Часть 6

Покараулив какое-то время, Рей поняла, что так скоро Бен не очнётся. Препарат на фоне тотального истощения отправил его в глубокий, коматозный сон. Решив использовать передышку себе на пользу, она справила нужду в помещении, бывшем когда-то уборной. По углам был свален мелкий мусор, вентили заржавели, а на стенах, где потрескавшейся плитке со сколами ещё удавалось как-то держаться, Рей обнаружила перекрывающие друг друга слои граффити. Большую часть занимали стилизованные кресты. Много крестов. Подписи путались, то призывая молиться о спасении, то принять конец, как великий замысел. С ними соседствовали и более приземлённые вещи: имена, признания в любви, нецензурные послания. Вероятно, для кого-то это место стало последним шансом высказаться. Увидев затёртую, едва читаемую надпись «БОМБОУБЕЖИЩЕ» со скачущими цифрами координат, Рей поёжилась и поспешно отвела взгляд. Из мутного осколка зеркала на неё смотрела неопрятная незнакомка. Вся в грязи, пыли и пятнах засохшей крови. Усиленно растирая кожу тыльной стороной ладони, она попыталась содрать с себя следы кошмара, но сделала только хуже. — Ну что за дерьмо… — прошипела Рей в сердцах и оставила тщетные попытки. Потрёпанная и уставшая, она выглядела так, будто никогда и не знала спокойной жизни в Периметре. Стоило хотя бы осмотреть рану, раз выпала такая возможность. Сняв халат, она легко просунула мизинец в дырку, зиявшую в ткани посреди багрового пятна, и морально приготовилась к худшему. Под кофтой неожиданно обнаружился бинт — обычный, продававшийся в любой аптеке города. Где только Бен успел его раздобыть? Разматывать одной рукой было неудобно, но вскоре открылся вид на круглое входное отверстие. Повернувшись к отражению спиной, Рей увидела ещё одно — рваное, и скептично порадовалась хоть одной хорошей новости: пуля прошла навылет. Вместе с тем рана продолжала кровить, сочилась мутным, желтоватым гноем, а края сильно воспалились. Ей нужны антибиотики. Притом срочно. Но перспектив попасть в больницу в ближайшее время, да и вообще когда-нибудь, больше не предвиделось. Максимум, на который можно было надеяться — новая, чистая повязка. Пришлось брезгливо покопаться в хламе, среди пустых бутылок на самом дне нашлась одна с остатками прозрачной жидкости, характерно отдающей спиртом. Рей оторвала от низа халата лоскут покрупнее и тщательно обработала. Дав спирту выпариться и с горем пополам замотав плечо потуже, она воспользовалась гемоанализатором. Экран прибора треснул, но остался исправен. — Смотри-ка, — задумчиво пробежавшись по цифрам, пробормотала Рей, — а я ещё неплохо держусь. Для Периметра её показатели уже вышли в красную зону, но, учитывая всё произошедшее, не так критично, как могло быть. Что-то между утверждённой нормой и тем, что считалось здоровым до Сброса. По крайней мере, она не на пороге КГД. Оставалось ещё кое-что, вызывавшее в ней особый страх. Пейджер покоился на дне кармана и мог хранить сообщение, отправленное спасшимся Финном ещё до того, как она оказалась за стеной и связь оборвалась. Или там не было ничего. Тишина, которая вырвет слабую надежду с корнем. Рей малодушно выбрала неизвестность. Впереди предстоял непростой разговор с Беном, и лишние эмоции были ей совсем не на руку. Потом. Когда будет готова, если доживёт… Вернувшись в зал, она устроилась на стуле перед своим новоиспечённым пленником и, за неимением других занятий, стала пялиться в ожидании. Выражение его лица даже сейчас оставалось недовольным, мышцы время от времени подрагивали, казалось, что он вот-вот откроет глаза. Лишь бы только не увидеть в них то хищное, оголённое желание, которое Рей теперь вряд ли когда-нибудь сможет забыть. Одно дело знать, как работает физиология, и совсем другое — испытывать это на себе. Она и так приняла слишком много неверных, самонадеянных решений, без которых всё могло сложиться иначе. Да, в том, что кучка больных садистов вырвалась и устроила кровавую бойню, виноваты были скорее её коллеги, пытавшиеся прыгнуть выше головы, а солдат, стрелявший в Рей, просто выполнял приказ… Но в остальном-то это лишь череда случайностей. Узнала лишнего, полезла в самое пекло, своими руками выпустила неуравновешенного дикаря… В какой-то степени она могла его понять. Со скрипом, но признавала и положительные стороны. Он пощадил Хендриксона, а ведь мог этого не делать. Пускай ненамеренно, но помешал прикончить её. И не взял силой ещё в машине, хотя у Рей едва ли были шансы отстоять себя перед альфой в гоне. — Ну просто подарок, а не похититель, — язвительно пробубнила она себе под нос, и Бен зашевелился. Расправил плечи, хрустнув суставами, и дезориентировано заморгал, пока не нашёл её мутным, неосознанным взглядом. Рей наставила на него пистолет и затаила дыхание, ожидая любой реакции, но её не последовало. Бен