Часть 9

— Ещё раз, чем именно я должна заниматься? Они подошли к ангару из рифлёного, потемневшего металла. В этой части Рей ещё не бывала, потому с интересом оглядывалась, пока Фазма терпеливо тащила на себе баул с её новым имуществом. — Не знаю, заметила ли ты, но у Дэмерона кухни нет. Как и в остальных домах. Еда общая, а за то, чтобы нам не приходилось грызть сырую картошку, отвечает Маз. Будешь во всём ей помогать. — Не хочу показаться неблагодарной, но мои блюда из синтетических продуктов звёзд с неба не хватали, а о приготовлении натуральной пищи я и подавно ничего не знаю. Потравлю всех случайно, а Бен потом назовёт это диверсией и завернёт мой приговор бантиком. Хохотнув, Фазма хлопнула её по здоровому плечу: — Не кисни. Кое-кто предлагал отправить тебя в хлева, но Соло сказал, что скотина к таким испытаниям ещё не готова. Кухня не худший вариант. Вместо улыбки вышла кривая гримаса, семеня следом за девушкой, Рей вошла внутрь. Под ногами зашуршали опилки, плотно покрывавшие утоптанную землю. Грубо сколоченные столы из нестроганных досок стояли параллельно, а лавки к ним были разной высоты и ширины — явно собирались по принципу «что нашлось». — Не смотри, что пусто, в основном народ собирается по расписанию. Завтрак, обед и ужин. В другое время Маз тоже не прогонит, но её доброжелательностью лучше не злоупотреблять. — Чисто, — удивлённо заметила Рей, — неужели она одна со всем справляется? — Скоро сама увидишь. Они приблизились к импровизированному прилавку из приставленных друг к другу ящиков у противоположного конца ангара. Сбросив сумку, Фазма приподняла крышку высокой, закоптившейся кастрюли и довольно протянула: — О, да тут ещё что-то осталось. — Ишь руки распустила. Давай-ка займём их чем-нибудь полезным, мне как раз нужно занести мешки, —заскрежетал старческий голос. Отодвинув занавеску, служившую ограждением между общим залом и кухней, к ним вышла пожилая женщина. По сравнению с ней даже Роуз могла сойти за великаншу, низенькая, жилистая, она вытерла руки о замызганный фартук и обошла прилавок, нарочито громко кряхтя. — Я тебе помощь привела, между прочим. — И что теперь, в ножки поклониться? Вижу твою помощь, такую первым ветром сдует. Или на своём горбу прикажешь таскать? — Да помогу я, — фыркнула Фазма, стягивая дублёнку, — и мёртвого из могилы поднимет, честное слово… Засучив рукава и предварительно пригнувшись, чтобы не задеть перекладину лбом, она скрылась за занавеской, а старуха без прежних причитаний живо подскочила к Рей. — Здравствуйте…? Вряд ли, говоря о пристальном надзоре, Бен имел в виду именно это. Женщина выглядела безобидно, даже как-то жалостливо: круглая оправа очков была перемотана в нескольких местах, а казавшиеся совсем крошечными за толстыми линзами глаза быстро двигались, не останавливаясь ни на чём конкретном, будто старуха была не в себе. Она выудила из кармана фартука тонкую, свёрнутую в трубочку бумажку и ловко зажала между зубами. Заметив недоумённый взгляд, хмыкнула: — Что, первый раз самокрутку видишь? Эх, молодёжь, ни одного развлечения вам в этой жизни не оставили. Чиркнув спичкой, подкурила и выдохнула облако плотного дыма, тут же окутавшего Рей. От горького запаха трав та закашлялась и замахала ладонью перед лицом. — И что мне с тобой такой делать? Одни кожа, кости, да глаза, как у напуганного оленя в свете фар. Руками работать умеешь хоть? Посмотрев на занавеску, Рей неуверенно кивнула. — Ну, это мы на деле проверим. Ты на неё не гляди, мешки тягать не заставлю, но работы и без того достаточно. Представляешь, сколько эта орава съедает каждый божий день? На них не наготовишься, только набьют животы, а через пару часов опять как год некормленые. — Я буду стараться. — Стараются только дураки, умные делают сразу. Но ничего, научу, куда денусь. Вернувшаяся Фазма шутливо поклонилась: — К вашим услугам, мадам Каната. Я пойду, ты постарайся уж новенькую сильно не гонять, у неё плечо больное. — Иди, иди, — замахала рукой старуха, — а ты, деточка, поменьше их слушай. Чем больше двигаешься, тем быстрее идёшь на поправку, вон, с меня пример бери, уже лет сколько, а ни одной болячки. Труд лечит лучше любого врача. Губы Фазмы сложились в беззвучном «удачи», и Рей проводила её удаляющуюся спину недоумённым взглядом. Ей под нос тут же сунули запястье с циферблатом на потёршемся кожаном ремешке. — Нечего рот разевать, время