Часть 3

Отступать всегда проще, чем бороться. Мы выбираем прятаться в иллюзиях, чтобы не видеть правды, до тех пор, пока нас не заставят смотреть. Достаточно долго, чтобы больше никогда не иметь возможности отвернуться.

Второй раз стоять перед запертой дверью лаборатории было скорее захватывающе, нежели страшно. Рей подгадала, когда и как делают обход военные, и в пересменку спустилась вниз, никем не замеченная. Стальное покрытие тускло поблёскивало во флуоресцентном свете, а вокруг царила абсолютная тишина. Заранее решив, сколько времени потребует эксперимент, она проверила часы на пейджере и беззвучно вздохнула. Ещё минута. Из-за опасения быть пойманной время тянулось неприлично медленно. С той стороны раздался шорох и Рей перевела настороженный взгляд обратно на дверь. Потом сделала пару шагов, сокращая расстояние, и дотронулась ладонью. Прикрыла глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям, но не почувствовала ничего конкретного. Дыхание ровное, пульс в пределах нормы, ни озноба, ни жара, ни других симптомов, которые могли бы послужить маркерами отклонений. С закрытыми глазами слух обострился, приглушённый звук стал походить на голос. Только слов за толщиной стали не разобрать. Желая подтвердить догадку, она прислонилась ухом, кожу обжог неприятный металлический холод. Это точно был голос, низкий и хриплый. Человеческая речь. Рей хмурилась, пытаясь понять отдельные слова, пока в конце концов не сложила простую фразу: — Я знаю, что ты там. Сделав быстрый шаг назад, она изумлённо прикрыла рот ладонью. Время вышло, пора уходить. Как бы ей не хотелось узнать больше, ни к чему хорошему это не приведёт. Развернувшись, Рей обнаружила, что не одна. Финн, никак не выдавший своего появления, наблюдал поодаль, прислонившись плечом к стене. — Давно ты здесь? Он не ответил, вместо этого пошёл обратно и лишь раз оглянулся, убеждаясь, что она идёт следом. Встреченный по пути солдат не стал задавать вопросов, позволив им покинуть этаж, и в гробовом молчании подняться в кабинет Рей. Едва дверь захлопнулась, Финн зашагал по комнате, нервно потирая лоб. Рей, не в силах смотреть на его метания, села на стул, уперев локти в колени. Врать и оправдываться было бессмысленно, да она и не хотела. — Много ты знаешь? — В голосе сквозила не претензия, а бесконечная усталость, от которой она почувствовала себя нашкодившим ребёнком. — Больше предполагаю. — Зачем? Ты передумала увольняться? — Нет. Достав портативный гемоанализатор, она сделала забор крови и уставилась в экранчик. — Тогда какой в этом смысл? Прибор издал короткий писк, и Рей повернула его к Финну, которому пришлось облокотиться ладонями о стол, чтобы ясно увидеть цифры. — Я сделала замер перед тем, как пойти туда. Не назовёшь типичным приростом показателей, правда? — Он перевёл взгляд с экрана на её лицо, ничего не говоря, — я не хочу мешать или создавать проблемы, очевидно, вы заперли внизу кого-то из-за стены. Кого-то с симптомами гормональной дезинтеграции. Хочу понять только одно: на остальных он влияет также? Поджав губы, Финн оттолкнулся от стола и медленно покачал головой. — То есть дело всё-таки во мне, организм слишком восприимчив. Поверить не могу, даже у рождённых до Сброса отклик на феромоны ниже. — Тот урод всё детство пичкал тебя всякой дрянью, Рей. В чём ты не виновата, так точно в этом. — Да, — рассеяно отозвалась она, зачёсывая волосы пятернёй, — этот альфа, он опасен? — Нет, пока сидит взаперти. — А другие? — Рей подалась вперёд, — он же не один, верно? Но остальным такая система защиты не понадобилась. — Ты вроде сказала, что не хочешь мешать, но при этом знаешь куда больше, чем я думал. Помедлив, она вытащила из тумбы сложенный лист и положила на стол. Финну хватило одного взгляда, чтобы всё понять. — Дерьмо. — Прости, я не должна была. Доложи Акбару, если нужно. Просто… надеюсь, вы знаете, что делаете. — Поэтому