просто смотрел, и в его глазах, постепенно проясняющихся, читалось размеренное, методичное осмысление ситуации. — Шевельнёшься — выстрелю, — голос прозвучал ровно. — Понял? Взгляд скользнул с дула на её лицо. Уголок рта дёрнулся, не улыбка, скорее... снисходительный интерес. Или презрение. Словно он оценивал не угрозу, а её саму. — Ты хоть умеешь с ним обращаться? — Теперь я буду задавать вопросы, а ты отвечать, — Рей демонстративно положила палец на спусковой крючок. — Навыки, конечно, впечатляют, но прежде, чем угрожать, нужно дослать патрон в патронник. Оттяни затвор. Она помедлила, сбитая с толку, но всё же последовала совету. Затвор резко ушёл назад и, зловеще лязгнув, вернулся на место под пристальным вниманием Бена, которого эта манипуляция отчего-то окончательно успокоила. Расслабленно откинув голову, он уставился в потолок. — Препарат помог? — Так сразу и не скажешь. Желания быть с тобой ласковым поубавилось. Это считается? — Ласковым? — Поморщилась Рей, — инъекция что, выжгла тебе последнюю извилину? — Ты бы не нервничала так, палец дёрнется, и останешься здесь одна. Ещё и связать меня не додумалась. — Нечем, — процедила она, — решила, что будет проще прострелить тебе колено. Или сразу оба. И обязательно сделаю это, если не перестанешь вести себя как полный кретин. Усмехнувшись, Бен сжалился над ней: — Да, волшебный укол сработал. По крайней мере, твой запах стал слабее. Получив подтверждение тому, что и сама видела: кожа приобрела более живой оттенок, дыхание стало ровным, Рей облегчённо кивнула и собралась задать следующий вопрос по списку. Но запнулась. Так или иначе, у неё в руках пушка и ей просто… интересно. — И какой он? Бен приподнял брови, не веря своим ушам. — Кто? — Запах. На что похож? — Едкая гарь, — не моргнув глазом произнёс он, — такая, что в горле першит и дышать мешает. — Ясно, — прошелестела Рей, отводя взгляд. Что она вообще надеялась услышать? — Ты за этим стянула у меня ствол? — Нет… нет. До недавнего времени я считала, что стена неприступна. Ни войти, ни выйти. Объясни, как мы оказались по другую сторону? — Мне помогли друзья. — Друзья в Периметре? Конкретней? — Для такого я недостаточно тебе доверяю. Следующий вопрос. Разговор шёл совсем не по плану, и Рей нервно прикусила щёку изнутри. Он не был напуган. Не злился, не торговался. Почему? Будто что-то важное ускользало от неё. — Эмилин Холдо, женщина на парковке. Ты сказал, что не убил её. Это правда? — Да. — Почему? — В этом не было необходимости. Бен оставался непроницаем, сколько бы она не вглядывалась, стремясь уловить малейшие изменения в мимике, понять, говорит ли он правду, было почти невозможно. — Ладно. Допустим. Почему ты не болен, как другие? — Другие кто? — Твои приятели, — она раздражённо взмахнула пистолетом, — и все остальные, кто не находится под защитой Периметра. — Твоё стремление косить под дурочку начинает сильно раздражать. — Это взаимно. Бен озадаченно оглядел её, будто ища подвох. Впервые с их встречи Рей заметила в нём намёк на растерянность. — Ты и правда не знаешь, — констатировал он удивленно. — Значит, даже вас, чистюль в белых халатах, умудряются держать в частичном неведении. — О чём ты говоришь? — Болезни нет. И уже давно. Абсурдность услышанного ударила Рей по голове обухом. А потом резко рассмешила. — Какая оригинальная шутка. У тебя, видимо, — она постучала пальцем по виску, — большие проблемы. Прости, но от такого у меня лекарство вряд ли найдётся. Бену же было совсем не до веселья, дождавшись, пока приступ истерического, сиплого смеха стихнет, он продолжил стоять на своём. — Те, кто заболели во время Сброса, почти полностью вымерли. Последний раз я встречал такого лет десять назад, и хорошо знал тех, кого ты называешь подопытными. Как ваше начальство объяснило, что все одиннадцать человек, включая меня, абсолютно здоровы? Точнее были, пока не попали в ваши заботливые руки. Здоровые люди, —повторил он, в голосе зазвенела сталь, — мои люди, которых вы загубили ради своих опытов. Говорить с ним было тем же самым, что беседовать с инопланетянином, глубоко убежденным в том, что небо желтое, а трава фиолетовая. — По-твоему выходит, что они беспроблемно жили чёрт пойми в каких условиях, а потом попали в самое безопасное место на материке и заболели? — Ну я же перед тобой. А счастливым гражданином Периметра никогда не был. Громкое заявление звучало как больная фантазия, и Рей отказывалась принимать её даже в теории. Будь всё так, об этом бы давно знали в городе, а последовавшие дальше масштабные исследования перевернули бы жизнь на 180 градусов и затронули каждого. Главная угроза человечества побеждена, а они об этом ни сном, ни духом? Чушь какая-то. И всё же Бен зачем-то настаивал на этой чуши. И она никак не могла придумать причин, зачем ему врать. — Это полный бред. Болезнь не могла просто исчезнуть, разве что… — Что…? Давай, поделись мыслями. Может, станешь первой, кто докопается до причин, если твой промытый мозг, конечно, на это ещё способен.  — Болезни склонны мутировать, — игнорируя презрительный тон, продолжила Рей, — кроме того, за эти годы мог выработаться коллективный иммунитет. Или возник другой, внешний фактор, обеспечивший резистентность к патогену. Это первые предположения, которые приходят на ум, но они вовсе не означают, что я тебе верю. — Поверишь, когда доберёмся. И, как знать, может, станешь посговорчивей. Нервно кусая губы, Рей смотрела сквозь него куда-то далеко, за границы собственного разума, переживающего турбулентность. Была ли это попытка манипулировать, чтобы просто сбить её с толку? Если так, то он преуспевал. Всё, чему её учили, сопротивлялось, ведь это… просто нелепо, так ведь? Да, они закрылись за стеной, избегая любых рисков, но не ослепли же, в конце концов. Другая, рациональная часть, стремившаяся доверять только фактам, спрашивала Рей: где подтверждения такой слепой веры? Она опиралась на отчёты, рапорты, установленные до неё истины, но что видела сама? Своими глазами? Ей нужно было время. Много времени. И железные доказательства, чтобы изменить мнение. — Если я и соглашусь с тобой ехать, — выдохнула она, не веря, что действительно говорит это, — то только зная все подробности. И на своих условиях. — А вот это вряд ли. Шевеление вывело её из транса, Бен поднимался на ноги, и она только сейчас заметила, что оружие почти смотрит в пол. Порывисто наставив дуло обратно, прикрикнула: — Эй! Не так быстро! Игнорируя угрозу, он встал, и Рей тоже подскочила, опрокинув стул и крепче перехватив рукоять побелевшими от напряжения пальцами. — Ты оглох? Не вздумай ко мне приближаться! Двинувшись вперёд, Бен вынуждал отступать дальше. Ей снова приходилось смотреть на него снизу-вверх, осознавать, насколько громадным, массивным он был даже по общим меркам, а тем более на её фоне. В его длинной тени Рей моментально вернулась к ощущению хрупкости и беспомощности, и он не мог не осознавать этого, а потому надвигался медленно, позволяя каждой клеточкой тела прочувствовать собственное превосходство. Всё её показное бесстрашие пошло прахом.  — Мы ещё не договорили. Остановись сейчас же, иначе… Он не слушал, а Рей пятилась до тех пор, пока не вжалась спиной в острые края стеллажа. Обещала себе наплевать на все последствия и выстрелить, если не останется других вариантов. Если только он сделает ещё один шаг… Бен упёрся грудью в дуло пистолета, не отрываясь от её лица. — Я выстрелю, — тихо повторила Рей, уже не в силах скрыть крупную дрожь. — Тогда чего ждёшь? — Подначивал он. — Истинный ребёнок Периметра, разве тебя с детства не учили, что всех, кто отличается, нужно истреблять ради всеобщего блага? Это же так просто. Тело стало ватным, палец напряжённо подрагивал на спусковом крючке, а Рей продолжала колебаться. Ужас мешался с неприятием, она знала, что должна сделать, так же ясно, как и то, что не убийца. Даже здесь. Даже для него. — Последний шанс, — глаза опасно блеснули, и она разглядела радужку. Хотя та была тёмной, цвета крепкого кофе, они больше не походили на две бездонные дыры в черепе. Перед Рей стоял человек, паршивый, может, заслуживший куда больше, чем одну пулю в сердце, но всё же живой. Настоящий. Прочитав на её лице безоговорочную капитуляцию, Бен разочарованно хмыкнул, будто ожидал большего, и накрыл её ладонь своей. Хватка, безболезненная, но твёрдая, не позволяла вырвать руку, и Рей в ужасе распахнула глаза, чувствуя, как его большой палец ложится на её указательный с ощутимым давлением. Раздался щелчок. Она вмёрзла в пол, перестав дышать. Понимание приходило медленно, и пока Рей пыталась переварить произошедшее, Бен забрал пистолет и как ни в чём ни бывало обошёл прилавок. Из небольшой коробки сначала высыпался мелкий мусор, а следом о столешницу звякнули патроны. Она насчитала пять штук. Бросив на неё, никак не способную отойти от шока, беглый взгляд, он равнодушно пояснил: — Перестраховаться никогда не бывает лишним, — и на ходу заряжая обойму, направился к дверям. — Выглядишь совсем плохо, так что пошевеливайся. Может, ещё успеем до заката. Рей безвольной куклой побрела следом и даже не запомнила, как села в машину. Она могла проигрывать Бену во всём, что касалось физических качеств и навыков, но… быть одураченной им? И видела же, как он копался там. Могла заподозрить, проверить. Потом бы осталось только разобраться, как зарядить пистолет. — Откуда тебе было знать, что я не нашла их? — спросила она, когда машина выехала с обочины обратно на трассу. Приподнятое настроение, вызванное облегчением после пробуждения и делавшее Бена ещё большим засранцем, чем она могла себе представить, уже