видела? Ничегошеньки мы уже не успеваем, так что бери вещички и бегом за мной на кухню. — У вас часы сбились, сейчас никак не может быть ни девять утра, ни девять вечера… — Главное не что они показывают, а что я понимаю. Давай, живенько, раз-два! Рей только ухватилась за перекосивший её набок баул, а старушка уже испарилась. За занавеской послышался грохот посуды. Кухня была заставлена всем подряд: столами, тумбами, мешками, вёдрами, банками. Покружив, Рей пристроила сумку так, чтобы об неё никто не споткнулся, и стала наблюдать. Маз Каната оказалась олицетворением выражения «внешность бывает обманчива». Она перемещалась бодрым шагом, больше похожим на бег и не ограничивалась одним занятием, одновременно что-то перекладывала и мыла, резала и открывала, прятала и насыпала. — Чего ждём? — Гаркнула она, прикуривая новую самокрутку, — куртку снимай, волосы перевязывай и вперёд. Подхватив на лету брошенный в её сторону фартук, Рей стянула стёганное пальто. Единственная подошедшая тёплая вещь из запасов поселения всё равно была неудобной и сковывала движения. Маз тут же вручила ей несколько мисок и поставила к мойке, попутно обрушивая на свою подопечную гигантский объём информации: начиная с того, где лежит разная утварь, и заканчивая бесконечным потоком незнакомых имён. Меню зависит от времени года, урожая, заготовок, охоты, рыболовства и поголовья скотины. Яйца и молоко по утрам приносит Кэт, дровами занимается Вилмер, в теплицах хозяйничает Грейс, но, если её нигде нет, следует искать Айви или Колина. Тележка только для сковород и кастрюль, портить колёсики об уличный грунт строжайше запрещено. Надо поднять что-то тяжёлое из погреба — хватаешь на улице кого покрепче. Говорит, что занят — стыдишь, пока не соизволит помочь. Печь чистить раз в две недели, на плите обе конфорки одновременно не включать, иначе замкнёт, питьевую воду расходовать экономно, потому что подведена из очищенного резервуара. — У вас есть бумажка с ручкой? Мне бы записать, а то… — Молодая ещё, запомнишь. Домыла? Начинай чистить картошку, вон мешок в углу. Растерянно покрутившись на месте и повторяя себе под нос: — Большой для мяса, средний для нарезки, маленький для чистки… — Рей потянулась к ножам. Устроившись на табуретке, она принялась за дело. Картошку в таз, чтобы потом промыть, очистки в ведро, которое заберут на корм животным. Получив несколько замечаний о том, что срезает больше нужного, Рей корпела над каждым клубнем, а картошка всё не заканчивалась. Кожура её была плотная, жёсткая, совсем не похожая на тоненькую, легко отходящую кожуру синтетического картофеля. На плите что-то зашипело, и кухню быстро окутал жар. Вытерев капли пота со лба, Рей на мгновение отвлеклась, зацепившись взглядом деревянную фигурку, спрятавшуюся между банок на полке. Она напоминала спящее животное, собаку или волка, и оказалась не единственной. Медведи, лисицы, орлы и другие, кого Рей не могла распознать, были незаметно расставлены повсюду. — Маз? — позвала она, — что это? — Где? А, обереги, что ж ещё. Защищают от бед и болезней, охраняют, приносят удачу. — И что, работают? — Скептично скривилась Рей. — Ты мне тут рожи не корчи, работают, да ещё как. Сама ж небось не веришь ни во что? — Я… — помедлив, она вернулась к картошке, — не знаю. Для того, чтобы поверить, нужны доказательства. Но мне бы хотелось. Приятно думать, что жизнь можно исправить такими простыми способами. Маз затряслась, издавая скрежещущий звук, и Рей было подумала, что ей плохо. На деле же старуха отсмеялась, грохнула деревянной доской о столешницу и принялась ловко шинковать зелёные стебли. — Подумай лучше, сколько таких же желающих. И до Сброса выстроилась бы целая очередь, а теперь уж… Каждый хочет сделать мир лучше, да только у всех своя мера, что одному любо, другому худо. Нет, деточка, вера не про то. — А про что же тогда? — Откуда силы черпать, чтобы с бедой справляться. А беда всегда приходит, эта стерва такая, никого не пропустит. Рей посмотрела на деревянного волка, равнодушного ко всему происходящему, и покачала головой. Её беде деревянные животные точно не помогут. Разделавшись с картошкой, она тут же пожалела об этом. Лук оказался ещё хуже, многослойная шелуха осыпалась мимо ведра на пол, а через пару надрезов защипало глаза. Испугавшись, Рей попыталась протереть их пальцами, но сделала только хуже. — Ай! Почему так