Холдо тебя так просто отпустила, — сказал он тихо, но Рей всё равно услышала. Смысл слов дошёл до неё хлёсткой пощёчиной. Медленно, с демонстративной тщательностью Финн порвал лист на множество мелких клочков и ссыпал их в карман, а потом уставился в окно, где луч заходящего солнца подсвечивал парящие в воздухе пылинки. — Я не стану никому рассказывать, потому что мы друзья, Рей. А друзья прикрывают друг другу спину. Как в детстве, помнишь? И если для тебя это не пустой звук, молчи и никому не говори о том, что узнала. Когда всё закончится… я позову тебя отпраздновать. Тебе больше не придётся переживать о том, что ты омега, бесконечно глотать таблетки, трястись над результатами анализов. Всё наладится, слышишь? Мы изменим мир. Её губы растянулись в улыбке, так и не достигшей глаз. — Конечно, Финн. Наверное, мысль о скором уходе дурно на меня влияет. Я забуду всё, что видела. Уже в дверях он обернулся, в голосе засквозили непривычные стальные нотки. — И, Рей… больше не спускайся вниз. Там нет ничего, что тебя касается. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, оставив её в гулкой тишине кабинета. Рей медленно опустила голову на стол. Лоб прижался к прохладной поверхности, а в ушах всё ещё стоял низкий, искажённый голос: «Я знаю, что ты там». Она подняла руку и уставилась на тонкие линии на запястье, по которым бежала кровь — та самая, что так бурно отреагировала на близость себе подобного. Монстра? Человека? Она не хотела иметь с ним ничего общего. Не хотела так явно ощущать собственное несовершенство. Разобравшись с рутинными задачами, которые должны были сопровождать её работу вплоть до увольнения, Рей покинула центр. На выходе Хендриксон передал записку, которую она развернула на ходу. «Ты начала в проигрышной позиции, когда у остальных была фора, и добилась всего не благодаря таланту, а вопреки трудностям, сформировавшим личность. Приобретённое важнее врождённого. Помни об этом» — Мысли вы что ли читаете, профессор, — вслух ответила Рей на послание. Оставалось потерпеть всего неделю, а потом ей будет, на что отвлечься. Рей уже подала прошение в больницу и получила одобрение. Погода начала стремительно портиться, из громкоговорителей зазвучало оповещение о необходимости скорее найти укрытие. Первые тяжёлые капли ударили по асфальту, когда она заскочила в аптеку. Внутри оказалось тесновато, несколько человек стояли в кассу, другие просто набились, чтобы переждать дождь. Бесцельно осматривая витрину в конце очереди, она читала надписи на баночках. Почти весь представленный ассортимент состоял из витаминов и стимуляторов — от усталости, для сна, концентрации и поддержания психоэмоционального состояния. Обратная сторона использования подавителей. Крупный мужчина перед ней что-то невнятно пробормотал фармацевту, и та отреагировала громким, поставленным голосом: — Говорите внятней, что вам нужно? Альфа-подавители? Мужчина съёжился под внезапным вниманием любопытных глаз. Рей, не думая, бросила на зевак убийственный взгляд, громко цокнув языком для верности. Большинство тактично отвернулись, но осадок в воздухе повис густой пеленой. Абсурд. Супрессанты принимали все. Но общество, помешанное на равенстве, так и не изжило позорного любопытства к чужой биологии. Когда дошла очередь до неё, Рей громко и чётко озвучила, что пришла получить омега-подавители на следующий месяц. Хотелось, чтобы мужчине стало хоть немного легче от того, что он не один. — Орать так не обязательно, у меня всё хорошо со слухом. — Ну вы уж как-нибудь определитесь, — пожала плечами Рей, протягивая документы и гемоанализатор. Женщина подключила его к терминалу, который считывал и оценивал динамику, и через пару минут поставила на прилавок баночку. — Двойная дозировка, календарик контроля приёма брать будете? — Нет. — Соблюдайте график. Ваша стабильность — стабильность всего Периметра, — она сухо