Часть 6

На двенадцатый день после получения задания Цанцюн замер в ожидании. Теперь уже все адепты и мастера следили за неловкими попытками главных учеников в заботе о питомцах. Ходили слухи. Заключались пари. Делались ставки. Каждый болел за свой пик, и даже Шэнь Цинцю получил порцию советов и помощь. (А потом один из учеников ляпнул, что шисюн Шэнь стал добрее после получения ребенка и только широкая грудь Юэ Цинъюаня спасла его от мгновенной расправы.) — Отойди, я должен сломать ему руку, — шипел Шэнь Цинцю, пытаясь обойти Юэ Цинъюаня слева. Юэ Цинъюань сунул ему Уголёк и только подтвердил слова несчастного ученика. Шэнь Цинцю перехватил яйцо поудобнее и направился в бамбуковую хижину. Ученик тихо попросился у Юэ Цинъюаня перевести его на Цзуйхоу. Самый дальний пик от Цинцзина. — Мы собираемся навестить шиди Цина в ближайшее время, — разрушил мечты о спасении Юэ Цинъюань. — Лучше на Цяньцао. Они и правда собирались, вылупление было не за горами, а по слухам у Цин Цинцина были лучшие следящие артефакты. Он должен Юэ Цинъюаню за пропуск для жены, а Шэнь Цинцю боялся не уследить, когда малыш начнёт ползать. А он начнёт, это же гусеница. Они только и делают, что ползают и едят. С едой тоже были некоторые заморочки, Юэ Цинъюань даже хотел сам поохотиться на сладких сонных коров, но тут вернулся Лю Цингэ, который принёс на всех. Во всяком случае, Шэнь Цинцю сказал, что у Лю Цингэ к Юэ Цинъюаню слабость, и он должен попросить немного мяса для них. Так и оказалось, а Ван Цинчжи просто подарил каждому по талисману для сохранения. Ещё они собирались провести эту ночь вместе, потому что в руководстве было написано, что, после двенадцати дней кормления, вылупление может произойти в любой момент. Шэнь Цинцю не доверял такое важное событие Юэ Цинъюаню. Нельзя было в этом винить, он уже один раз подвёл. И очень надеялся, что хотя бы так сможет быть ближе и показать, что Шэнь Цинцю по-прежнему дорог и любим. Остальные главные ученики тоже были в волнении. Особенно Лю Цингэ, который недавно вернулся с охоты на сонных коров и сам немного был сонным. Это не помешало ему возмутиться, когда Шан Цинхуа признался, что не умеет готовить. Лю Цингэ возмущался молча, меряя шагами спальню Шан Цинхуа и пытаясь ничего не сломать. Потому что у Шан Цинхуа было катастрофически мало вещей и большинство из них принадлежали их питомцу. — Почему? — спросил Лю Цингэ, когда немного успокоился. — Как ты выживаешь? — У нас есть кухня. — А на миссиях? — Покупаю еду. — Но за траты все жалуются на меня. — Ты разрушаешь чужие дома. Это дороже, чем миска риса. — Не удивительно, что ты такой бледный, — усмехнулся Лю Цингэ. — Это ты к чему? Это было к тому, что денег на еду им выдавали так мало, что Лю Цингэ даже не брал их на миссии. Он был способен прокормить себя сам. (То, что он пару раз случайно добавлял в котелок возбуждающие травы, лишь добавляло пикантности. И седых волос Му Цинфану.) — Забудь, я приготовлю. Ты продолжишь хранить у себя. — Шиди Лю, ты опять меня бросишь? — Шан Цинхуа схватил его за рукав. — Даже, если ты не хочешь побеждать, помоги мне. — Ты решил, что тебе это нужно? — Мне больше некуда пойти. Цанцюн мой дом. — Тебя же не выгонят. — Быть простым адептом Аньдина ещё хуже, чем так. Я был, я знаю. — Почему тогда Аньдин, а не Цяньцао? — Я снова не понимаю тебя, шиди Лю, — Шан Цинхуа покачал головой и упал на кровать. Вцепился в волосы, разрушая последние остатки от пучка. Было странно видеть Шан Цинхуа таким расслабленным. Почти домашним, что, наверное было логично, ведь они у него дома. Лю Цингэ пришёл, чтобы вместе потренироваться в приготовлении пищи для Сянфэя, потому что уморить голодом в первый же день было жалко даже ему. Вдруг, всё же когтистое и жуткое вырастет. Шан Цинхуа встретил его в нижнем белье. Он утверждал, что это домашний халат, но под ним не было больше слоёв, а значит — в нижнем белье. Лю Цингэ не привыкать видеть братьев по секте в раздетом виде, у них общие купальни на Байчжане, но Шан Цинхуа утверждал, что нормально одет. Он не был одет, но вёл себя так, будто был. Никакого стыда. Теперь ещё и волосы распустил. — У