жжётся? — Тьфу, Господи, на тебя посмотришь, и самой плакать хочется. Иди промывай теперь, горе луковое. Только не питьевой! Подставив лицо под струю ледяной воды из шланга, Рей вся облилась, но смогла остановить поток слёз и с нежностью вспомнила агросектор Периметра за то, что от их овощей, пусть ненатуральных, хотя бы невозможно было ослепнуть. К моменту, когда ужин был наконец готов, из неё словно вытрясли всю душу. Рядом с Маз не было времени не то, что прохлаждаться, а даже подышать. — Боюсь представить, каких высот могли бы достигнуть на моём прошлом месте работы под вашим руководством…  — Что, стерильные там совсем сдулись? — Не сказала бы. Нам… им далеко до такого уровня продуктивности, но Холдо весьма неплохо справлялась с управлением. До недавних пор. На кухне стало непривычно тихо, Маз прекратила каждую секунду чем-то стучать и хлопать, замерев спиной к Рей. — Всё в порядке? — Не получив ответа, она попыталась заглянуть старухе в лицо, но та отвернулась и принялась усердно натирать тряпкой чистую столешницу, — в чём дело, Маз? Вы знакомы с Эмилин? — Не бери в голову. Когда-то у меня и правда была подруга с таким именем. Но это было очень, очень давно. — Может, это она и есть? Я могу описать внешность, чтобы… — Не нужно. Женщина, которую я знала, давно умерла. А даже если бы дожила до этих дней, никогда бы не превратила свою жизнь в фальшивку. Ни к чему бередить старые раны. — Ладно, — виновато вздохнула Рей, — простите, не хотела вас расстроить. Обернувшись, будто ничего и не было, Маз подтолкнула её к плите: — Грустить всё равно некогда, давай, детка, надо оценить плоды наших трудов. — Лучше вы сами. Мне и после бульона было нехорошо, для такой еды ещё слишком рано. — От одной ложки ничего не будет. Кто из нас похож на ходячего мертвяка, ты или я? Застонав, она послушно зачерпнула из кастрюли. Странным был не только вкус, но и текстура, особенно плотные, волокнистые кусочки, которые приходилось тщательно пережёвывать. — Ну? Как тебе оленина? Сдержав рвотный позыв, Рей с усилием сглотнула и только после этого ответила: — Гораздо лучше, если не представлять, что оно ещё недавно бегало. Задорно рассмеявшись, будто услышала хорошую шутку, старуха тоже сняла пробу и одобрительно причмокнула. — Голоса слышишь? Собираются уже, пора. — Маз, я… хотела вас кое о чём попросить. Могу я остаться здесь? Начну перемывать посуду, всё равно ведь потом придётся… Сузив глаза, старуха хмыкнула: — Думаешь, решат закусить тобой? Что же, ладно. Считай это моей единственной поблажкой. Рей помогла погрузить наготовленное на тележку и облегчённо выдохнула. Целая гора посуды, которой станет только больше после того, как все поедят, была не такой устрашающей, как толпа, собиравшаяся на ужин. А Роуз с Фазмой, пересказавшие ей собрание, явно сильно приукрасили. Если верить им, Бен после подсчёта голосов ясно дал понять остальным — у них был шанс пойти против этого решения, но теперь Рей часть поселения. Тронуть её — значит нарушить правила. А раз ей дали испытательный срок, все подозрения, претензии и вопросы сначала должны быть адресованы ему. Выходило, что Соло стал ей одновременно судьёй и живым щитом. Приятного мало, ведь к его объективности было ещё много вопросов, но даже приняв тот факт, что её никто не тронет, Рей всё равно не хотела становится объектом чужого внимания. Потому планировала держаться как можно дальше ото всех, кроме маленькой кучки уже знакомых ей людей. С Маз они закончили, когда на улице уже стояла тёмная ночь. Рей едва переставляла ноги, волоча сумку по земле до пристроенного к ангару маленького, деревянного домика. Старуха зажгла несколько огарков свечей, и тусклое пламя осветило скромно обставленное жилище. — Клади сюда. Это твоя постель, а вон та — моя. По ночам не ворочайся, пружины трещат, как сухостой в огне, так что правила всего два: спим тихо, встаём рано. Возражения? — А можно? — Нельзя, — беззлобно хохотнула Маз. Рей стянула ботинки, не потрудившись даже расшнуровать их, и плюхнулась на постель. Та и правда издала громкий скрип. — Почему вас отселили сюда? — Пробормотала она, предпринимая вялые попытки расстегнуть пуговицу на джинсах, — тесно, электричества нет… — Отселили, ха! Сама отселилась. Что мне твоё электричество? Я в дом только поспать прихожу, два шага и уже на кухне. Не хватало ещё с больными коленями марафоны бегать. — Вы