протараторила заученную фразу и положила рядом с банкой продолговатую упаковку. — А это зачем? — Система зафиксировала повышенную лабильность ваших показателей. Держите инъектор при себе, почувствовав недомогание, вызовите специальные службы, займите удобное положение сидя или лёжа и введите препарат в шею как можно ближе к месту расположения железы. Действует мгновенно. Рей сгребла лекарства в сумку и отошла к стене. Двух скачков хватило, чтобы вызвать опасения и обзавестись инъектором. Замечательно. И не объяснишь же озлобленной тётке, что она всего на всего ошивалась около лаборатории, где держат самого настоящего дикаря, вопреки всем запретам? Да и толку, запись уже в системе, шприц придётся постоянно носить с собой на случай проверки. То ещё удовольствие. Рей сложила руки на груди, вслушиваясь в тарабанящий по козырьку дождь и гадала, насколько они здесь застряли. Час, два? Или до завтрашнего утра? Пока не ушла из НИИ, стоит выпросить защитный дождевик на такие случаи, прошлый за несколько лет пришёл в негодность и занял почётное место в шкафу. Клонило в сон, сдавшись, она опустилась на пол, поджала ноги и обняла сумку. Только мужчина из очереди продолжал поглядывать на неё украдкой. Холод кафеля просачивался сквозь ткань брюк, но она почти не чувствовала дискомфорта. Закрыла глаза и отдалась гулу дождя, который лил с таким упорством, будто пытался смыть весь Периметр, вместе с его тревогами, в сточные канавы.

***

Последние дни Рей коротала, готовясь освободить кабинет и предаваясь иррациональной тоске. Решение осталось неизменным, она не передумала, но призналась сама себе, что будет скучать по этому месту. Может, не по последнему году работы, и точно не по последнему месяцу, но тем временам, когда каждый день кипел азартом, а её подчерк соседствовал в лабораторных журналах с заметками маститых учёных, на которых хотелось быть похожей. Ей так незаметно, постепенно перекрывали кислород, что Рей очнулась, только когда её деятельность сузили до размеров чашки Петри. Перестали включать в составы исследовательских групп, допускать до передовых разработок, а любое сопротивление встречали вежливой скукой. Может, они действительно ждали её ухода? Вполне логичный итог. Сейчас Рей старалась искать в этом плюсы. Например, какой научный сотрудник может позволить себе посреди дня просто встать и пойти перекусить, ни о чём не заботясь? Она вот могла. Устроившись за одним из длинных столов в тени бетонной колонны, поддерживающей потолок, Рей механически жевала сэндвич. Хлеб не имел вкуса, зато никогда не черствел, даже синтезированная ветчина была вполне терпима, только помидоры она так и не смогла полюбить за рыхлость. Заставшие их в органическом виде до Сброса разделяли мнение и сравнивали текстуру с той, которую овощ приобретал после долгой заморозки. С точки зрения биологии не овощ, конечно, а ягода, но… Отдавшись блуждающим мыслям, Рей вспомнила, что однажды даже жаловалась на это аграрникам. В шутку. Но те не слишком оценили. Им и без неё хватало претензий от старших поколений. Вошедшие в почти пустую столовую Мартин и Сьюзи сразу приметили её и, взяв еду, подсели, явно намеренные прервать сеанс бесцельных размышлений. — Так это правда? — С явным сочувствием спросила девушка, — ты увольняешься? Скрывать не было никакого смысла, через пару дней они и так узнают. Мартин расстроено подпёр щёку кулаком: — Ну вот, только дорвались поесть первый раз за день, но с вами никакой аппетит не сохранишь. Мы будем скучать, Джонсон. — Да что ж все заладили, я ухожу из центра, а не умираю, — укоризненно улыбнулась Рей, — приходите проведать меня в больницу, как соскучитесь. Туда хотя бы вход свободный. — Больница, значит… по профилю? — Да, короткая переподготовка и вперёд. — А жильё? Сьюзи шикнула на Мартина, но тот пожал плечами: — Что? Обычный вопрос… — Больница оставит за мной квартиру, — примирительным