Глава 16. Вкус беспомощности

Время текло жестоко, неестественно медленно, растягивая каждый мучительный миг. Мидория, устав от бесплодных попыток, на мгновение замер в стальных объятиях Шото, экономя силы. Он знал — они, его новая семья, непременно придут за ними. Нужно было лишь подождать. Тога же, напротив, и не думала сдаваться. Она продолжала вырываться, её тело извивалось в захвате Айзавы, а из горла вырывались яростные, почти звериные крики: «Отпусти! Отпусти меня!» Её дёргающиеся ноги то и дело задевали его раненую ногу, и от каждого такого движения по измождённому лицу учителя пробегала судорога боли. Напряжённые мышцы не давали ране затянуться, и алая струйка на его брючине растекалась всё шире. Айзава мысленно отсчитывал секунды. Он чувствовал себя калекой — без своих бинтов он был лишён не просто оружия, а части себя. Он был ранен и лишен причуды, а его ученики беспомощны, как котята, лишённые когтей. Как учитель, он не мог, не имел права просить их о помощи, бросив их в бой против вооружённых злодеев. И всё же именно его ученик, Шото, сейчас нёс главную тяжесть, удерживая еще недавно почти бьющегося в истерике заложника. Не прошло и трёх минут, как в дверном проёме, словно из ниоткуда, возникла новая тень. Но это не был герой. Это был мужчина, от которого кровь стыла в жилах. В дверях стоял элегантный мужчина в безупречном светло-оранжевом плаще и шляпе. Его лицо скрывала гладкая белая маска, на которой была нарисована неестественно широкая, застывшая улыбка. В его руке лежал чёрный пистолет — точная копия того, что был у Мидории. — Кажется, главное представление в самом разгаре, — его бархатный, почти ласковый голос был леденяще спокоен, создавая жуткий контраст со смертоносным металлом в его руке, — И сцена отчаянно требует своего главного актёра. Его взгляд, будто скальпель, медленно скользнул по классу, выхватывая детали: замерших в ужасе учеников, Изуку в оковах рук Шото, измождённого Айзаву и бьющуюся в его руках Тогу. Сделав несколько неспешных, уверенных шагов вглубь класса, Компресс остановился. — Кажется, разворачивающейся драме не хватает накала? — он поднял руку и дуло пистолета смотрело в направлении затылка Шото, стоявшего к нему спиной. Палец лёг на спусковой крючок. — Возможно, стоит добавить немного... трагедии? Смерть невинного ученика на глазах у его товарищей... Что может быть патетичнее в данный момент? Воздух в классе замер. Казалось, само время остановилось, затаив дыхание перед выстрелом. — Не делай этого, — хрипло, сквозь стиснутые зуба, выдавил Айзава, не отпуская руки Тоги. — Просто... не делай. — Тогда вам следует отпустить Диссонанса, господа, — парировал Компресс, не меняя тона и уверенно держа руку в том же направлении. — Один из главных актеров не должен выбыть в начале спектакля. Шото, всё ещё стоящий спиной к вошедшему, даже не зная, на кого именно направлено дуло, напрягся. Его разум лихорадочно работал, а руки лишь крепче сжимали парня. «Если я отпущу его сейчас… сколько ещё людей пострадает? Он опасен. Он должен быть арестован…» Этой заминки — пары секунд сомнений — оказалось достаточно. Раздался громкий выстрел, и пуля, самая что ни на есть настоящая, впилась в плечо Шото. Мистер Компресс не был намерен убивать ученика, поэтому прямо перед выстрелом сменил положение руки. Парень дёрнулся, сдавленно вскрикнул от боли и неожиданности, но его хватка, вымуштрованная годами тренировок и подстёгнутая адреналином, лишь ослабла, но не разжалась окончательно. Он выдержал. — ОТПУСТИ ЕГО, ТОДОРОКИ! — Айзава повернул голову и шокированно смотрел, как у его ученика по форме на плече расплывается кровавое пятно. Его голос был полон отчаяния и приказа. В этот миг его хватка на руках Тоги дрогнула. Ей этого было достаточно. Девушка с силой рванулась, толкнув учителя, и тут же встала. В тот же момент и Изуку оказался свободен. Прежде чем кто-либо успел сделать движение, Компресс был уже рядом с учителем. Адреналин яростно пульсировал в висках Айзавы, заглушая жгучую боль в ноге. Холодное дуло пистолета упёрлось ему в