Глава 2

Отчаяние, острое и ледяное, накатило, но она тут же задавила его в зародыше. Если договор невозможен, значит, нужно искать слабость, брешь, любой просчёт. Она замерла, стараясь дышать ровно и поверхностно, продолжая изображать слабость и дезориентацию, в то время как её ум, отбросив панику, лихорадочно прочесывал каждую деталь. Над ней склонилась тень. — Напрасная трата времени, — раздался ровный, лишенный всякой эмоций голос. Рэй медленно открыла глаза. Над ней стоял офицер. Высокий, светловолосый, с холодным, аналитическим взглядом, который скользнул по её лицу, задержавшись на длинном шраме. — Особый сплав в твоих наручниках, — произнёс он. — Он гасит твои... способности. Способности? — мысль Рэй запнулась, но на её лице не дрогнул ни один мускул. О чём он? Она сжала кулаки, ощутив лишь знакомую слабость в мышцах и ноющую боль. Никакого особенного ощущения, никакой «силы», которую нужно было бы «гасить». Но она промолчала. Если этот чопорный идиот верил в её мифические силы, пусть так. Пусть готовится к атаке призрака, пока она ищет реальный шанс. Его заблуждение было её крошечным, ничтожным, но единственным козырем. Она не ответила. Просто встретила его взгляд пустым, выжженным, лишённым всякого понимания его намёков. И в этой пустоте, которую он счел бы вызовом или скрытностью, таилась простая и унизительная правда: она не имела ни малейшего понятия, о чём он говорит. Её тюремщик опасался неведомой мощи, а она в этот момент могла положиться лишь на силу своих мышц и житейскую хитрость, уже оказавшиеся бесполезными против приклада бластера. И тут шаттл содрогнулся. Свет погас, сменившись алым заревом аварийных ламп. Гул двигателей перешел в оглушительный рев. Рэй, прикованная к полу, могла лишь вжаться в него, ее тело бросало и трясло, но она оставалась на месте, слыша, как все остальное вокруг нее летало в хаосе. Офицер не успел среагировать. Его оторвало от пола и швырнуло в стену. Рэй услышала короткий, влажный хруст, заглушённый рёвом металла. Он рухнул, издав сдавленный стон. Даже в полумраке она разглядела неестественный изгиб его правой руки и бледный осколок кости, разорвавший ткань мундира. Когда всё стихло, он поднялся на левый локоть, лицо искажено болью. Из рваной раны на предплечье сочилась кровь, заливая рукав тёмным багрянцем. Но его левая рука уже потянулась к кобуре. Оружие смотрело не на Рэй, а в сторону двери. — Экипаж... Его голос сорвался. Он, ковыляя и держа сломанную руку у груди, исчез в коридоре, бластер наготове. Рэй слышала его шаги, его сдавленные команды, обращенные в пустоту: — Доложить обстановку! Любой, доложить! Тишина. Затем его голос, тише, обращенный к кому-то конкретному: — Держись, солдат. Это приказ. Послышался слабый, ничего не значащий звук — последний выдох. Потом — тяжелое молчание. Вернувшись, офицер был бледен как полотно. Он едва держался на ногах, но бластер в его левой руке уже не дрожал. — Экипаж мёртв, — его шёпот был обжигающим. Он подошёл вплотную, и Рэй увидела, как алеет рукав вокруг зияющей раны. — Что ты сделала? Рэй встретила его взгляд. Да, её руки были скованы. Но он был сломан, истекал кровью. И всё же бластер в его руке перечеркивал её мнимое преимущество. — Я? — Она хрипло рассмеялась. — Я даже пошевелиться не могу. Он не ответил. Ярость в его глазах угасла, уступив место холодному расчёту. Опустившись на колено, он поставил бластер рядом, дрожащей левой рукой вколол себе обезболивающее и, стиснув зубы, с хрустом вправил торчащую кость обратно. Затем он добрался до аварийного шкафа и достал ножницы. Лицо его исказилось от отвращения — не к боли, а к надругательству над мундиром, когда он с силой разрезал рукав от плеча до запястья. Рэй замерла. Теперь рана выглядела чуть менее чудовищной, но кожа была разорвана в клочья. Стиснув зубы, Хакс засыпал рану белым порошком-коагулянтом, мгновенно останавливающим кровь, и наложил стерильную повязку. Затем, достав две гибкие шины, с трудом зафиксировал ими руку и туго обмотал эластичным бинтом. Результат был кривым, но функциональным — работа солдата, а не медика. Система безопасности шаттла, наконец-то перезагрузившись, оповестила трелью о пригодности атмосферы. И тут с грохотом открылся аварийный шлюз. В проем хлынул медово-оранжевый свет. Хакс резко развернулся, схватив бластер, прежде чем оценить обстановку. Он двинулся к выходу. Рэй, изловчившись, перекатилась на бок. За пределами шаттла простирался инопланетный лес. Фиолетовые деревья, черные стволы, две луны в розоватом небу. Их выкинуло на неизвестную планету. В живых остались только он и она.