тоном ответила Рей. — Главное, что не придётся перебираться в коммунальные общежития. Как вспомню, так сразу передёргивает. — Помолчав, Мартин многозначительно посмотрел на девушку, — может, скажем сейчас? Рей переводила растерянный взгляд с одного на другую, пока между ними шёл какой-то немой, недоступный ей диалог. До Сброса Мартину пришлось бы куда проще, альфы приучались быстро считывать изменение в запахе своих омег и улавливать малейшие изменения в настроении. Впрочем, это не помешало им прийти к соглашению. Сьюзи поёрзала на стуле и расправила плечи, прежде чем заговорить. — Мы собираемся пожениться. Не так уж скоро, может, через полгода или около того, но всё же… ты первая, кто узнал, не считая родителей. — Гостей будет немного, но мы надеялись, что ты тоже придёшь, — добавил Мартин. В груди разлилось тёплое, трепетное чувство. От неожиданности Рей сначала просто глуповато улыбалась, открывая и закрывая рот, а потом перегнулась через стол, обняв обоих сразу. — Конечно приду. Я так за вас рада, это… это чудесная новость. Лучшая за последнее время. — Только давайте обойдёмся без слёз, мы уже нарыдались, когда я делал предложение. — Ты нарыдался, — прыснула Сьюзи, — так расчувствовался, что почти схлопотал обезвоживание. — И имел на это полное право. Рей выпустила их из объятий, не переставая улыбаться. Давненько чужое счастье не приносило ей столько эмоций, хотелось знать всё и о предложении, и о планах на будущее, о котором теперь можно было спрашивать совершенно открыто. Она собиралась сказать, что понимает, каким непростым было это решение. Что гордится их смелостью, что поддерживает. Но не успела. Пейджер запиликал, выводя на экран одно единственное слово: «беги». Следом за сообщением Финна тревога затрубила оглушительным воем. Улыбка медленно сползла, уступая место непониманию. Мартин, Сьюзи и другие немногочисленные коллеги с теми же чувствами на лицах оглядывались по сторонам. Никто не двигался в ожидании сигнала. Рей, промахиваясь мимо кнопок, напечатала короткий вопрос: «где ты?» Сирена прервалась, выдавая очерёдность: два коротких, один длинный, пауза, один длинный, три коротких. И возобновилась снова Рей вскочила, дёргая замешкавшихся ребят за рукава и перекрикивая сирену: — Утечка биоматериала! Слышали? На выход, давайте! Втроём они двинулись к проходу, но Рей краем глаза заметила какого-то умника, высунувшегося в окно. Внутри всё похолодело от мысли, что он мог запаниковать и выпрыгнуть прямо на её глазах, поэтому Рей бегом преодолела расстояние и с силой дёрнула его обратно за ворот халата. Еле устояв на ногах, парень крикнул ей прямо в ухо: — В других корпусах тоже врубили, может, просто сбой? — Ты это здесь хочешь выяснять? Как тебя там… Чжен? —не церемонясь, она пихнула его в сторону дверей, — на выход, Чжен, живо! Каждый в НИИ проходил обязательный курс по безопасности перед тем, как приступить к обязанностям, но, казалось, только у Рей на практике не отключились мозги. Захватив по пути ещё парочку отстающих, они вместе побежали по коридорам. Утечка биоматериала могла быть чем угодно, от нарушения техники безопасности при работе с особо опасными веществами, до повреждения контейнера или отказа системы фильтрации в боксе. В их специфике это всегда означало большие риски — подавители были эффективны, но не всесильны. Всеобщую панику Рей ощущала почти физически, люди стремились как можно скорее покинуть территорию центра, собраться в изолированные группы и дожидаться официальных указаний. Короткое послание Финна пусть на секунды, но опередившее тревогу, пустило корни тяжёлым предчувствием. А отсутствие ответа его укрепило. Перед выходом в холл она резко затормозила, и Мартин, заметивший это, тоже остановился, крепко держа Сьюзи за руку. — Пошли, мы уже почти у выхода! — Где солдаты? — Рей спросила это тихо, обращаясь к самой себе, и не разобравший ни