висок. А Мидория и Тога оказались за спиной Компресса. — Великолепная игра на контрастах, — почти шёпотом произнёс Компресс, глядя в застывшие лица класса. — Героизм, жертвенность, боль... И финальный аккорд, оставляющий место для тишины. На сегодня — всё. Но только для вас разумеется. Химико потянула Мидорию к выходу и когда они скрылись за порогом, Компресс элегантно отнял от чужого виска руку с пистолетом и в несколько прыжков назад оказался у двери. Сделав изящный, театральный поклон с пистолетом, отставленным в сторону, он плавно выпрямился и, не оборачиваясь, вышел в коридор следом за товарищами. Этот акт представления был завершен. Дверь в класс 1-А осталась зиять открытой, как портал в бездну, из которой в любой момент может показаться новый монстр. До этого оцепеневшая Очако бросилась к Шото и принялась судорожно пережимать его рану. Отмерший наконец Киришима вскочил с места и бросился к учителю Айзаве, он практически перенес его на стул и стал быстро перетягивать рану. Внутри класса царила почти оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием раненого Айзавы, сдавленными стонами Шото и звуками за окнами. Бакуго до этого метавшийся между страхом, ненавистью и презрением продолжал стоять через парту напротив Шото. Со странным выражением лица он смотрел в пустой дверной проём, где только что стоял тот, кого он всю жизнь презирал. Тот, кого называл «беспричудным Деку». Теперь этот «Деку» вернулся и отнял у него всё, что делало Кацуки Бакуго — Кацуки Бакуго. Он стоял, сжимая кулаки, но в них не было привычных искр, только холодный пот и дрожь бессилия. Они были беспомощны и проиграли. Проиграли тому, кого сами же и создали.

***

Их шаги отдавались гулким, разрозненным эхом в безлюдном коридоре, нарушая звенящую тишину, которая казалась куда более неестественной, чем звуки хаоса за окнами. Каждый их шаг по отполированному до блеска полу отзывался в ушах Изуку навязчивым, тревожным стуком. Химико, уверенно и почти собственнически взяв его за руку, вела его вперед. Ей, конечно, было досадно, что не удалось заполучить образцы крови героев из класса — такая коллекция была бы бесценной! — однако странное, почти идиллическое ощущение от этой прогулки за руку с Мидорией, пока за окнами бушевал настоящий ад, было достаточно приятным, чтобы позабыть о небольшой неудаче. Это был их собственный, отдельный от всего мира момент. Компресс же, словно тень, изящно и бесшумно шагал за ними. Он давно убрал пистолет за широкий пояс и теперь привычным, отточенным движением поправил алую перчатку на правой руке. Горькая досада щемящей нотой отозвалась в его груди. Какое упущение, что их сегодняшнее представление не снимали полноценно — в эфир попадали лишь съемки хаоса и сражений на улице. Никто не оценит красоты их сценария, хореографии страха и решимости. Его взгляд, скрытый за маской, скользнул по спинам идущих впереди подростков. Нет, он совершенно не зря решил лично проведать их. За ними нужен был глаз да глаз. «Интересно, насколько справляются остальные?» — пронеслось в голове мужчины, когда он на секунду задержался у окна на лестничной клетке, бросив задумчивый взгляд в сторону, где клубился дым и слышались приглушенные крики. Они продолжали идти в тягостной тишине, однако лицо Химико украшала безмятежная, почти мечтательная улыбка, будто она гуляла по парку в солнечный день. С ее клыками, однако же, это выглядело жутковато. В то же время лицо Мидории выражало глубокую отрешенность. Он снова корит себя? Ему казалось, что он сделал недостаточно? Идеально. Эта внутренняя борьба, это вечное стремление к невозможному идеалу — именно то, что делало его таким ценным и таким опасным. Впереди их ждала работа — предстояло лишить причуд как минимум нескольких героев-профи, и эта мысль будоражила. Стоило им выйти из сгущавшейся тени лестничного пролета и пройти мимо ряда запертых кабинетов в просторный холл, как воздух сгустился, наполнившись напряжением. Там обнаружилась засада, хотя, скорее, герои просто не успели добраться до лестницы, запоздало реагируя на