Глава 18. Занавес

Стоило им ступить за пределы академии и оказаться на шумной улице, как Мистер Компресс, шедший впереди, бросил через плечо: —Дальше вы сами, детки. Мне еще нужно навестить Даби, возможно, его личное представление требует моего вмешательства. Не дожидаясь ответа, мужчина быстро и изящно удалился, растворившись в толпе неподалеку. Они остались одни, затерянные в хаосе, который сами и создали. Воздух был густ от дыма, криков и пыли. В U.A. уже прибыли подкрепления героев, но главная работа для Мидории была окончена. И именно в этом таилась горечь. Он утратил пистолет с драгоценными пулями, лишив причуд лишь двоих. Месть Бакуго, которую он так жаждал, внезапно обернулась пеплом внутри. Он доказал своё превосходство над тем, кто его унижал, но что это изменило? Система всё ещё стояла. А для своей новой семьи, для Лиги, он сделал до обидного мало. Мидория стоял подле Тоги, чувствуя не просто пустоту, а странную, гнетущую опустошённость. Неожиданно для Химико, Диссонанс внезапно деактивирует причуду, и она возвращается в привычный радиус в пять метров. Зелёные частицы, бушевавшие вокруг, словно устав, сжались, прижавшись к нему. — Изуку-чан? — она чуть склонила голову, и в её глазах, обычно сияющих безумием, промелькнула редкая тень беспокойства. Взгляд Тоги горел немым вопросом: «Ты что-то задумал?» И, не дождавшись ответа на немой вопрос, она прямо спросила: — Что мы будем делать дальше? — в её руках по-прежнему находилась колба с кровью героя, которую она крепко сжимала, как драгоценный трофей. Химико была готова как применить маскировку, так и просто броситься в бой с ножом. — У тебя остался пистолет? — его голос прозвучал глухо, лишённый прежней уверенности. — Не-а, в моём были только временно стирающие пули, но они быстро закончились, — протянула она, разочарованно сморщив носик, но всё ещё в ожидании плана от Изуку. — Идём. — решение созрело в нём внезапно, рождённое не столько стратегией, сколько отчаянным желанием доказать прежде всего самому себе, что он ещё может быть полезен. Диссонанс проследовал вперёд и стал приближаться к толпе; Тога пошла за ним. Они смешались с людским потоком — двое подростков в потрёпанной одежде, казались ничем не примечательными на фоне общего хаоса. Часть злодеев, пользующаяся своими причудами, взглянула на них растерянно, утратив над ними контроль, однако у многих были дубинки и железяки, так что причуды им сейчас были не так важны. «Герои уверены, что я в академии, — пронеслось в голове Изуку. — Они ищут угрозу там, в стенах, а мы будем прямо у них под носом.» Гетероморфы-злодеи тоже ненадолго пострадают, но с этим придётся смириться. — Сыграем на эффекте неожиданности, — тихо, но чётко бросил Мидория стоящей рядом Химико. В этой толпе они почти никак не выделялись. Неподалеку дрались герои. Он видел их — самоуверенных, полагающихся на свои силы. Сейчас он докажет, что это последняя их ошибка. Чтож, пора. Диссонанс резко активировал причуду на полную мощность, и знакомое почти незаметное зелёное марево вырвалось наружу, накрыв всё вокруг сферой с радиусом в 25 метров. Реакция окружающих не заставила себя долго ждать. И герои, и злодеи, что сейчас использовали причуды, буквально рухнули с небес, как подбитые птицы, или беспомощно замерли на пару секунд, или же просто застыли, будучи гетероморфами, ощутив, как их тела предают их. Часть злодеев тоже свалилась, но те, что остались в норме, издали радостный, победный клич и бросились в атаку с новой силой, почуяв лёгкую добычу. Герои, ещё секунду назад уверенные в своей победе, испуганно выискивали его глазами в толпе. Их лица исказились паникой. Что они могли против вооружённой толпы без своих козырей? Лишь податься в бегство, и это позорное отступление навсегда зафиксируют камеры, вещающие на всю Японию. Химико не могла сейчас применить причуду, но, словно празднуя триумф, она резко вскинула руку с колбой вверх и, широко улыбнувшись Мидории, прокричала: —Юху, мы их уделали! И, не отрывая от него сияющего, полного обожания взгляда, она тут же выпила кровь героя, залпом, как праздничный шот. Её губы окрасились в алый цвет, а улыбка стала ещё шире и безумнее. Бегство героев, запечатлённое на камеры, было красноречивее любых слов. Оно демонстрировало всю степень несостоятельности системы героев. А двое подростков, стоящие в эпицентре этого хаоса, смотрели им вслед — он с холодным удовлетворением, она — с ликующим восторгом.