слова Мартин прокричал: — Что? Нервно запустив пальцы в волосы, она обернулась вокруг своей оси, не находя взглядом ни одного человека в форме. От сирены раскалывалась голова, оглушительный вой вибрацией отдавался где-то в груди, там, где ещё недавно растекалось трогательное тепло. — Он ещё внутри? — одними губами произнесла она, впиваясь ногтями в кожу. — Джонсон! — Встревоженный, нетерпеливый крик пробился через повторившийся сигнал. Два коротких, один длинный. Пауза. Один длинный, три коротких. — Джонсон! Жестикулируя, Рей отозвалась: — Идите, я догоню! В их последний, не самый приятный разговор Финн сказал, что друзья всегда прикрывают друг друга. Как-будто она не знала. Не занималась этим с того момента, как вмазала за него маленькой Джейн Уиллис, главной занозе в приюте, пытавшейся отобрать у Финна потрёпанную игрушку. Единственное, что осталось у него от дома. Перескакивая ступеньки, она неслась по лестнице вверх и молилась, чтобы в этот раз её помощь не пригодилась, а липкое ощущение беды оказалось выдумкой воспалённого мозга. Страх за себя отошёл на второй план перед тем ужасом, который она бы испытала, покинув корпус и не найдя его снаружи. Бегущие в обратном направлении люди её почти не замечали, знакомые лица проносились перед глазами как в ускоренной перемотке, Рей с трудом притормаживала их, выкрикивая одно и то же имя, но безрезультатно. Всё, что они могли — пытаться утянуть её за собой к выходу. Винить за это было сложно, любой серьёзный сбой мог обрушить хрупкий гормональный баланс как башню из домино, а потом пересобрать заново. Уродливо и неправильно. Здание быстро пустело. Лавируя по хитросплетённым коридорам на этаже Финна, она добралась до нужного кабинета и обнаружила Герту, стоявшую перед распахнутой дверью. Рей узнала её по рыжим волосам и сразу кинулась ближе, на ходу выкрикивая: — Герта! Где Финн? Почему ты ещё здесь? Она медленно повернулась и уставилась остекленевшими глазами, чёлка измазалась в чём-то тёмном и слиплась, а от виска до самого подбородка стекала тонкая струйка алой крови. Девушка выглядела неестественно спокойной, будто оглохла и не слышала сирену, и безразлично позволила Рей коснуться себя и осмотреть лоб. Рана казалась неглубокой, но судить наверняка из-за запёкшейся крови было нельзя. — Ты приложилась обо что-то головой? Кажется, у тебя шок, ты можешь идти? Медленно отстранившись, Герта снова уставилась в кабинет и подняла спичку с коробком, которые всё это время держала в руках. — Что ты делаешь? — В отчаянии прокричала Рей срывающимся голосом. Сирена словно выбросила её в параллельный, безумный мир, не похожий на тот, в котором она жила ещё каких-то десять минут назад. — Вторая лаборатория, — отрывисто произнесла Герта, прежде чем стиснуть зубы и чиркнуть спичкой. Стоило крошечному огоньку описать дугу в дверной проём, как внутри вспыхнуло яркое пламя, и Рей невольно попятилась от окатившего волной жара. Бесценные секунды утекали как песок сквозь пальцы, пока она в ужасе смотрела на поваливший из кабинета едкий чёрный дым, не веря своим глазам. — Ты с ума сошла? Зачем ты это сделала? Герте больше не было до неё никакого дела. Едва заметно покачиваясь, она побрела к лестнице, и до Рей долетел лишь обрывок фразы: — …не оставили выбора… Она не понимала, что происходит, но убедилась в одном — предчувствие её не подвело. Хотелось догнать Герту, встряхнуть изо всех сил и заставить объясниться, но на это не было времени. Сначала Финн, а потом… всё остальное. Оставалось только надеяться, что слова про вторую лабораторию не были частью больного бреда. Спрятав лицо в сгибе локтя, пока не окажется достаточно далеко, Рей решила оббежать этаж и подняться ещё выше через восточную лестницу, чтобы сократить путь. Поиск неумолимо уводил её всё дальше от выхода. Вылетев на последний этаж, она не сразу опознала новые звуки, вплетавшиеся в вой сирены — глухие, сухие хлопки. Точно так же хлопают дверцы бронированных боксов на аварийных защёлках. Могла ли Герта устроить несколько поджогов? Может, она и есть причина сработавшей тревоги? Запаха гари не было, но в проходе стремительно мелькнул чей-то белый халат, и Рей ускорилась. На мгновение ей показалось, что это он. Она отчаянно позволила себе в это поверить. Но едва не споткнулась в проходе о что-то большое, лежащее поперёк неподвижным мешком. Оторопев, Рей с широко открытыми глазами смотрела на труп человека, которого приняла за Финна. Она видела мёртвых. Присутствовала на вскрытиях. Это было частью учёбы, а потом изредка требовалось по работе. Но сейчас всё было иначе. Рей могла поклясться, что этот человек был жив ещё пол минуты назад. Вместо того, чтобы кричать от ужаса или бежать, она не могла пошевелить даже пальцем, и на автомате фиксировала то, что по привычке подмечал мозг. Будто это всё нереально, а перед ней кадр из фильма. Или манекен для учебного пособия. Она видела рану, неровную и очень глубокую, рассёкшую горло. Слишком страшную для пореза, больше похожую на то, что кто-то пытался отрубить голову. И у него почти получилось. Кровь уже не пульсировала, а просто вытекала в липкую, багровую лужу. Сердце остановилось. Такой удар должен был перебить и сонную артерию, и ярёмную вену, и трахею. Никаких шансов. В месиве угадывались мышечные ткани, нервы и сухожилия, похожие на упругие шнуры, а хрящевые кольца напомнили Рей разорванный гофрированный шланг. В глубине ярко-красного, где на самом деле ничего невозможно было разглядеть, ей почудился мерцающий белизной осколок шейного позвонка. Рот заполнил горько-кислый привкус подкатившей тошноты. Звуки приглушились, мир замедлился, выжидая, когда она найдёт в себе силы поднять взгляд и увидеть лицо. Этого не могло быть по-настоящему. Просто не могло. Из оцепенения её вывел хлопок, Рей вскинула голову и увидела впереди солдата. Корчась от боли, он пытался дотянуться до пистолета, лежавшего близко и одновременно бесконечно далеко. Кончики пальцев цеплялись за воздух. Над ним возвышался другой мужчина, крепко сбитый и с ног до головы покрытый кровью. Рей не видела его лица, но, когда мужчина наклонился к оружию, не стала ждать. Лужа под мертвецом уже достигла ботинок, и она едва не поскользнулась, убегая прочь. Прозвучал новый хлопок. Сирена разом смолкла. Теперь каждый её шаг отдавался в оглушительной тишине, прерываемой редкими выстрелами и криками. Животный ужас поселился где-то под кожей, но ещё не дошёл до отказывающегося воспринимать реальность мозга. Рей метнулась к лестнице, заметила движение и резко свернула в боковой коридор. Чертыхнулась, вспомнив, что впереди только тупик с уборными, но не повернула назад. Повсюду мерещились тени, и так тусклые лампы перешли на красный аварийный свет. Услышав тяжёлое, свистящее дыхание, Рей едва не вскрикнула, вовремя зажав рот ладонью. Кто-то сгорбился на полу, привалившись спиной к стене. Одной рукой держался за бок, где на белоснежном халате расползалось тёмное пятно, а другой судорожно пытался набрать сообщение на пейджере. Он выскользнул из мокрых пальцев и стукнулся о кафель. Тогда Акбар заметил её. Взлохмаченную, дрожащую и до смерти напуганную. В порванном обо что-то в спешке халатом на плече. — Джонсон, — слабо произнёс он. Каждое слово давалось с трудом, а голос лишился привычной стали, — не туда бежите. Выход в другой стороне. Рей попыталась что-то сказать, но голосовые связки отказывались смыкаться и из горла вырвалось лишь сипение. Сейчас в Акбаре было не узнать того бескомпромиссного, авторитарного учёного, который ни на кого не смотрел снизу-вверх. Пытаясь сохранять последние крупицы рассудка, Рей опустилась рядом на корточки и попыталась убрать его руку. — Не смотри, — прошептал профессор, — там всё плохо. Игнорируя его, она с силой отвела запястье и потянула за