начало сходить на нет. Расслабленно держа руку на руле, он с неохотой отозвался: — У заряженного пистолета затвор двигается тяжело, с сопротивлением. И звук другой. Что ж, он хотя бы знал, что ничем не рискует. Отшибленный, но не до конца. — И зачем тогда всё это было? — Любое старание должно вознаграждаться. Можешь не благодарить. Теперь Рей жалела о том, что не избила его до полусмерти, пока была возможность. Какой-нибудь арматурой потяжелее. Скрежетнув зубами, она открыла рот, чтобы вернуться к вопросам, которые не успела задать, но Бен не дал ей этого сделать: — Аттракцион щедрости на этом окончен. Будь умницей, не отвлекай меня от дороги. Рей осталось только поперхнуться воздухом и демонстративно отвернуться к окну. Было бы от чего отвлекать — трасса изгибалась змеёй, но пикап продолжал ехать, никуда не сворачивая. Уязвлённое самолюбие твердило, что она облажалась, показав, что даже с пушкой в руках не представляет угрозы, хотя у медали была и другая сторона — новая, пусть и ограниченная информация, которая со временем вытеснила грызущие сожаления. Следующие часы Рей провела, уйдя глубоко в себя и изредка оживляясь, когда на горизонте мелькали остатки заброшенных городов. Слишком далёкие, чтобы рассмотреть нечто большее, чем просто силуэты, но всё равно захватывающие дух. Состояние её и правда ухудшилось: плечо распирало, дёргало, голова раскалывалась, озноб бил мелкой, неприятной дрожью. Сепсис приветливо махал рукой, вырываясь вперёд среди прочих претендентов стать причиной её смерти. Ко всему прочему свербящий голод соседствовал с тошнотой, до этих пор Рей даже не знала, что можно ощущать и то, и другое одновременно. На этом фоне исхудавший пакет сухарей, перекатывавшийся между ней и Беном, значительно действовал на нервы. Она упрямо придерживалась решения не тянуть в рот ничего подозрительного, пусть и вынуждена была признать, что за стеной подозрительно буквально всё, и в очередной раз просто не выдержала: схватила бутылку и залпом осушила весь запас воды, который у них оставался. Это было единственным, что за весь оставшийся путь заставило их с Беном посмотреть друг на друга. До заката они не успели, солнце уже почти село, когда местность стала холмистой и обросла деревьями, сливавшимися в одну сизую муть. Машина съехала с разбитой трассы, сбросив скорость, и нырнула в гущу, туда, где, казалось, не может быть никакой дороги. Ветки захлестали по стёклам. Если бы не пологий склон, уводящий всё глубже в низину, Рей решила, что они каким-то образом сделали круг и вернулись к Периметру. Скоро свет фар выхватил из темноты первые постройки: аккуратные дома не выше двух этажей, обшитые фанерой. Они неоднородно кучковались, образовывая развилки из натоптанных улиц, и походили на поразительно хорошо сохранившийся провинциальный городок. В окнах, где-то целых, а где-то залатанных досками, горел свет, не оставляя сомнений: здесь жили люди. И не только люди, ночную тишину разрезал отрывистый, повторяющийся вскрик, совсем не похожий на человеческий, и Рей поймала в боковом зеркале здоровое, мохнатое нечто, упорно преследующее пикап. Длинная шерсть колыхалась в такт подпрыгиваниям, а из пасти торчал кончик розового языка, телепающийся по острым клыкам. Она никогда не видела собак в живую и явно недооценивала их размеры. Пикап тем временем выехал на небольшую площадь — стихийный центр поселения, и остановился. Показался первый житель, а за ним ещё и ещё. Затаив дыхание, Рей вглядывалась в них сквозь стекло. Никакой однотипно отшитой одежды Периметра, так привычной глазу, вместо неё клетчатые рубашки, поношенные джинсы, простые платья, тёплые жилеты. Вещи из прошлой жизни, опрятные, но не новые. Перед машиной в свете фар образовалась небольшая толпа из мужчин и женщин, никто не кричал, не бросался к пикапу, все застыли в настороженном ожидании. Бен не спешил показываться им. Плотно сжав губы, он напряжённо смотрел на собственные руки, продолжавшие лежать на руле, и собирался с мыслями, готовясь к чему-то тяжёлому и неизбежному, а Рей тем временем накручивала себя всё больше. Тому, что она видела, должно было найтись разумное объяснение.  — Выходи, — в конце концов бросил он и, не глуша мотор, первым потянул за ручку. Рей настороженно выползла следом и оперлась о кузов, не только для того, чтобы привлекать как можно меньше внимания, но и потому, что самостоятельно держаться на ногах было уже невозможно. Встав перед капотом, Бен потрепал тут же подбежавшую псину по голове, животное прекратило лаять и теперь как заведённое кружилось с виляющим хвостом. Худощавый, рыжий мужчина, ростом с него, отделился от толпы и шагнул вперёд. — Как всё прошло? — Щурясь от резкого света фар, он оглядел потрёпанную событиями больничную одежду Бена, — хотя можешь не отвечать. И так вижу, что хреново. На лицах собравшихся не было ни намёка на враждебность, одна из женщин всхлипнула и тут же пристыженно взяла себя в руки. Обведя толпу взглядом, Бен произнёс громко и чётко, так, чтобы услышал каждый: — Стерильные забрали наших не как пленников, а как подопытных для своих экспериментов. Когда я добрался туда, было уже поздно. — То есть, совсем никого…? — Скорбно подала голос рослая блондинка с короткой стрижкой. — Нет. Всё хуже, чем мы думали, — отрезал он и, не дав никому оправиться и переварить услышанное, продолжил приказным тоном, не терпящим возражений. — С этого момента никто не покидает поселение в одиночку, без оружия и веских причин, к которым относятся только прямые поручения. Старые маршруты и перевалочные пункты — забыть, по ним вас проще всего выследить. Дофельд, — из толпы нерешительно выступил побледневший как мел мужчина, — пересмотри карты, всё, что южнее нас — переделай. — Хорошо, — прошелестел тот еле слышно. — Дальше, берём самую высокую точку на холме, откуда виден съезд и организуем круглосуточное наблюдение. Докладывать обо всём, что видите — транспорт, техника, люди. Стерильные никогда не подбирались так близко, но лучше держать руку на пульсе. Фазма, это твоя задача. — Всё устроим, — твёрдо отозвалась блондинка. Рыжий сверлил Бена недовольным взглядом, но не перечил. Другие собранно внимали каждому слову. Рей же не знала, плакать или смеяться. Все они, хоть и отличались от неё, были абсолютно обычными, до отвратительного нормальными, ничуть не похожими на одичавших животных, рвущих глотки направо и налево в исступлённой ненависти. Она видела таких в центре, всё как по учебнику, но это… нет, это были люди как минимум способные координироваться и выживать за стенами. Не заражённые. Вот о каком доказательстве говорил Бен. — Нужно как можно быстрее послать сообщение остальным, — продолжал он тем временем, — предупредить и узнать, пропадал ли у них кто-то, и что об этом известно. Кайдел… — Нет, — наперерез девушке, выделявшейся изящно уложенными пшеничными локонами, кинулся смуглый мужчина, — раз это опасно, она никуда не пойдёт. Рей, не задумываясь, мгновенно признала в нём альфу, защищавшего свою омегу. Знание пришло само собой, как нечто очевидное, что невозможно было скрыть. — Это всегда опасно, — мягко коснулась его плеча Кайдел, — но я лучшая, забыл? — Саймон болеет. Ты не можешь оставить его одного. Бен не вмешивался, позволяя им решить всё между собой. — Он и не будет один, ты же останешься. По, всё будет в порядке. Я делала это много раз. Мужчина хмуро покачал головой, не желая сдаваться, и Кайдел посмотрела на Бена. — Тем более, я пойду не одна, так ведь? — С Хаксом. — Ну вот, видишь. Будет дополнительный стимул нигде не ошибиться, иначе потом придётся всю дорогу выслушивать его недовольный бубнёж. По тряхнул мелкими кудрями и повернулся к рыжему: — Ты за неё головой отвечаешь. — Как скажешь, Дэмерон. — Сухо, будто только для того, чтобы не подливать масла в огонь, отреагировал Хакс, — Соло, всё это, конечно, очень славно, но раз эти уроды уже взялись за нас, нужно как можно быстрее выяснить причину. Остальное — просто временная мера, чтобы подольше потоптать землю. — С этим как раз сложностей быть не должно. Бен обернулся туда, где Рей, пытаясь слиться с пикапом, жалась к двери испуганным зверьком. Она не успевала запоминать имена и лица, только ошеломлённо наблюдала за незнакомцами, до этих пор совершенно не замечавшими её присутствия. Может оттого, что стояли напротив яркого света, или остаточный эффект подавителей в какой-то степени делал её невидимкой, но теперь это было позади: каждый вцепился в неё изучающим взглядом. — Ты притащил сюда… стерильную? Унизительное слово, которое они похоже применяли ко всем гражданам Периметра, в очередной раз резануло слух. — Она одна из тех, кто ставил эксперименты. И наш самый быстрый способ получить ответы. Рей открыла рот в беззвучном протесте. Теперь всё встало на свои места, понятно, зачем было оставлять её в живых и тащить с собой в такую даль. Вот только ублюдок просчитался, даже не догадываясь, как сильно ошибается. Она не знала и половины и даже теми крупицами, которыми обладала, совершенно точно не собиралась делиться с чужаками. Если они враги Периметра, значит — и её тоже. Но что хуже, Бен своим опрометчивым заявлением сделал её в глазах остальных мучителем и убийцей. Единоличным ответственным за гибель их товарищей, ведь другие были недосягаемы, а она так близко. Одна против толпы и совершенно беззащитная. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Скрыться от лиц, исказившихся в осуждении и неприкрытой злобе. Рей чуяла это в воздухе: решится один — и толпа разорвёт её на куски, не дав даже шанса на оправдание. В центре подопытных называли «объектами», но здесь… здесь они были чьей-то потерей. И рана свежа. Возможно, так бы всё и закончилось, но на площадь, кутаясь в шаль, выбежала растрёпанная девушка, её опухшие глаза лихорадочно блестели, бегло осматривая всех присутствующих. Она была явно не в себе и, сильно покачнувшись, ринулась к Бену. — Ты его вернул? Где он? Миниатюрная азиатка в толпе прикрыла рот ладонями, и Хакс, будто случайно, сделал шаг в сторону, загораживая её от разворачивающейся сцены. Остальные, на время забыв о Рей, сочувственно наблюдали или отводили взгляды. Бен медленно покачал головой.  — Где мой муж? — Голос сорвался на визг, из опухших глаз по щекам градом полились слёзы, и девушка остервенело забила ладонями по его плечам и груди. Бен не сопротивлялся, даже не пытался её остановить, покорно принимая каждый удар, — ты должен был привезти его домой! Ты должен был! Где Хью, что с ним, отвечай! Рей перенесло в подвал научного центра, где она уже слышала это имя. Да, покрытый с ног до головы кровью безумец, собиравшийся прикончить её… Он говорил что-то о Саре, к которой вернётся. Прямо перед тем, как Бен размозжил его голову о стену. — Мне очень жаль. Слова прозвучали так мягко, что Рей сперва даже не поняла, кто именно их сказал. Девушка отшатнулась от Бена, не переставая рыдать, и надрывно прошипела что-то нечленораздельное, а потом сквозь пелену слёз разглядела её. Объяснения не понадобились. Незнакомое лицо, белый халат — перед ней не человек, а слепое пятно, затёртое сильнодействующими супрессантами. Это подействовало как красная тряпка. Она сорвалась в сторону Рей, та заторможено отшатнулась и не успела моргнуть, как уже лежала на земле. Сара трясла её за плечи, вцепившись прямо там, где под тонкими слоями одежды взорвалась вспышкой потревоженная рана. Крик боли смешался с возобновившимся лаем, а из глаз брызнули слёзы. Она была лёгкой, едва ли умелой в бою, но у Рей всё равно не получалось сбросить с себя навалившееся всем весом тело. Через несколько секунд, показавшихся вечностью, давление исчезло. — Всё, всё, — хмуро произнёс Бен, держа бьющуюся в конвульсиях Сару на весу. — Это не поможет. Уведите её отсюда! Тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, Рей мутным взглядом проследила за тем, как девушка, которую пришлось придерживать с двух сторон, исчезает за одним из домов. Боль ослабевала медленно, сквозь агонию промелькнуло призрачное, не сформировавшееся в мысль сочувствие, и она свернулась калачиком на стылой земле, проклиная всё на свете. Тот, кого оплакивала эта Сара, её бы не пожалел. — Всё, собрание окончено. Хватит тут торчать, идите и займитесь делом. Люди покорно стали разбредаться, обходя Рей стороной, но несколько человек всё же остались. Рыжий, скрестив руки на груди, подошёл к Бену: — А я говорил, что тащиться туда в одиночку было плохой идеей. Нам, конечно, не помешали бы подробности, но лучше вали и отсидись в хижине, от тебя за километр несёт. И отвара побольше возьми, вдруг поможет. — Без тебя знаю. Фаз, ты за главную. — Ага, — протянула девушка, убрав мешавшие платиновые пряди со лба, — а с ней что делать? — Девчонка останется у Дэмерона. Смотри, чтобы не сбежала, выглядит дохлой, но она с сюрпризами. — Её скорее кто-нибудь придушит, пока я сплю. — Нельзя. Она нам пока нужна. Опустившись перед Рей на корточки, Бен грубо поддел её за подбородок, вынуждая посмотреть на себя и сказал тихо, но отчётливо: — В твоих интересах выложить всё до того момента, как я вернусь. Если этого не произойдёт, познакомишься с гораздо менее приятными способами, которыми добывается информация. Ты меня поняла? Он сжал её подбородок сильнее, и Рей едва заметно кивнула только для вида. — Умница, — пальцы напоследок скользнули по коже, оставляя после себя неприятное жжение. Бен ушёл, и она обессилено закрыла глаза, больше не вслушиваясь в чужие разговоры. С момента, как они сидели в столовой с Мартином и Сьюзи прошла, кажется, целая вечность. Непрекращающийся марафон на последнем издыхании, и никакой возможности поставить всё на паузу. Ошибки, ошибки, ошибки… И тело, которое почти сдалось. Рей выдохлась. Поэтому никак не отреагировала, когда голоса стихли, а прямо у уха под чужим ботинком хрустнула сухая веточка. — Сама идти сможешь? По, вставший над ней, выглядел так, будто и сам не конца понимал, что ему делать. Помедлив, он нагнулся и попытался помочь, но задел плечо. Рей мучительно зашипела. — Да смогу я, смогу, только не трогай… Её всё равно пришлось поддерживать за локоть, едва волоча ноги, Рей почти повисла на своём новом конвоире. Тот вёл её сначала в одну сторону, а потом, увидев свою уже переодевшуюся омегу с рюкзаком на плече, резко сменил направление. — Кай, обещай быть начеку. Без глупостей. Та ласково коснулась его лица, и Рей отвернулась, пытаясь не свалиться влюблённой парочке