***

В зоне, где бушевал Даби, царила апокалиптическая картина. В аномально горячем пламени здания и окружение не просто горели, а буквально плавились, обращаясь в жидкие, дымящиеся лужи шлака и стекла, продолжающие тлеть. Основная часть огня уже практически потухла, оставив после себя выжженную пустыню. Мистер Компресс, в безупречном плаще, который словно обошли грязь и пепел, обнаружил Даби, с холодным удовлетворением смотрящего на распластанную на земле фигуру его отца. Старатель был покрыт страшными ожогами, кожи почти не было видно под слоем сажи и багровых волдырей, даже несмотря на свою врождённую устойчивость к пламени. Он был без сознания, но его грудь по-прежнему вздымалась — неглубоко, прерывисто. Он был как никогда жалок, его причуда бесследно испарилась, оставив в напоминание о себе лишь устойчивость к огню, но даже та никак не помогла ему перед яростью синего пламени. — Он ещё жив, — констатировал Компресс, бесстрастно оглядев мужчину и приблизившись к беловолосому. В его голосе не было ни осуждения, ни одобрения — лишь констатация факта. — Я знаю, — спокойно, почти отрешенно ответил Даби без улыбки. В его глазах, направленных на мужчину, по-прежнему горела ярость, но он не собирался его убивать. — Смерть была бы для него милостью. Я хочу, чтобы он жил. Жил в вечных сожалениях и ненависти к себе. И с позором на своём имени. Пусть смотрит, как рушится всё, что он построил, и знает, что это — дело рук его сына. — Изящная месть, — искренне, с одобрением в голосе, кивнул ему мужчина в цилиндре. — Жестоко и артистично. Нам пора удаляться, последний акт подходит к концу. Даби наконец перевёл на него взгляд. Его лицо теперь украшали новые шрамы, соединяющие старые рубцы на щеках со следами под глазами, создавая единую, жуткую карту его боли. Теперь уже белоснежные волосы развивались на ветру, словно знамя его нового «я». —Что ж, идём. Не успели они ступить и шагу, как рядом с Компрессом воздух сгустился и раскрылся фиолетовый портал. Оттуда вышли Шигараки, Курогири и Твайс. Шигараки с широкой улыбкой оглядел Даби и поверженного Старателя. —Вижу, ты тоже закончил, Даби. Отличная работа, — протянул он, и в его хриплом голосе слышалось неподдельное одобрение. — Пора собирать нашу труппу. Где Диссонанс? — обратился он к Компрессу, который, по идее, должен был быть в академии. — Оставил его с Тогой у академии, — мужчина в маске перевёл взгляд в сторону U.A., где над толпой, ядовитой сферой, сверкала знакомая зелёная дымка подавления. — Кажется, он тоже сложа руки не сидит. — А что с Тогой? — тревожно спросил Твайс, его взгляд метнулся по сторонам. — Она в порядке, — успокоил его Компресс. — Курогири, телепортируй к нам Спиннера. — отдал приказ Шигараки смиренно ожидающему ному. — Компресс, передай Мидории: пусть они с Тогой идут к главным воротам. Представление окончено. Занавес.