окровавленную рубашку, но остановилась. В таком состоянии он всё равно не сможет идти, а Рей не хватит сил протащить его через лестничные пролёты. Не пытаясь больше играть в героя, она отодвинулась. — Что вы наделали? — Гораздо важнее то, чего мы не сделали, Джонсон. Чёрт, как же холодно… — Это подопытные из-за стен? Они сбежали? — Один, — тяжело сглотнул Акбар, — а потом как-то смог выпустить остальных. — Тот, который был заперт внизу? — Перебила его Рей, чувствуя, как волосы встают дыбом от одной мысли. — Нет, того… того мы держали отдельно. Они ослабевали, понимаешь? Всё было под контролем. А потом случайные всплески… я не придал значения. Их организмы боролись, это естественно, мы учли все ошибки… — Джиал, — с нажимом произнесла она, впервые в жизни назвав его по имени, — сколько их? Как мне отсюда выбраться? Акбар прикрыл глаза, с каждым вдохом его грудь поднималась и опускалась всё заметнее. — Оставалось четверо из десяти, когда меня ранили. И я не знаю, Джонсон. Быстро бегать? Да, возможно, если бежать быстро-быстро и не оборачиваться… — Нет, нет, не отключайтесь, — Рей потрепала его за плечо, — вы видели Финна? Он был с вами? — Они уничтожают документацию. Нужно… всё уничтожить… Последние слова Акбар произнёс еле слышно и затих. Дыхание стало поверхностным. Рей спрятала лицо в ладонях, борясь со жгучей волной ярости, растекающейся по венам. Она ненавидела его, даже умирающего, за все решения и ошибки, за самонадеянность, за смерти и хаос вокруг. Ненавидела всем своим существом. За себя. За Финна. За того, кто лежал в луже крови с растерзанным горлом. Она знала об одном альфе под землёй. И омеге, чьи анализы попали ей в руки. Даже не задумалась, где её держат, и сколько их таких ещё совсем рядом, в тех же стенах, где вместе с Рей каждый день спокойно работали несколько десятков человек. Абсолютное безумие. И помощник из неё вышел никудышный. Вернуться туда, где видела подопытного, она не могла даже ради Финна. Оружия не было, но Рей и не умела с ним обращаться. Если даже солдаты не справлялись, чего ждать от учёного-генетика? По отдалённым звукам складывалось впечатление, что пик хаоса миновал, а противники засели в укрытиях и пытались отстреливаться, избегая прямого столкновения. Шансы аккуратно проскочить ещё были. Рей дрожащими руками отключила звук пейджера, только сейчас поняв, что всё это время могла легко себя выдать. Потом проделала то же самое с пейджером Акбара и аккуратно сняла с шеи пропуск. С ним должны открываться любые двери. Оставив не приходящего в сознание профессора, она пригнулась и медленно, не издавая лишнего шума, двинулась обратно. Выглянула за угол ниши, коридор был пуст. Тело напряглось, готовое в любой момент сорваться на бег. Вскоре наткнулась на солдата, прятавшегося за перевёрнутой тележкой, как за баррикадой. Он не заметил приближения и на тихий шёпот резко повернулся, наставляя на неё дуло автомата. Рей на секунду подумала, что правда выстрелит, но мужчина, выглядевший как совсем ещё мальчишка, совладал с нервами и жестом показал ей опустить руки и не высовываться. — Почему вы не покинули здание? Она подползла ближе, обтирая коленки на штанинах об пол. — Не успела, — соврала Рей, — они там? — Одна. Я ранил её, и теперь бешеная тварь спряталась. Видите, — он приподнял голову и кивнул на дверь, — сидит в засаде и выжидает. — Мы успеем на лестницу. — Нет смысла. Приказ никого не выпускать. Вы разве ещё не чувствуете? — Не теряя концентрации, прошептал солдат, — от них фонит феромонами так сильно, что ни одна таблетка не заглушит. Мы все в зоне риска. Скоро здесь будет спецотряд и здание просто зачистят. Рей вспомнила, какой быстрой была реакция организма на альфу в подвале и побледнела ещё больше. В конце коридора появился уже знакомый ей, с ног до головы покрытый кровью мужчина, и тут же выпустил всю обойму в металлическую тележку. Она инстинктивно