***

Он повернулся, и его взгляд упал на наручники, прикованные к полу. Затем на Рэй. Ярость в его глазах сменилась ледяным расчетом. Он поднял бластер, но не на нее. Он направил его на цепь между наручниками на ее ногах. Четкий выстрел. Брызг искр. Ноги свободны. — Встань, — голос был слаб, но тверд. — Попытка бегства — пуля в ногу. Поняла? Рэй медленно встала, чувствуя, как ноют мышцы. Ее ноги были свободны, но руки оставались скованными за спиной. Она смотрела на него, на его бледное, искаженное болью лицо. Он был ранен. Он был в отчаянии. Но он не был беспомощен. Бластер в его руке менял все. И в то же время — ничего. Потому что теперь она могла двигаться. А он едва стоял на ногах. Он был прав, она все еще была в оковах. Но он ошибался, если думал, что это оставляет его хозяином положения. Ее цепи были железными. Его цепью была его рана и мертвый экипаж. И на этом неизвестном мире ее узы внезапно показались куда менее тяжкими, чем его.Хакс стоял в проеме шлюза, вглядываясь в медово-оранжевый свет. Он окинул взглядом Рэй. — Не двигайся, — бросил он через плечо и шагнул наружу. Воздух ударил в лицо — густой, влажный, с непривычным сладковато-гнилостным запахом. Шаттл лежал в глубокой борозде, вырванной в лиловом грунте, окруженный искривленными, почти черными деревьями с кожистыми листьями. Стволы были покрыты биолюминесцентным мхом, отливающим синевой. В розоватом небе плыли две луны, создавая причудливую игру теней. Стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь странными щелчками и шелестом, источник которых невозможно было определить. Неизвестная планета. Неизвестная биосфера. Нет связи. Экипаж мертв. Пленник представляет угрозу, но и является единственным активом. Его аналитический ум, отточенный годами стратегического планирования, работал, превозмогая боль. Он быстро оценил ситуацию: укрытие (шаттл, но поврежден), вода (неизвестна), пища (неизвестна), угрозы (повсюду). Он вернулся в отсек. Его взгляд упал на Рэй, которая уже стояла, оценивающим взглядом изучая повреждения корабля. Она не выглядела напуганной. Она выглядела... собранной. — Наручники, — сказала она. — Не потащишь же меня за собой, если кто-то нападет. Хакс промолчал. Она была права. Но выпустить ее на полную свободу было бы самоубийством. Его взгляд упал на набор инструментов, вывалившийся из шкафа во время крушения. Среди них был ручной плазменный резак. Расчет занял у него доли секунды. Он подошел, не опуская бластера, и грубо развернул ее. Он не стал перерезать цепь между наручниками — разомкнутые браслеты было бы слишком легко снять. Вместо этого он аккуратно, с хирургической точностью, разрезал сам трос, приковывавший наручники к полу. Затем, все так же молча, он вставил конец троса в проушину на одном из наручников и с помощью того же резака сплавил металл, создав прочное, неразъемное соединение. Теперь ее руки были скованы перед собой коротким отрезком троса, оканчивающимся тяжелым металлическим кольцом. Он отошел на шаг. — Попробуешь ударить — выбью зубы. Попробуешь бежать — груз будет цепляться. Понятно? Рэй потянула за трос, оценивая его вес и длину. Примерно метр. Достаточно, чтобы манипулировать руками, но не достаточно для полноценного удара или бега. Уловка была проста, но эффективна. Она ничего не сказала, лишь кивнула, принимая новые правила. — Выходи, — приказал Хакс. Она вышла первой, чувствуя его взгляд и ствол бластера у себя в спиле. Воздух был обжигающе-влажным. Она осматривала местность, находя знакомые паттерны в чуждом пейзаже: следы эрозии, направление роста мха (к свету), возможные укрытия. — Что это за планета? — спросил Хакс, стоя за ее спиной. — Я мусорщик, не астрограф. Но если видишь мох, ищешь воду. А где вода, там и жизнь. Обычно недружелюбная. Шелест в кронах усилился. Хакс взвел бластер. Из тени между стволами на опушку выползло... нечто. Существо, похожее на помесь ящерицы и паука, размером с крупную собаку, с шестью лапами и костяными пластинами на спине. Оно щелкнуло жвалами, издавая тот самый звук, что они слышали раньше. Падение шаттла должно было испугать местную фауну. Но эти твари… либо врожденное бесстрашие, либо болезнь. Хакс выстрелил. Заряд плазмы прожужжал в воздухе и попал существу в грудь. Оно с визгом откатилось назад, но не умерло, а зашипело, и в ответ из-за деревьев показались еще две тени. — Назад. В шаттл, — скомандовал Хакс, его голос был резок, но собран. Рэй, не споря, отступила к шлюзу, ее «якорь» громко цеплялся за порог. Хакс отступал за ней, прикрывая отход, его левая рука не дрогнула, отправляя еще один точный выстрел в сторону тварей. Но одна из них, самая ловкая, вывернулась с неестественной гибкостью и выпустила тонкую паутину. Прямо в Хакса. Сломанная рука, инстинктивно взметнувшись вверх, приняла удар на себя. Липкие нити густо облепили пропитанную кровью шину и повязку. Люк захлопнулся. Они снова были в металлической утробе разбитого корабля, но теперь за его стенами явственно ощущалась враждебность целого мира. Хакс прислонился к стене, пытаясь перевести дыхание. Пот струйками скатывался с его висков. Боль в руке, и без того невыносимая, теперь пульсировала с новой силой — от резкого движения и тяжести липкой паутины, тянувшей повязку. Он сгреб ее остатки с мундира и, скрипя зубами, швырнул в герметичный ящик.Рэй наблюдала за ним. Ее оковы вдруг стали не самым большим его грузом. Его грузом была ответственность, рана и необходимость выживать в мире, где его звание и власть ничего не значили. А в мире, где ты всего лишь пища для других, она была экспертом.