же говорили, что абсолютно здоровы. Нависнув над ней и оскорблённо поджав морщинистые губы, старуха поправила седые пряди, выбившиеся из-под платка. — Вместо того, чтобы умничать, переоделась бы лучше. А то так и уснёшь в уличном. Пару минут спустя Маз хотела было пригрозить Рей чудотворным подзатыльником, если та не поторопится, но девушка уже спала. Цокнув, старуха укрыла её одеялом и погладила деревянную лисицу, стоявшую у кровати. — Глаза у неё хитрые, как и твои. Оберегай, что ж теперь делать, — пробормотала она и задула свечи. Несколько часов до пробуждения показались Рей жалкой секундой. Снова распахнув глаза, она подорвалась на кровати и рассеяно завертела головой, пока Маз уже размахивала руками в подобие зарядки.  — Что это за крики? — Петух кукарекает, — тоном, будто поясняет очевидное, отозвалась старуха, — проснись и пой, красавица! Утро наступило. — Да вы издеваетесь, — страдальчески простонала Рей, снова утыкаясь лицом в подушку. За окнами без намёка на рассвет чернело ночное небо. Следующие дни она провела на кухне. Время летело с бешеной скоростью, от растопки печи ранним утром до последней вымытой ложки в конце дня Рей успевала только моргнуть. Всё вокруг провоняло едой, её воротило от этого запаха, а Маз без конца заставляла пробовать всего понемногу, дымила свои ядовитые самокрутки и пыталась чему-то обучить. Проблема была в том, что к готовке у Рей не нашлось совершенно никакого таланта. Стоило доверить ей не какую-то отдельную задачу, а целое блюдо, как всё начинало идти наперекосяк даже под пристальным надзором старухи. Ты ругалась, шлёпала по рукам и пару раз попыталась отходить её мокрой тряпкой, но без толку. — Я честно стараюсь! — Это не старание, а вредительство какое-то! Сколько лет живу, а никогда не видела, чтобы кто-то умудрился испоганить омлет, ещё даже не поставив его выпекаться! Иди к Кэтти, молись, чтобы она нашла тебе ещё пару яиц, и даже не смей прикасаться к общей еде, пока не научишься хотя бы элементарному! Опасаясь отхватить половником по хребту, Рей пулей вылетела из ангара, прихватив с собой куртку. От пальто она все же отказалась, слишком нелепым и неудобным оно было, в то время как не потребованный обратно подарок Бена вполне грел поверх шерстяного свитера. Кухонная вонь быстро вытравила из него запах прежнего хозяина. Застегнувшись под горло, Рей подкатала рукава, чтобы не мешались, и потопала в сторону хлевов. Просить помощи у Кэт категорически не хотелось, женщина заходила каждое утро и старательно игнорировала её. А ещё никогда не улыбалась. Но у Маз была слишком тяжёлая рука, чтобы вернуться ни с чем. После неожиданной оттепели земля превратилась в липкую, чавкающую жижу. Ботинки скользили, оставляя глубокие следы. Приблизившись к низким, длинным постройкам с покатыми крышами, от которых тянулись загоны, огороженные грубыми жердями, Рей прокричала: — Кэт! Эм… ты здесь? Воздух был другим — густым, тёплым, насыщенным запахами навоза, сена и шерсти. В одном загоне темнела груда тел, похожих на живые валуны — свиньи, глубоко зарывшиеся в грязевые лужи. В другом корова повела ухом в её сторону, не прекращая меланхолично жевать солому.Видеть столько живности вблизи было странно и немного жутко. — Кэт! — Предприняла ещё одну попытку Рей. Женщину нигде не было видно, зато рядом за заборчиком копошились десятки пёстрых созданий. Они бродили по выгулу, что-то выискивая в земле, перекликаясь негромким, деловым кудахтаньем. — Ладно. Хорошо. В этом нет ничего сложного. Думаю, никто не будет против, если я сама посмотрю. Стоило приоткрыть калитку, как несколько особенно шустрых куриц замыслили побег, и Рей пришлось отпихивать их ногой. — Фу! Фу! Нельзя! Чёрт, на Чуи ведь работает! Поборов натиск, она закрыла дверцу, и птицы тут же потеряли к ней интерес. Стараясь не наступить ни на кого ненароком, Рей вошла курятник, полутьму которого разбавлял только дневной свет, пробивавшийся через щели в досках. Вдоль стен тянулись жёрдочки, а под ними ряды уютных, застеленных соломой ящиков. Присев, она брезгливо запустила руку в первое гнёздо. — Ну и запах… Пришлось постараться, но через несколько минут у неё в руках и правда оказались два яйца. Смахнув прилипшее пёрышко, Рей победно прижала награбленное к груди и повернулась к выходу, обнаружив, что всё это время была не одна. Из тени угла под полосу света вышел её ненавистный