Глава 12. Представление начинается

Большая часть Лиги уже переместилась на базу через порталы Курогири. Тога, с присущей ей стремительностью, вызвалась прикупить новой «младшей сестрёнке» одежду и обувь и тут же умчалась в торговый центр через другой портал. Мидория мысленно поблагодарил её — сам он вряд ли бы смог добровольно ступить в многолюдный торговый центр после тех травмирующих событий. Мидория, Мистер Компресс и Эри отправились отдельно, на старенькой, неприметной машине. Изуку намеренно выбрал этот путь для Эри. Долгая дорога давала девочке время прийти в себя. Теперь, когда у них был Курогири, Мидория стал единственным, кто не мог телепортироваться, поэтому ему приходилось перемещаться на машине с кем-то из умеющих водить. Эри, прижавшись лбом к холодному стеклу, с жадным, почти болезненным интересом смотрела на мелькающие за окном улицы, людей и машины. Её мир до этого состоял из голых серых стен и постоянного страха, и теперь его границы рухнули, сменившись калейдоскопом новых образов и звуков. Вскоре городской пейзаж сменился загородными видами, и наконец, в глубине старой рощи, показался мрачный силуэт особняка. — Мы приехали, — мягко произнёс Изуку, сидевший рядом с ней, как только Мистер Компресс заглушил двигатель. — Это наше убежище. Ты можешь выходить. Он вышел первым и обошёл машину, но Эри уже сама, с тихим щелчком, открыла свою дверцу. Сделав небольшой шаг, она босыми ногами ступила на мягкую, прохладную траву. Она сжалась, словно ожидая удара, но вместо этого её обняла непривычная тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Мидория медленно подошёл к девочке и снова протянул ей руку, давая выбор. Эри поколебалась всего секунду, прежде чем её маленькая, холодная ладонь снова доверчиво легла в его. —Пойдём, я покажу тебе, где мы живём. Она шла рядом, крепко держась за его руку, а её широкие глаза с любопытством скользили по облупившемуся фасаду. Внешний вид особняка, нарочито обветшалый и заброшенный, резко контрастировал с уютом, что царил внутри. Здесь не пахло страхом и лекарствами, не было удручающих голых серых стен, как на базе «Восьми Заветов Смерти». Воздух был наполнен ароматом старого дерева и чего-то домашнего, уютного. — Эри, — снова нарушил тишину Изуку, останавливаясь в коридоре. — Ты хочешь есть? Девочка молча кивнула, не выпуская его руку. Он повёл её на кухню, где царил знакомый ему порядок. Достав из холодильника кастрюлю, он разогрел густой, ароматный суп, который сварил накануне вечером, и налил в тарелку. — Держи, — осторожно поставил тарелку перед ней Мидория. — Осторожнее, горячо. Эри с некоторой неуверенностью взяла ложку, её движения были скованными, будто заученными по строгой инструкции. Она поднесла её ко рту, сделала маленький глоток... и её лицо озарилось. Это было не просто одобрение — это было чистое, детское удивление от простой, вкусной еды. — Вкусно... — прошептала она, и в её глазах, обычно полных страха, на мгновение вспыхнул тёплый, живой огонёк. Её губы дрогнули, пытаясь сложиться в неловкую, непривычную улыбку. Она не умела улыбаться. — Спасибо. В этот момент Мидория почувствовал, как в его собственное, израненное сердце пробивается странное, почти забытое чувство — тёплое и спокойное. Он не спас её, чтобы стать героем. Он принял её, потому что они были одинаково сломлены. И в этом общем падении, возможно, рождалось что-то новое. Что-то, ради чего стоило сражаться.

***

План нельзя было назвать безупречно проработанным, но общий порядок действий был ясен. Сначала первая группа Лиги проникнет в комнату управления охранной системой, обезвредит охрану и отключит все меры безопасности. Как только стена, окружающая U.A., будет открыта, Мидория сможет войти на территорию. Тем временем Курогири переместит на территорию академии всех мелких завербованных членов Лиги — их задача заключается в разрушении и запугивании. Пока они сеют хаос, Мидория проберётся к главному зданию школы. Его способность лишит сил всех находящихся внутри учеников и преподавателей. Основной удар будет нанесён по героям, которые неизбежно прибудут на место. Цель — лишить причуд как можно большее их число и продемонстрировать уязвимость всей системы. План не был идеальным, но выглядел осуществимым. Однако полностью полагаться на него было бы наивно. Как известно, ничто не идёт так, как задумано.