зажала уши и припала к полу, а солдат, воспользовавшись его опустевшим магазином, ответил очередью. Как бы не хотелось кричать, из горла не вырвалось даже жалкого писка. Рей не могла видеть, удалось ли убить или хотя бы ранить дикаря, как солдат вдруг разразился громкой руганью. Пришлось открыть глаза. Он безжалостно дёргал затвор, но тот не поддавался. Заклинило. А противник быстро понял, что шансы уравнялись. К нему из кабинета плавно выскользнула женщина, но дикарь нечеловечески рыкнул, запрещая ей приближаться. Рей вцепилась в солдата и срывающимся голосом произнесла: — Лестница. Они вместе побежали навстречу безумцам, но почти сразу резко свернули. Рей оказалась чуть впереди, иногда промахиваясь мимо ступеней и чудом не свернув шею, а солдат отставал, не прекращая попыток вернуть оружие к жизни. Первой их нагнала женщина, явно выигрывавшая в скорости, но не в силе, и попыталась напрыгнуть сзади. Солдат вовремя ушёл в сторону и огрел её прикладом в висок. Болевые рецепторы у таких, как она, сильно притуплялись, но разъярённая дикарка всё равно взвыла от досады, врезаясь поясницей в перила. Глаза, с покрасневшими от лопнувших капилляров белками, пожирали солдата одним единственным желанием. Убить. Затвор наконец поддался, и женщина получила пулю в лоб раньше, чем протянула руки для нового удара. Рей больше не могла видеть кровь. Казалось, она повсюду, затопила центр и скоро заставит их захлебнуться. На первом этаже до выхода оставалось рукой подать, но им преградил путь другой сумасшедший. Вовремя пригнувшись, он уклонился от выстрела, влетел в солдата и впечатал в стену так, что посыпалась штукатурка. Сделав шаг назад, Рей увидела и их преследователя, неспешно спускавшегося по ступенькам. Он никуда не торопился, будто уже знал, что это конец. Остался последний путь — вниз. Солдат, её недолгий союзник, издал чудовищный хрип, но ноги уже несли Рей прочь в холодный, застывший воздух подземного этажа. Она металась, судорожно дёргая ручки дверей по пути, но все были заперты на ключ. Даже если бы одна поддалась, это была бы ловушка, а не укрытие. Но разум уже отключился, остался лишь слепой, животный инстинкт — бежать, прятаться, жить. В итоге она вжалась в стальную дверь лаборатории, загнанная хищником в западню. И если от одного альфы её отделяла система защиты, всегда подключённая к резервам, то второй уже увидел её, растягивая губы в кровожадной улыбке полной предвкушения. — Хорошенькая, — протянул он шипяще, наклонив голову слегка набок, — не как те стерильные, даже перед смертью ничем не пахли. Тебе повезло, что я уже связан со своей омегой, иначе мы бы славно повеселились… Его ноздри дрогнули, вбирая воздух. И вдруг дикарь замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Рей, не в силах оторвать взгляд, скользила по лицу, искажённому маской запёкшейся крови. Она всегда принимала смерть как данность — логичный финал, тихое угасание в старости. Но не это. Не этот кровавый, мучительный конец в подвале. Дикарь продолжал стоять на месте в липнувшей к телу больничной одежде. Ему что-то не нравилось. Что-то прямо за спиной Рей. Он словно оценивал невидимую угрозу. Тишину разорвал оглушительный удар из-за стальной двери. Затем второй, третий. Запертый альфа что-то почувствовал и вернулся к попыткам вырваться наружу. Дикарь перед Рей заметно расслабился. — Не можешь выйти, значит… хорошо. Очень хорошо. Её пронзило осознание: он боялся. Каким бы обезумевшим не был, сколько бы людей не убил сегодня, осталось ещё что-то, что внушало ему страх. Хотя бы до этого момента. Рей снова завладела его вниманием и инстинкт оказался сильнее разума. Она не думала о последствиях, просто хотела отсрочить медленно подступающую смерть. Хотела жить. Пусть жалкие, украденные у судьбы секунды. Нащупав пропуск Акбара, она впечатала его в терминал. И гидравлика зашипела, открывая стальную дверь.