прямо под ноги. У открытой двери пикапа, уже готовый сесть в него, стоял Бен. Уехать подальше было на удивление разумным решением, хоть инъекция и оказалась гораздо эффективней, чем планировалась, но полностью остановить даже искусственно спровоцированный гон она не могла. Триггер уже сработал. Как унизительно, должно быть, знать, что им стала именно она, одна из «стерильных», которых Бен так сильно недолюбливал. Да, причины у него после пары недель заточения в подвале, конечно, были, но… Рей к этому не имела никакого отношения. Она вообще не делала ничего плохого ни ему, ни этим людям. И что бы не происходило потом, её утешит мысль о том, что он сорвется в гон как можно дальше отсюда в полном одиночестве… …или нет. Она не сразу разглядела, что дверь ему не даёт закрыть какая-то девушка. Лица было не видно, только блестящие, тёмные волосы, спадающие гладким каскадом почти до пояса, Бен неподвижно смотрел поверх её головы и, судя по выражению лица, почти не слушал. Будто почувствовав, он нашёл Рей цепким взглядом. А потом что-то коротко сказал своей собеседнице, убрал её руку, придерживающую дверь, и грузно опустился на водительское сидение. Пикап сдал назад, и девушка обернулась прямо на Рей с нескрываемой досадой, плечи поникли, но в глазах плескалась хорошо читаемая неприязнь. Только Рей подумала о том, что ещё одной драки точно не переживёт, как её потянули за локоть, наконец уводя с площади. Вдали от скопления людей стало чуточку легче, но только морально, физически она была готова пройти ещё примерно нисколько. Благо, до двухэтажного дома, обшитого светлой фанерой, у которого По остановился с тяжёлым вздохом, было совсем недалеко. Внутри горел свет, дверь оказалась не заперта, он завёл Рей в небольшую прихожую и тут же подтолкнул к лестнице. — Нам наверх. Половицы заскрипели под их шагами. Интерьер, оказавшийся далеко не таким минималистичным, как в Периметре, интересовал Рей в последнюю очередь, заметив люстру со свисающей верёвками бахромой, она едва удержалась, чтобы не протереть глаза. Откуда в такой дыре взялось электричество? Ещё один вопрос в бездонную копилку. Комнатой, в которую её завёл По, явно давно никто не пользовался. Тонкий слой пыли покрывал всё, включая узкую кровать и узорчатый ковёр на полу, а больше внутри ничего и не было. — Останешься пока тут. Дверь запирается снаружи, начнёшь выламывать её или, — По жестом указал на заколоченные досками проёмы в стене, — окна — я услышу. Посиди, скоро… — Кто это? — Раздался детский голос. Они синхронно повернулись на малыша, застенчиво обнявшего дверной косяк. — Это… — отпустив её локоть, По запнулся на полуслове, — наша гостья. Она немного поживёт в этой комнате. — Её кто-то обидел? Мальчик вытянул руку, показывая на кровавое пятно, въевшееся в халат, и По порывисто шагнул к нему, уводя в коридор. — Нет, но ей нужно побыть одной, ладно? Почему ты встал с постели? Забыл, о чём говорила тётя Пейдж? Рей дождалась, пока дверь закроется на засов с другой стороны, и обессилено опустилась на огрубевший от времени ковёр. Хотелось выть, но получалось только безразлично смотреть в стену. Она бы так и уснула сидя, но вскоре засов снова шаркнул, и в комнату вошла миниатюрная азиатка. Как её там… — Я Роуз Тико, — опережая мысли, представилась девушка,нагруженная вещами, — местный врач. Разденься, чтобы я могла тебя осмотреть. Пока она сгружала свои котомки, до Рей через стены глухо доносился детский смех. Роуз не была похожа на дознавателя, лицо её вообще не выражало ничего, кроме глубокой сосредоточенности человека, пытающегося уследить за всем и сразу. Обернувшись и обнаружив, что Рей так и не сдвинулась с места, она спокойно пояснила: — Моя задача — убедиться, что твоей жизни ничего не угрожает, и я очень не хочу звать кого-то из мужчин и превращать простой осмотр в сеанс принуждения. Рей усмехнулась про себя — очередные угрозы. Услышит ли она ещё когда-нибудь что-то кроме них? Не вставая, она стянула халат, потом ботинки и штаны. С кофтой было сложнее, короткая стычка растревожила рану, и поднять руку оказалось непосильной задачей. — Давай я. Роуз срезала ткань ножницами, от ее ладоней резко пахло дезинфицирующим средством, и этот запах напомнил о доме. — Господи… Под слоями одежды прятались крупные, фиолетовые гематомы, Рей даже не подозревала, что их так много. Склонив голову, она уткнулась взглядом во вновь открывшееся кровотечение из воспалённой раны. Реакция Роуз была оправдана, вид и правда паршивый. — Это… Бен тебя так? — Девушка нахмурилась и прикусила губу. — Неважно. Повезло, что не придётся вытаскивать пулю, но зачистить всё же надо. Не пугайся, я обезболю. — Только без уколов, — прошептала Рей умоляюще. — Не выдержишь, — Роуз вытащила из одной из сумок шприц со стеклянным пузырьком, и сунула ей под