Глава 4

Приманка сработала быстрее, чем они ожидали. Едва они отошли на приличное расстояние, как из джунглей выскользнули две тощие, шестилапые твари. Ребра проступали под кожистой шкурой, а в глазах горел голодный блеск. Существа с жадностью набросились на тела. Хакс, не колеблясь, поднял бластер. Два хлопка — коротких, безэховых. Два тела рухнули рядом с теми, кого они пришли пожирать. Меткий, — мельком отметила про себя Рэй. Очень меткий. — Проверим добычу, — он сделал шаг вперед. Но Рэй застыла на месте. Её взгляд, читавший ландшафт инстинктами, а не глазами, выхватил тревожные детали: слишком худые, слишком быстрые, слишком отчаянные. И тогда она уловила едва заметное шевеление в фиолетовых зарослях. Не одно — множественное. По спине прокатилась ледяная волна узнавания. Она рванулась вперёд, вцепившись в рукав Хакса. — Назад! Сейчас же! — её голос был сдавленным шёпотом, а глаза выражали чистый ужас. — Это разведчики. Где-то рядом стая. Хакс уже открыл рот для приказа, но его собственный взгляд уловил шевеление в траве. Оно множилось, расползаясь, будто сама земля оживала. — Беги! Их бег к шаттлу был яростным. Рэй, волоча ненавистный «якорь», отставала. Внезапно — глухой удар, рывок, и она растянулась на земле. Трос намертво зацепился за корягу. Хакс обернулся на звук и увидел её на земле, а за ней — первую волну тварей. Это были уже не тощие разведчики, а особи покрупнее, с мощными когтистыми лапами. Он не стал тянуть её, а встал над ней живым щитом. Его бластер застрочил, отсекая передних тварей. Плазма шипела, прожигая хитин. В этот момент одна из тварей сделала широкий крюк и прыгнула на него со спины. — Сзади! — выкрикнула Рэй. Хакс, не оборачиваясь, резко развернулся. Выстрел в упор — тварь отлетела с дымящейся дырой в груди. Этих секунд хватило Рэй, чтобы с силой дёрнуть трос, сломав корягу. Она поднялась, её трясло от адреналина и ярости. Они влетели в шаттл, Хакс едва успел захлопнуть шлюз. Рэй бросилась вглубь отсека, схватила металлическую трубу и с рыком попыталась вырвать её. Но со скованными руками металл не поддавался. Хакс, прислонившись к шлюзу, молча наблюдал. Видел отчаяние в её движениях, ярость борьбы с неподдающимся металлом. Бросив попытку, она, всё ещё дрожа, подбежала к запасам. Схватив паёк, стала быстро жевать, пытаясь заглушить стресс. — Разведчики? — наконец прозвучал его голос. — Ты уверенна? Рэй кивнула, не оборачиваясь. — На Джакку... в дюнах водятся песчаные гончие. Та же тактика. Сначала тощие, быстрые. Проверяют. Если не возвращаются... — Она обернулась, и в её глазах он прочитал знание страшнее своего. — Тогда приходят настоящие хозяева. Мы убили их разведчиков. И показали, где наша нора.