будильник. Его оперение отливало тёмной медью и зелёным стальным блеском, маленькая, злая голова с красным гребнем была наклонена, один глаз пристально следил за Рей. — Я уже ухожу, — она сделала шаг в сторону двери, но петух, выглядящий оскорблённым до глубины души этим внезапным вторжением, распустил крылья, моментально становясь в два раза больше, — ты же не станешь бросаться на меня, правда? Он ответил топотом и шумно захлопал крыльями, поднимая в воздух облака пыли. Стоило Рей сорваться с места, как петух с грозным клёкотом ринулся следом. Курицы в страхе расступились, из-под ботинок полетела грязь, а до калитки было слишком далеко, поэтому она не придумала ничего лучше, чем перемахнуть через ближайшее ограждение. Позорное бегство почти увенчалось успехом, но нога соскользнула с мокрого бревна, Рей полетела вниз, инстинктивно кувыркнувшись на бок, чтобы защитить свою ношу, и шлёпнулась во что-то мягкое, тёплое и крайне плохо пахнущее. В глазах потемнело, наощупь убедившись в том, что яйца чудом остались целы, она пялилась в небо, пока пляшущие пятна не исчезли. Рядом раздалось громкое, довольное хрюканье. Медленно повернув голову, Рей увидела огромную, лениво развалившуюся свинью. Петуху, вспорхнувшему на забор, оставалось только с презрением наблюдать, как поверженная соперница с диким визгом уносится прочь. Маз в компании Роуз встретила её красноречивым молчанием. — Я переоденусь, — замогильным голосом констатировала Рей, поспешив ретироваться в домик. Тико последовала за ней, на ходу интересуясь: — Это кто тебя так? — Лучше не спрашивай. — Если с кем-то повздорила, Бен должен знать. В следующий раз всё может закончиться гораздо хуже. Представив, как огромный, вечно недовольный альфа проводит воспитательную беседу с петухом, Рей удручённо хмыкнула. У них бы нашлось много общего. Оба любители без разбора переходить в нападение. — Не бери в голову. Пришла снабдить меня новой партией обезболивающих? — И осмотреть плечо. Не нравится мне, что ты постоянно работаешь руками. В доме Рей присела около сумки, разобрать которую так и не нашлось времени, и вытащила из глубины что-то плотное наощупь. — Платье, серьёзно? Я была так счастлива разжиться тёплыми ботинками, что почти не запомнила остальные вещи. И зачем оно мне? — Не знаю, — пожала плечами Роуз, — у нас же не магазин, что нашли, то и дали. А платье между прочим ничего, из твида. Предложи его Кайдел в обмен на что-нибудь полезное, она падкая на всякую красоту. — Значит, они уже вернулись? Жена По и этот, рыжий… — Армитаж. Я собиралась зайти к тебе пораньше, но от него не так просто отделаться. Пришёл и давай нудеть, там тянет, это болит, как маленький, ей Богу. Меня его ипохондрия скоро доконает. — И как? У них всё получилось? — Отчасти. Предупредили, кого смогли, но ничего нового не узнали. — Ясно. И… много таких? — Других поселений? — Задумчиво помычав, Роуз неопределённо качнула головой, — это как посмотреть. Собирать много народу в одном месте слишком опасно, а пока кучкуемся небольшими группами, Периметру нет до нас никакого дела. По крайней мере, так было раньше. — Я бы хотела узнать больше о том, как всё устроено. Если это возможно. — Возможно, — легко согласилась Тико, — с удовольствием поболтаю с тобой по дороге в купель. — Нет, я… ты не могла бы принести воды? Ведра должно хватить. — Без обид, — скептично скривилась девушка, — но у тебя к волосам куски грязи прилипли. Ведро не поможет. — И всё же под умоляющим взглядом сдалась, — ладно. Просто имей в виду, что прятаться ото всех вечно не получится. Рей откопала подходящую одежду и начала отмываться, попутно слушая Роуз, устроившуюся на её кровати. — Больше всего мы общаемся с ближайшими соседями, связь с остальными возможна только через уцелевшие радиовышки. Есть смельчаки, поселившиеся прямо рядом с ними, а остальные время от времени отправляют своих связистов, таких, как Кайдел. Они передают и принимают зашифрованные сообщения. — Как вы умудряетесь действовать слаженно, если почти не поддерживаете связь? — Никак, — прыснула Тико, вертя в руках фигурку лисицы, — каждое поселение придерживается своих взглядов и правил, некоторые ладят между собой, некоторые собачатся, будто других проблем нет. Ты когда-нибудь слышала про Эдем? — Нет. — Это целый город на юге, гораздо больше нашего. Первое безопасное место для тех, кого не приняли Периметры. — Судя