угрозу. Что ж, это событие лишь прекрасно дополнило импровизированный сценарий, который писался прямо сейчас, в режиме реального времени. Мистер Компресс, словно опытный дирижер, мягко обошел замершую Тогу и тут же, широко и театрально раскинув руки, устремился навстречу героям, его плащ взметнулся за ним, словно дополняя сценический образ. — А вот и долгожданные профессионалы! — прокричал он, и в его голосе звучала фальшивая радость. В мгновение ока он выхватил из-за пояса пистолет с кровавыми пулями. Определенно, удобнее было бы иметь два магазина, а не два пистолета, но в таком непредсказуемом представлении подстраховка не помешает. Один из героев, Кора, чей крепкий щит обычно был его визитной карточкой, сейчас сжимал в руках тяжелую металлическую биту. Он бросился вперед первым, его удар был сильным, но грубым, лишенным техники. Бита с глухим свистом рассекла воздух, но Компресс, сделав одно изящное, почти небрежное движение, увернулся, будто угадав траекторию заранее. Лок Рок тем временем остался чуть позади, его взгляд метнулся между противниками, подгадывая момент для наилучшего вмешательства. Его причуда не была боевой, и годы тренировок сделали его осторожным. Он прекрасно видел, как в руках блондинки позади мужчины в плаще сверкнул клинок, и не спешил подставляться под её безумный взгляд. Лок Рок, судорожно увернулся от скользящего удара ножа и сам нанес короткий, рубящий удар по плечу девушки. Ему удалось сбить ее с ног, но Тога не упала, а лишь кувыркнулась и мгновенно вскочила на ноги. Прежде чем он успел опомниться, по его боку уже расползался влажный, жгучий холод — глубокая рана. Еще сантиметр — и нож мог бы пробить ему почку. Тога металась вокруг него, как хищница, играющая с добычей. Ранение чуть замедлило Лок Рока, сделав его движения более скованными. В это же мгновение продолжалась схватка Компресса с Корой. Тот был поистине неуклюж — тяжелая бита в его руках казалась непослушным, чужим предметом. Он молотил по воздуху, а Компресс легко ускользал от его ударов, каждый раз отступая на изящный шаг. Казалось, он не столько сражался, сколько танцевал смертельный танец. Ему, словно артисту, наслаждающемуся паузой, этого хватило. «Достаточно», — пронеслось в его голове, и он уверенно выпустил пулю. Кора, занесший руку для очередного неуклюжего удара, вдруг замер. Он не упал, но его тело пронзила ледяная судорога. Бита с грохотом покатилась по полу. По его внутренностям расползалась странная, сосущая пустота, словно что-то пожирало саму суть его «я» — его причуду. Он не мог пошевелиться, парализованный шоком и ощущением, будто у него вырвали какие-то жизненно важные, хоть и невидимые, органы. Лок Рок отвлекся на странный, замерший силуэт временного напарника всего на долю секунды. Но этого хватило. Химико, будто читая его мысли, рванулась вперед и с тихим шепотом: «Не смотри на него, смотри на меня!» — вонзила нож прямо в его бедро. Раздался противный, чавкающий звук, и Тога, с наслаждением чувствуя, как лезвие скользит между мышц, выдернула клинок под сдавленный, полный агонии крик героя. Она не успела ударить снова, ведь Лок Рок, сквозь пелену боли, под насмешливый, он это чувствовал, даже не видя лица за маской, взгляд Компресса, бросился к замершему Мидории. В его воспаленном сознании мелькнула отчаянная логика: он не может убить злодея, но если вырубить его, причуда прекратит действие, и другие герои помогут. Это была тактическая ошибка, рожденная отчаянием. Он не успел сделать и трех шагов, как его спину пронзила пуля из пистолета Компресса. Он замер от шока и боли и тут же рухнул на пол. Но это был не конец для него. Тога, внезапно появившись сбоку, с лицом, искаженным обидой и ревностью, что он посмел побежать к ее Изуку, с силой воткнула ему в руку шприц. Тонкая игла вошла мягко, и стеклянный цилиндр быстро наполнялся алой, теплой кровью. «Вот так, поделись со мной кровью», — прошептала она, выдергивая шприц под новый, уже слабый стон мужчины. Она отступила на шаг, любуясь своей добычей, держа перед собой наполненный шприц, как трофей.