***

Тога сегодня была особенно оживлена. Её цель была проста и желанна: добыть как можно больше образцов крови и как следует повеселиться. Напевая под нос бессвязную мелодию, она с почти религиозным трепетом облачалась в свой костюм, тщательно проверяя каждый шприц, каждую трубку и каждый из многочисленных ножей. Мистер Компресс, напротив, излучал холодную собранность. Он выбрал подходящую к случаю маску, поправил шляпу и отряхнул невидимую пылинку с плаща. Он был готов — не к сражению, а к выступлению. Остальных их внешний вид беспокоил куда меньше. Главное оружие они уже держали в руках. Шигараки выдал каждому пистолет и по нескольку пуль двух типов — подавляющих и стирающих причуды. Многие сжимали рукояти недостаточно уверенно — всего несколько дней тренировок не могли сделать из них метких стрелков. Но для общей цели этого хватит. В конце концов, кто-то — как, например, Мистер Компресс — уж точно попадёт в цель. Мидория стоял в центре своей комнаты, затягивая застёжки тёмно-зелёной куртки. Ткань была грубой и практичной, идеально скрывающей очертания фигуры в полумраке. Последним штрихом стала чёрная маска, скрывающая нижнюю половину лица и превращавшая его в безликую тень. Он уже закреплял на ноге холодную тяжесть пистолета, когда услышал шаги за дверью. Он открыл её — и замер. На пороге, прижавшись спиной к косяку, стояла Эри. За три дня, что она провела в убежище, в её глазах появилось чуть больше жизни, но сейчас они снова были полны безмолвной тревоги. Рядом с Мидорией её проклятая причуда затихала, и только в его обществе она могла по-настоящему расслабиться. Она часто приходила к нему, но всегда стучалась — эта тихая засада у двери была тревожным знаком. На девочке было новое платье — милое, классического кроя, цвета спелого граната, что почти совпадало с оттенком её глаз. Длинные рукава скрывали руки, но подол открывал вид на ноги, испещрённые бледными, затянувшимися шрамами. Следы, оставленные Чисаки, уже не кровоточили, вероятно, заживлённые его же причудой, но они ярко выделялись на бледной коже, как безмолвное напоминание о её прошлом. — Вы... скоро вернётесь? — тихо спросила она, беспомощно теребя складки своей новой юбки. В её голосе не было плача, лишь тихая, знакомая Изуку до боли тоска — тоска того, кто слишком много раз оставался один в темноте. Мидория замер на мгновение, глядя на её испуганное лицо. Затем его рука в грубой перчатке медленно поднялась и легла на её белые волосы. Движение было осторожным, почти невесомым, будто он боялся испугать хрупкую птичку. — Мы вернёмся уже к вечеру, не переживай, — его голос, приглушённый маской, прозвучал нарочито спокойно. Пальцы мягко провели по её голове. — Всё будет в порядке. Он наклонился чуть ниже, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и на мгновение оттянул маску вниз, открывая нижнюю часть лица. Его губы дрогнули, сложившись в ободряющую, тёплую улыбку — ту самую, которую он когда-то использовал, чтобы успокоить собственную мать. Это была не улыбка Диссонанса, холодного и безжалостного инструмента Лиги. На секунду в дверном проёме снова возник старый Изуку, давая тихое обещание тому, кто в нём нуждался.

***

Первый этап прошёл с пугающей, почти зловещей точностью. Портал Курогири разверзся в самом сердце комнаты управления безопасностью, застав охрану врасплох. Они даже не успели понять, что происходит — их пальцы, тянувшиеся к тревожной кнопке, так и не коснулись цели. Вместо этого охранники сжались в мгновение ока, будучи заплющенными в аккуратные, безжизненные стеклянные шарики, что с тихим стуком покатились по полу. Работа Мистера Компресса была безупречной, как всегда. Шигараки, не теряя ни секунды, устроился за главной панелью управления. Его бледные пальцы, не касающиеся поверхностей всеми пятью пальцами, уверенно заскользили по клавишам. Один за другим мониторы гасли, а сигналы тревоги затихали, не успев родиться. И тогда раздался оглушительный, низкочастотный грохот — массивная стена, неприступный символ безопасности U.A., с мощным скрежетом начала отворять свои ворота, словно древний зев. На губах Томуры играла усмешка — выражение хищника, видящего, как ловушка захлопывается. — Давай, Диссонанс, — произнёс он, и в его хриплом голосе звучала тягучая сладость предвкушения. — Сцена ждёт своего главного актёра.