по названию, там должно быть неплохо. — Ещё как. У них есть выход к океану, и лет двадцать назад всё побережье накрыло наводнением, а Эдем уцелел из-за особенностей рельефа. Настоящее чудо. Оттуда и пошло название, немного пафосно, но оно себя уже не раз оправдало. Вымывая спутавшиеся пряди, Рей внимательно посмотрела на девушку. — Тогда почему вы ещё не перебрались туда? — Как бы тебе объяснить, — вздохнула она, — мы с Пейдж родились в Эдеме. Родители были врачами ещё до Сброса, мама педиатром, а отец только начал практику в нейрохирургии. Нас с самого детства готовили к тому, чтобы продолжить их дело. — И что пошло не так? — Они погибли, — Роуз погладила лисицу по голове и вернула на тумбу, — уехали в составе спасательной группы на сигнал о помощи и наткнулись на заражённых. Тогда это ещё не было такой редкостью. Всякое случалось. — Мне очень жаль, — искренне прошептала Рей. — Не надо. Мы с Пейдж своё отгоревали. Четырнадцатилетняя я была готова воевать, лишь бы заглушить боль, получить шанс изменить хоть что-то. А рассудительные взрослые назвали смерть моих родителей трагичной издержкой, — Роуз прикусила губу так, что та побелела. — Бен был известной фигурой в городе. Одним из первых стал говорить о том, что эпидемия отступает, а без неё стерильные становятся главной проблемой, и выбирал для своего бунтарства крайне… яркие способы. Думаю, чуть ли не каждый второй в Эдеме спал и видел, как он свалит куда-нибудь подальше.  — Могу их понять. — Он сильно повзрослел с тех пор. А тогда был мальчишкой, убеждавшим остальных, что нужно открыть глаза радикальным фанатикам и добиться справедливого распределения ресурсов. В нём было много злости, в нас тоже. И, когда Бен со скандалом покинул Эдем, мы ушли за ним. Как и Хакс, и мадам Каната. Кучка сорвиголов, которым с сочувствием смотрели вслед. — И потом вы поселились здесь? — Не сразу. Сначала изображали кочевников, искали союзников. Было тяжело, но теперь я вспоминаю это время с теплотой. В конце концов пришлось осесть, место показалось идеальным, хоть и находилось в плачевном состоянии. Дэмерон припёрся год спустя, по пути встретив любовь всей своей жизни. Хакс где-то откопал Фазму. Остальные либо уже жили здесь до нас, либо их приволок Бен. Как Дофельда. Бедняга тогда думал, что мы собираемся его на мясо пустить… Нервно усмехнувшись, Рей оглядела вновь чистую куртку. На подкладке оказались вышиты инициалы Х.С., которые она не заметила раньше. — И как он стал главным? Я имею в виду, Соло же буквально противоположность человека, которому стоит доверять власть. И не похоже, что он выполнил свои громкие обещания. Роуз поманила её к себе, чтобы размотать бинты. Сидя вот так на кровати, они вполне могли сойти за обычных подружек, обсуждающих последние сплетни. — Ты ведь в курсе, что в Периметре есть те, кто нам помогает? Это подпольная организация, благодаря которой мы узнаём о том, что происходит в стенах, и получаем хотя бы часть ресурсов. Прежде эта привилегия была доступна только Эдему. — Бен убедил их сотрудничать? — Да. Соседние поселения какое-то время сторонились нас, мол, появились ниоткуда, ворошим осиное гнездо, нападая на военные колонны и грузовые поезда стерильных. Навлечём на всех беду, бла-бла-бла… но именно благодаря Бену это место стало пригодным для жизни. А у наших соседей появился доступ к медикаментам и технологиям. Что до борьбы… мы от неё не отказались. Просто у других кишка тонка к нам присоединиться, а без них… — У вас нет шансов. — В точку. Мы заведомо проигрываем в численности, оружии и технике. Как-то так. Не больно? Рей мотнула головой, переваривая новую информацию. Попыталась представить себя в чужой шкуре и честно призналась: — Знаешь, вся эта история о том, чтобы покинуть насиженное место ради фантазии о какой-то эфемерной справедливости, кажется одновременно романтичной и до ужаса глупой. Мне бы никогда не хватило смелости на подобное. — Это что, нотки восхищения в твоём голосе? — Тихо рассмеялась Роуз. — может, мы и правда глупцы, но я глубоко убеждена, что человека определяет только то, как он сопротивляется. Даже если в итоге ничего не выйдет, я буду знать, что мы пытались. — И этого будет достаточно? — Это уже больше, чем ничего. Не хочу перед смертью подумать: зато я ничем не рисковала. Невольно вспомнив свою квартиру, маленькие, ежедневные ритуалы, знакомые лица, Рей