***

Сумерки на неизвестной планете наступали быстро. Медово-оранжевый свет за окном сменился густой, фиолетовой тьмой, нарушаемой лишь тревожным сиянием мхов и двух лун. Скребущие звуки снаружи поутихли, но не исчезли полностью. Твари никуда не ушли. — Пора отдыхать, — заявил Хакс, его голос был хриплым от усталости. Он вскрыл аптечку и забрал себе оба стимулятора. — Ты первая. Рэй не спорила. Ее тело требовало перезагрузки после адреналинового всплеска. Она молча позволила ему пристегнуть свободное кольцо ее наручников к проушине у самой стены, в дальнем углу отсека. Поза была неудобной, но сносно. — А ты? Спить с открытыми глазами собираешься? — язвительно поинтересовалась она, усаживаясь на разостланную на полу плащ-палатку. — Или просто любишь смотреть, как другие спят? — Так мне спокойнее, — сухо ответил Хакс, не удостаивая ее взглядом. Он проверял заряд бластера. Рэй фыркнула и демонстративно повернулась к стене, спиной к нему. Через некоторое время ее дыхание стало ровным и глубоким. Она заснула с той скоростью, какая бывает только у тех, кто научился спать урывками, в любой момент готовый к опасности. Хакс ждал еще минут двадцать, убеждаясь, что ее сон настоящий. Затем он подошел к диагностической консоли. Его пальцы пролистали меню. Он подключил бластер к порту для подзарядки — маленький, но важный ритуал контроля. Потом он активировал систему кругового сканирования. Прибор был поврежден, его радиус составлял всего метров пятьдесят, но и этого хватило, чтобы сердце сжалось. На экране, в виде тревожащих красных точек, пульсировало не менее двадцати сигнатур. Проклятье, — холодная ярость, смешанная с отчаянием, подступила к горлу. Двадцать. С одной рабочей рукой и одним бластером... это чистый расчет, а не бой. Перестрелять их всех можно было бы только из турели, а у этого убогого шатла... Он с отвращением посмотрел на потолок. ...нет даже элементарного внешнего вооружения. «Если я выживу, я пересмотрю все проекты этих шатлов. Лично.» Он посмотрел на сломанную руку. Выйти, чтобы попытаться починить двигатели или усилить защиту? Самоубийство. Они были в ловушке. Надолго. Он принял один из стимуляторов. Острая волна искусственной бодрости прогнала физическую усталость, но не смягчила тяжесть в груди. Он сел на ящик с припасами, прислонившись спиной к холодной стене, и погрузился в молчаливое, интенсивное размышление. Он перебирал варианты, строил и отбрасывал стратегии. Все они упирались в двадцать пар голодных глаз за тонкой стенкой. Тишину разрезал стон. Тихий, едва уловимый, скорее похожий на сдавленный выдох. Он донесся от Рэй. Хакс обернулся. Она не проснулась. Ее тело скрючилось, она прижимала скованную руку к шее, к тому самому длинному, рваному шраму. Ее лицо исказила гримаса боли, но не физической — той, что исходит изнутри. Она что-то бормотала сквозь сон, бессвязные обрывки: «...нет... уйди...»Он наблюдал за ней несколько секунд, его взгляд был лишен всякого сочувствия, но полон анализа. Это была не уловка. Это было неподдельное страдание. И он заносил этот факт в ментальное досье на нее. И тогда она резко дернулась и проснулась. Ее глаза широко распахнулись, в них на мгновение отразился животный ужас, прежде чем взгляд сфокусировался и наткнулся на него. Она сидела, тяжело дыша, все еще прижимая пальцы к шраму. Он не двигался, просто смотрел. Она опустила руку, ее лицо снова стало маской. Она потянулась за канистрой с водой, отпила крупный глоток, смывая с себя остатки кошмара. — Я выспалась,— голос ее был хриплым, но твердым. Она дернула за наручники, звякнув цепью. — Можешь отстегнуть. Твоя очередь. Хакс медленно поднялся и подошел. Его пальцы замерли на застежке, не расстегивая ее. Его взгляд скользнул по шраму на ее шее, потом вернулся к ее глазам. В этом молчаливом ожидании был вопрос и напоминание о том, кто сейчас контролирует замок. — Кошмар? — спросил он нейтрально. — Это просто шрам, — отрезала она, глядя прямо на него. — Иногда ноет. От погоды. Он знал, что она лжет. Так же, как она знала, что он видел ее слабость. Но в этой лжи был невысказанный договор: они оба видели изнанку друг друга, и оба сделают вид, что ничего не заметили. И тут тишину шаттла прорезал новый звук. Не скрежет когтей снаружи и не их голоса. Это был тихий, прерывистый щелчок, доносящийся с коммуникационной панели. Затем — еще один. Светодиод, который все это время оставался мертвым, мигнул слабым красным светом и снова погас. Хакс резко оторвал взгляд от Рэй, его внимание целиком переключилось на панель. Все его существо напряглось, как у охотничьего зверя. Рэй тоже услышала. Она видела его реакцию. — Что это? — в ее голосе не было прежней язвительности, только плохо скрываемое напряжение. Хакс не ответил. Он одним движением отстегнул ее наручник от стены, освобождая ее, но его жест был резким, механическим. Его мысли уже были там, у панели. —Автоматический маяк, — наконец произнес он, и его голос был низким и опасным. — Аварийный протокол. Он пытается отправить сигнал. Пульс слишком слабый, чтобы его могли засечь на орбите, не говоря уж о дальнем космосе. Он повернулся к ней, и в его глазах горел новый огонь — не ярости, а холодного, стремительного расчета.— Но если он работает, значит, повреждения не такие фатальные, как ты предположила. Восстановить связь... возможно. Он смотрел на нее, и непроизнесенный вопрос висел в воздухе между ними. Она сказала, что связь мертва. Она, эксперт по всему сломанному. А теперь этот мертвый кусок пластмассы подавал признаки жизни. Ошиблась ли она? Или... надеялась, что он так подумает? И теперь он видел не вину в ее глазах, а то же самое, что чувствовал сам: ледяную, безмолвную озадаченность. Ее взгляд на мигнувший индикатор был не расчетливым, а настороженным, почти инстинктивно-пугливым. Если она не ожидала этого, значит, ее диагноз был неверен. А если ошибается она, значит, он не может полагаться на ее экспертность. И это делало неизвестную планету еще более враждебной. Мысль о новой, непонятной угрозе, таящейся в схеме корабля, стала приоритетнее двадцати тварей за стеной. Ему нужно было время. Время осмыслить этот новый переменный в уравнении их выживания. Он резко развернулся от панели, его взгляд упал на сканер, где по-прежнему пульсировали двадцать красных точек. Он резко развернулся от панели. — Стимулятор будет действовать еще несколько часов. Я буду координировать вахту, — отрезал он, и в его голосе снова зазвучала привычная команда. — Ты первая. Четыре часа. Полная проверка периметра по сканеру каждые пятнадцать минут. Затем разбудишь меня для смены. Он не пошел к стене. Вместо этого он остался у консоли, опершись на нее бедром, чтобы видеть и панель управления, и Рэй, и входной шлюз. Бластер он не убрал, лишь ослабил хватку, чтобы не затекали пальцы. Его поза говорила не об отдыхе, а о максимальной оперативной готовности — он не спал, он дежурил на командном пункте.