тебя лучший контроль ци из всех, кого я знаю, — объяснил Лю Цингэ, отводя взгляд. — Обычно таких берут на Цяньцао. — Не шути так, шиди Лю, я ядро с трудом развил, — Шан Цинхуа самоуничижительно рассмеялся. — Лучше давай попробуем этот странный рецепт от шиди Ли. Он подскочил и схватил корзину с яйцом, даже дома всюду таскал за собой. Не стоит тогда говорить, что в те дни, когда Лю Цингэ брал его себе, большую часть времени корзина просто стояла у него дома, пока он тренировался. Но он проверял, чтобы не укатилось! На Байчжане оно могло укатиться даже в корзине. Кухня у Шан Цинхуа тоже была скудно обставлена, не удивительно, что он не умеет готовить. Нечем и негде. Печь, казалось, вообще никогда не использовалась, а на единственном столе стояла единственная миска. Пустая. Откуда тогда у Шан Цинхуа постоянно семечки? Где-то же должен хранить. — У нас есть столовые, — защищаясь сказал Шан Цинхуа, увидев разочарование на лице Лю Цингэ. — Так давай туда пойдем. Не так! — Лю Цингэ перехватил Шан Цинхуа, который направился к выходу. — Оденься! Лю Цингэ вернул Шан Цинхуа в спальню и отобрал корзину. И пригрозил не отдавать, пока на нём не будет хотя бы два слоя. Лучше три. Ещё говорят, Шэнь Цинцю развратник, а ведь он даже в борделе был больше одет! — Можно подумать, кто-то посмотрит на меня, — пробормотал Шан Цинхуа в глубину шкафа. — Один раз меня сшибли с ног и даже не заметили. Я вывихнул запястье, когда упал. — Теперь ты будущий лорд, а не ученик, тебя заметят. — Это было месяц назад. — Это был я? Шан Цинхуа не ответил. Просто стал рыться в шкафу немного резче. Возможно, это и правда был Лю Цингэ, он забегал на Аньдин в то время. Впрочем, хочет Шан Цинхуа не отвечать и страдать молча, его дело. А в это же время отнюдь не молча на Дунъюане страдал Ли Цинминь. — Моя жизнь никогда не будет прежней. Он разложился в небольшом кабинете Мо Циншоу и резал мясо сонных коров прямо на её столе. Там не было бумаг, когда Ли Цинминь пришёл, она высыпала на этот же стол червей и кормила птенца голодной птицы. Ещё один детёныш в маленьком замкнутом пространстве рядом с Ли Цинминем. Отвратительно. Образец №1 хотя бы в клетке и не пытается подбежать и клюнуть за палец. Ли Цинминь подозревал, что потом попытается, когда вырастет. То, что у питомца Мо Циншоу будет клюв, очень вероятно. Практически неизбежно. — Ты не спросишь, что случилось? — Я знаю об этом. — О том, что шисюн Шэнь потребовал приготовить пасту из мяса сладких сонных коров при нём, чтобы точно знать, как правильно, а потом съел её сам? — Шисюн Шэнь любит сладкое. — Это была наша часть мяса. Можно ли засчитать поступок шисюна Шэня, как вред питомцу? — Нет. Ты всё время будешь говорить? В этом была вся Мо Циншоу. Никакой отдачи на старания Ли Цинминя поддержать беседу. Иногда она начинала плакать, чтобы он ушёл. Сейчас не прогоняла, они готовились к вылуплению и не знали, чего ожидать, в руководстве крайне скупо описывался этот момент. По мнению Ли Цинминя гусеница не достойна столь повышенного внимания. Не то, что он. Мо Циншоу скормила последнего червяка, встопорщила пух на голове птенца пальцем и убрала его в ящик стола. Голодные птицы предпочитали тёмные норы, а этот был слишком слаб, чтобы возвращать в стаю. — Что мы сделаем, если твои птицы съедят нашего питомца? — Займём последнее место. Они не съедят. — Ты не можешь этого… — Знать? Они обещали. — Это птицы. — Это духовные животные, они понимают нас лучше, чем все думают. Некоторые умнее, чем шисюн И. Хотел бы Ли Цинминь не знать, кто такой «шисюн И». Но это был его шиди, который с самого детства не отличался умом. Зато готовил хорошо и собрал себе банду однофамильцев. Сначала их было просто двое, но потом учитель взял ещё одного И. Ли Цинминь планировал продолжать, когда станет лордом, поэтому они должны не проиграть. Это легко, Ци Цинци и Лю Цингэ вообще не справлялись. Только Шэнь Цинцю что-то задумал, носился с яйцом, как с ребёнком, и по полной задействовал Юэ Цинъюаня. Он был почти так же умён, как Ли Цинминь, значит не всё так просто с заданием. — Нам нужно достать яйцо из клетки, — с трудом предложил Ли Цинминь.