задалась вопросом: существовал ли хоть один сценарий, при котором она решилась бы покинуть Периметр добровольно? Даже зная всю правду, нашла бы в себе силы поставить всё на кон? — Эй, обычно такое безжизненное выражение лица у людей после разговоров с Армитажем, а не со мной. Загрузила тебя по полной, да? — Нет, нет. Не обращай внимания. Я рада, что хоть кто-то готов говорить со мной честно. — Кстати об этом, я могу рассчитывать на взаимность? — Вытащив из кармана гемоанализатор, она взяла ладонь Рей в свою, — чудесная вещица, мы придумали, как надёжно стерилизовать её, чтобы не разносить никакие заразы. Позволишь? — После увлекательного знакомства с местной фауной, меня уже никакая антисанитария не испугает. Цокнув с притворным недовольством, Роуз сделала быстрый прокол и повернула экран так, чтобы Рей тоже увидела показатели. — Уровень гормонов среднестатистической, здоровой омеги. Спорим, что на подавителях пулевое ранение заживало бы в два, а то и в три раза медленней? — Ухудшенная свёртываемость крови и регенерация тканей лишь малая часть длинного списка побочных эффектов. — А ещё? Как проявляется разница? — Ну, — прочистила горло Рей, — я стала выносливей. Раньше и пол дня бы с Маз не продержалась. Реакция быстрее, вчера сама не поняла, как словила кружку, прежде чем та разбилась. Эмоции… те же, но ярче. Окружающего мира будто стало слишком много. — Да… да! И это при том, что ты пьёшь отвар, понимаешь? — Не совсем. — Рей, кровь не может так быстро очиститься от супрессантов. Я своими глазами видела, как люди корчатся от страшных головных болей, задыхаются, у некоторых даже крыша едет, — она говорила торопливо, сбивчиво, проглатывая буквы, — но ты каким-то образом адаптируешься, будто эта часть тебя всегда оставалась где-то на поверхности. И, уверена, ты знаешь причину. Под жадным, испытующим взглядом Рей поёжилась. Единственным человеком, с которым она когда-либо открыто обсуждала эту тему, был Финн. Сочувствующий, понимающий, способный осознать всю тяжесть такого клейма. Как там говорил Бен? Порченная. Неправильная. Грязная. Изъян, который не исправить, как бы высоко ты не забралась. — Рей? — Роуз помахала ладонью перед её лицом. — Да, прости. Моя гормональная система и правда отличается высокой лабильностью, но это следствие не совсем обычного детства. Первопричины нельзя использовать как методику, если это то, на что ты рассчитывала. — Но ты ведь родилась в Периметре, разве я не права? — Так и есть. Были некоторые… обстоятельства. По лицу Роуз пробежала тень разочарования, но даже это не заставило Рей сказать больше. Прошлое, не готовое выйти наружу, встало поперёк горла. — Понятно. Что бы это ни было, просто знай — оно здорово облегчило тебе жизнь. — Да, — натужно рассмеялась Рей, — не думала, что услышу подобное. Жаль, что с Маз ничего не поможет, прошла уже куча времени, мне пора возвращаться. — Я побуду с тобой ещё немного, — улыбнулась Роуз, поднимаясь на ноги, — надеюсь, хотя бы на кухне Хакс до меня не доберётся. В хорошей компании готовка давалась куда легче. Рей корпела над омлетом под страдальческие вздохи Маз и смех Тико. И даже украсила получившийся шедевр веточкой петрушки, хоть та и показалась ей абсолютно несъедобной на вкус. — Выглядит отлично. И чего ты на неё ворчишь? — Сначала попробуй, — хмыкнула старуха. Роуз, вооружившись ложкой, отломила небольшой кусочек. — О, какая… необычная текстура. Это авторский рецепт? — Нет, Роуз, — разглядывая вместе с ней, как чересчур желеобразный омлет ходит ходуном, вздохнула Рей, — уверена, что хочешь это съесть? Вместо ответа девушка сунула ложку в рот, начала пережёвывать и тут же поморщилась. Отплевавшись в ведро, которое без лишних просьб подставила Маз, она виновато посмотрела на Рей: — Прости. — Да что уж, — отмахнулась она под скрипучие причитания старухи на фоне: — И так целую неделю! За какие грехи мне эти издевательства, спрашивается? Даже Чуи не накормить… Рей шумно выдохнула в потолок, краем глаза заметив, что кто-то отодвинул занавеску и теперь стоит в проходе. Пшеничные локоны, черты лица, напоминавшие картины художников прошлого, губы, изогнутые в мягкой полуулыбке. — Мы не помешали? Из-за спины Кайдел выглянула такая же светлая макушка. Дав старухе пройти, чтобы приобнять жену По и потрепать за щёки их сына, Рей качнулась с пяток на носки, не зная, куда себя деть. Когда на ней не