изуку стоял у плиты и слушал это, сжимая половник так, что пальцы побелели. Он ведь не специально не скрывал свою причуду. Он просто... не мог этого сделать. Это было так же естественно, как дышать. А его за это публично объявили монстром. В тот миг в его душе что-то окончательно перевернулось. Последние остатки веры в справедливость системы героев, словно ветхая ткань, разорвались в клочья. Он смотрел на кипящую на плите еду, на своих новых, странных, но принявших его товарищей, и понимал: его место — именно здесь. И он найдёт способ помочь им по-настоящему.

***

Прошло два месяца в Лиге Злодеев. За это время Мидория ни разу не говорил, что пойдет со всеми против героев, но в тишине своей комнаты он упорно учился новому контролю над причудой. Оказалось, что отпустить частицы на большее расстояние было сложнее, чем прижать их к себе. Сначала ничего не выходило — зелёная дымка упрямо держалась в пределах пяти метров, словно невидимая стена. Но вскоре Изуку сделал открытие: эмоции могли стать не врагом, а союзником. Они не просто заставляли частицы мимолётно вторить его состоянию — при должной концентрации болезненные воспоминания становились топливом. Стоило ему погрузиться в прошлое — услышать в памяти унизительные насмешки Бакуго, почувствовать ледяной тон директора U.A., увидеть стеклянный взгляд погибшей в торговом центре женщины — как частицы начинали вести себя иначе. Их становилось больше, а движение превращалось из плавного парения в нервные, рваные всплески, будто ядовитый туман, жаждущий вырваться на свободу. За несколько недель прогресс оставался скромным, но стабильный радиус в десять метров уже открывал новые возможности. И в тот вечер, когда едва заметная зелёная сфера в очередной раз упрямо достигла этой отметки, Изуку наконец решился произнести вслух то, что долго носил в себе.

***

За ужином собрались не все, но компания была достаточно представительной, чтобы озвучить важную новость. Твайс засиделся у Гирана в баре, а Спиннер с упоением проходил новую игру, стремясь обогнать прогресс Шигараки. Даже если бы он захотел присоединиться, близость Мидории сделала бы это невозможным, но ящер относился к парню с симпатией и безропотно мирился с раздельными ужинами. В конце концов, они всё равно часто проводили время вместе, просто на почтительном расстоянии, сохраняя взаимное уважение. Мидория расставлял тарелки, сомневаясь, накладывать ли еду для Даби, который задерживался, но обещал быть. Решив оставить пустую миску, он наблюдал, как Тога увлечённо нарезала солёную рыбу тончайшими слайсами, напевая что-то под нос. В этот момент дверь распахнулась, и появившийся Даби положил конец колебаниям насчёт его порции. Когда все расселись, Шигараки занял место во главе стола — не по принуждению, а по молчаливому согласию всех присутствующих. Завязался неспешный разговор о прошедшем дне, а Тога тем временeм усердно подкладывала Изуку в рот палочками то кусочки рыбы, то мяса, счастливо приговаривая, что он наконец-то немного поправился, а то был «худющий-прехудющий». Конечно, она сильно преувеличивала, но её забота трогала. И вот, когда ужин подходил к концу и в комнате повисла расслабленная пауза, Изуку откашлялся, привлекая внимание. Все взгляды обратились к нему. — Я... я хотел кое-что сказать, — его голос вначале дрогнул, но быстро обрёл твёрдость. — Вы... приняли меня, когда весь мир отвернулся. Впервые за долгое время я чувствую не просто терпимость, а настоящую заботу и понимание. Он перевёл взгляд с одного лица на другое, встречая любопытные, поддерживающие и просто внимательные взгляды. — Всё, что произошло за эти месяцы, открыло мне глаза. Герои... они не те благородные спасители, какими я их представлял. Они возвышают одних, принижают других и безжалостно клеймят третьих, — он посмотрел на Тогу, вспомнил Спиннера и остановился на Шигараки, мысленно включая в этот список и себя. — Они построили систему, где быть «другим» — преступление. Изуку сделал паузу, собираясь с мыслями для главного. — Поэтому я тренировал свою причуду. Не чтобы скрыться, а чтобы... чтобы мы могли дать им отпор. Теперь я могу осознанно распространять частицы в радиусе десяти метров. Я знаю, это только начало. Но я буду увеличивать радиус. Моя сила... наша сила... станет щитом, который защитит нас всех, и мечом, который обрушится на их лживую систему. В наступившей тишине его слова повисли в воздухе, наполненные новой, обретённой решимостью. Это была не просьба о принятии, а оповещение о присоединении. Первой отреагировала Тога, сидевшая рядом с Мидорией. Её глаза заблестели ещё ярче, а на губах расцвела безудержная улыбка. —Я всегда знала, что ты наш! — воскликнула она, захлопав в ладоши и тут же обхватив его руку, прижимаясь к плечу. — Теперь мы будем вместе... навсегда! Даби, сидевший напротив, фыркнул, развалившись на стуле с театральной небрежностью. —Наконец-то дошло, — произнёс он с привычной язвительностью, но в его глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее уважение. — Ладно, «Щит». Посмотрим, как ты справишься, когда на тебя по-настоящему надавят. Шигараки медленно убрал чужую руку с лица. Его красные глаза, пристально смотревшие на Изуку, светились холодным одобрением. —Десять метров... — тихо произнёс он, и уголки его губ дёрнулись в подобии улыбки. — Хорошее начало. Ты сам сделал выбор. Не они тебя отвергли, а ты отверг их. — Он кивнул, и в этом жесте была заключена вся полнота признания. — Добро пожаловать в Лигу. Теперь официально. Осталось последнее — какое злодейское прозвище выберешь? Изуку встретил его взгляд, и в его зелёных глазах вспыхнул новый, стальной огонь. —Диссонанс. Это было окончательное признание. Не только его силы, но и его воли. Изуку почувствовал, как тяжёлый камень спадает с души. Он больше не был гостем, не был временным пристанищем. Он нашёл свой дом среди изгоев и был готов защищать его — уже не как Мидория Изуку, а как Диссонанс.