нос, — вот, видишь? Этикетка с эмблемой Периметра была здесь такой же инородной, как Рей. Они обе не принадлежали этому месту, оказались просто варварски украдены людьми, не имевшими на это никакого права. Пока Роуз обкалывала плечо в нескольких местах, она вспомнила, как легко было таким же образом обмануть Бена. Помахала упаковкой, вынудила его выбирать из двух зол. Забавно, если теперь и с ней провернут нечто подобное. — Шить не буду, высок риск, что загноится сильнее. Есть что-то ещё, о чём я пока не знаю? — спросила Роуз, указав взглядом на нижнее бельё, — травмы? — Нет. — Хорошо. Её плечи слегка расслабились. Анестетик действовал быстро, Рей чувствовала, как он вытесняет боль тупой тяжестью, и даже не вскрикнула, когда умелые руки принялись за обработку. Ползая вокруг неё на коленях, Роуз работала бегло и уверенно. На курсах, посвящённых врачебному делу, это называли «лёгкой рукой». — Сколько прошло с последнего приёма подавителя? — нарушила молчание девушка, не отрываясь от своего занятия. — Достаточно, — заторможенно отозвалась Рей. — Эффект отмены у всех проявляется по-разному, но легко не бывает никогда. С учётом всех травм и очевидного переохлаждения, пока сложно судить, но почувствуешь себя странно — сразу говори. Постараюсь смягчить симптомы. — Откуда ты всё это знаешь?  — Ты не первая, кто выбралась из-за стены. К тому же, знать такое — моя работа. — Выбралась — крайне неподходящее слово. — Сделав паузу, Рей неуверенно покосилась на её сосредоточенное лицо, — я… могу задать ещё один вопрос? Тико подняла на неё внимательный взгляд: — Хочешь знать, что с тобой будет дальше? — Нет, — Рей нахмурилась, в таком состоянии даже простой мыслительный процесс требовал невероятных усилий. — Точнее да, но… есть кое-что важнее. Раз ты врач, то должна знать, почему среди вас нет заболевших КГД? Бережно пригладив края послеоперационного пластыря, Роуз поджала губы. — Хотела бы я ответить, но в этой глуши нет ни достойного оборудования, ни условий, а лично у меня времени. И без гормональной дезинтеграции у всех хватает болячек. В Периметре ведь тоже так и не выяснили, что вызывает болезнь? Нам-то куда до вас. Все просто надеются, что она не вернётся. — Значит, это правда? — Рей не признала в жалобном, тихом шёпоте собственный голос, — никакой эпидемии больше нет? — Нет. Если ты не знала раньше, мне искренне жаль. После Периметра такое тяжело принять, но, повторюсь, ты не первая… и, надеюсь, не последняя. Внутри всё оборвалось. Слова Роуз, оказавшейся не в пример разговорчивее и мягче Бена, имели больший вес. Может, она и не носила белый халат, но была из того же теста, а потому вызывала доверие. Будто, стоит закрыть глаза и представить вокруг них чистые, светлые стены больничной палаты, это пройдет как страшный, затянувшийся сон. Сон, в котором вся жизнь Рей оказывалась ложью. Что хуже — она эту ложь лелеяла. Если это не имело никакого смысла, на что она положила долгие годы? Ради чего старалась, жертвовала личной жизнью, мирилась с тупиковыми задачами и глотала супрессанты, веря, что это её вклад в будущее? Дипломы, проекты, достижения — всё сплошная бутафория, а она лишь дешёвая актриса, игравшая роль учёной в спектакле, о котором её забыли предупредить?  Гнетущие мысли так и рвались наружу, но Рей промолчала, позволив Роуз доделать свою работу. Та закончила возиться с ранами и приоткрыла дверь после настойчивого стука. Не дав По зайти внутрь и увидеть лишнее, забрала таз с тёплой водой, и сама отвернулась, дав Рей обмыться. Это заняло много времени. Грязь и запёкшаяся кровь намокали под влажной тряпкой, оставляя разводы, вода быстро приобрела мутно-бурый оттенок. После Рей перебинтовали, заставили переодеться в простую, но чистую одежду, и Роуз начала собирать вещи. — Я буду приходить каждый день на перевязку. Постарайся поменьше двигаться, — она обвела взглядом комнату, тут же понимая, что такой возможности Рей и не представится, — и, если я права в том, что пуля прошла через мягкие ткани, не задев кость — прогноз хороший. А инфекция, — девушка натянуто улыбнулась, — с ней мы справимся.  Помедлив в дверях, она добавила: — Может, скажешь хотя бы, как тебя зовут? Рей вскарабкалась на кровать и отвернулась лицом к стене, оставив её без ответа. И пролежала так ещё долго, не шелохнувшись, когда По принёс что-то пахнущее едой, а потом вернулся через время, чтобы забрать нетронутую тарелку и выключить свет. Не закрывая глаз, не двигаясь, не плача, не чувствуя боли — просто лежала. Никто не придёт её спасти, и Рей даже не знала, осталось ли в ней ещё что-то, достойное спасения. Такая же чужая для Периметра, как и для дикарей. Ничейная. Запутавшаяся. Гибель — не самое страшное, что мог предложить мир за стеной. Прежде чем добить, он хотел растоптать Рей. И у него получилось.