было сосредоточено ничьё внимание, она предпочитала превращаться в предмет интерьера — тихий и не подающий признаков жизни. Особенно, если рядом находились малознакомые люди. Но Кайдел, выслушивая причитания Маз, то и дело посматривала на неё. А потом подошла ближе и протянула узкую ладонь: — Кайдел Ко Конникс. Жест, хоть и излишне официальный в сложившихся обстоятельствах, вышел лёгким, даже беззаботным. — Рей Джонсон. — Моя бабушка всегда говорила, чем короче имя, тем меньше препятствий на пути к счастью. У тебя оно хорошее. Хоть и необычное. — Поймав сосредоточенный взгляд, бегающий по её лицу, Кайдел приподняла брови, — что-то не так? — Нет, нет, прости. Рада познакомиться. — И я, — девушка залезла во внутренний карман куртки и вложила в ладонь Рей перчатки, согретые теплом её тела, — этого слишком мало, чтобы выразить мою благодарность. Но я правда очень ценю то, что ты сделала. Как и По. Если понадобится помощь, ты знаешь, где нас найти. Скользнув большим пальцем в перчатку, Рей ощутила пушистый мех. — Не стоило, правда… — Не обижай меня отказом. Саймон тоже кое-что приготовил. Правда, милый? — Как обещал! — Мальчик тут же оказался рядом с Рей, разворачивая сложенный лист. Она легко угадала в карикатурном портрете себя: волосы, закрашенные коричневым карандашом, спускались чуть ниже плеч, а переносица и щеки были усыпаны точками бледных веснушек. — Ух ты. Очень красиво! Но почему я такая… — Хмурая? — Подхватил Саймон, — не знаю. Ты хмуришься, даже когда улыбаешься. — Это правда, — согласилась с ним Роуз. Рей попыталась расслабить брови, и тут же задалась вопросом, зачем вообще это делает. Поблагодарив, забрала рисунок и легонько ткнула ребёнка в плечо: — Могу поздравить тебя с окончанием домашнего ареста? — Да! Тётя Пейдж сказала, что теперь я могу гулять, правда пока только под присмотром родителей… и мама вернулась! С новыми историями про медведей! Мама, мама, покажи Рей, как рычат медведи! Кайдел широко расставила руки и изобразила звук, за который, Рей готова была поклясться, любого медведя тут же засмеяли бы сородичи. Но Саймону понравилось, он со смехом бросился в сторону, чуть не выбив пустую миску из рук Маз. — Вы придумали, как достать всё, что нужно? — Вариантов не так много. — Периметр и ваши загадочные друзья? Кайдел переглянулась с Роуз, которая тихо прыснула в кулак: — Вот бы кто-то из Эпсилона это услышал. — Да уж, — покачала головой Кайдел, — но я не переживаю. Бен обещал, что следующая вылазка не за горами, но надо переждать какое-то время, прежде чем опять приближаться к стенам. Рей, ты снова хмуришься. Знаешь, как тяжело бороться с мимическими морщинками? — Вы сказали Эпсилон? — Мы сказали «мимические морщинки». Ужасно неприятная штука. Стащив с разделочной доски кусочек яблока, пока старуха не видит, Тико закатила глаза: — Не обращай внимания. Кайдел считает, что красота входит в топ списка самых жизненно необходимых вещей. — Ты смотришь слишком однобоко, — возразила ей девушка, — для меня красота напрямую связана с самоощущением. А от него идёт всё остальное. Кроме того, — она кокетливо прикусила губу, — красота может быть не менее смертоносным оружием, чем нож. Особенно, когда речь идёт об альфах. — И не поспоришь, Дэмерон хорошее тому доказательство. Что думаешь, Рей? Омега внутри тебя уже готова сражать наповал всех свободных альф в округе? — Не думаю, что у неё к этому есть предрасположенность, — фыркнула Рей. — У всех есть, — подмигнула Кайдел, — это наша эволюционная фишка — умение подчинять себе тех, кто сильнее. В Периметре ведь всё иначе, да? Теперь тебе открываются новые возможности, и они не такие пугающие, какими могут казаться поначалу. Когда появится кто-то на примете, — она понизила голос, наклоняясь ближе к Рей, — скажи, открою тебе пару маленьких хитростей. Мазнув пальцем по губам, она продемонстрировала малиновый след на подушечке. Рей от удивления даже не нашлась, что ответить. Но теперь вблизи могла рассмотреть и такого же оттенка румянец на скулах, и подведённые чем-то тёмным и дымчатым глаза. — Ой! — Раздался детский голос, полный замешательства, — что это за гадость? Все синхронно повернули головы к Саймону. Он держал в руках тарелку с многострадальным омлетом, медленно пережёвывая кусочек. Рей закрыла лицо ладонями и громко застонала. Едва ли ей дано убить кого-то красотой, а вот своей стряпнёй… запросто.