***

Рэй наблюдала за ним несколько минут. Ее взгляд скользил по бластеру, по его лицу, снова по бластеру — тяжелый взгляд мусорщика, оценивающего лом. Она медленно жевала паек, но глаза не тускнели. — Ты действительно не боишься уснуть? — нарушила она тишину. Голос был ровным, но с вызовом. — Даже со стимулятором тело может отключиться. Я могу выждать, выхватить это... — кивок в сторону бластера был коротким и резким, — и решить все проблемы одним выстрелом. Хакс медленно перевел на нее взгляд. Ни страха, ни гнева — лишь холодная, отстраненная оценка. Он не стал отрицать или угрожать. Уголки его гут дрогнули в едва заметной, холодной усмешке. — Попробуй, — тихо произнес он. Это был не вызов. Это был эксперимент. Фраза-ловушка, в которую она должна была либо провалиться действием, либо, что вернее, — осознать свою слабость. Рэй застыла. Пальцы непроизвольно впились в колени. Каждая клетка ее тела, вышколенная выживанием, кричала о ловушке. Его спокойствие было оружием, и оно било без промаха. Она не потянулась за бластером. Резко отвернулась, уставившись в стену, — плечи задеревенели от ярости. Он выиграл этот раунд, даже не сдвинувшись с места. — Как я и сказал, — его голос вновь разрезал тишину, теперь без насмешки, с чистой деловитостью. — Твоя задача — сканировать периметр. Моя — думать, как нам отсюда выбраться. Не трать силы на бессмысленные планы. Рэй не ответила. Сидела, сжав кулаки, чувствуя, как под подушечками пальцев старый шрам на шее начинает ныть. Он был прав. Бессмысленные планы. Оставалось лишь выживать. Минута за минутой. Час за часом. Пока не найдется новый, неоспоримый козырь. А пока она лишь слушала, как он за ее спиной методично, на стимуляторе и холодном интеллекте, ищет выход из ловушки для них обоих. Они не спали. Один — из-за химии, другая — из-за инстинкта. Два островка бодрствующего сознания в металлической гробнице, запертой в кольце из голодных пастей. И в этой тишине, под аккомпанемент скрежета когтей по обшивке, их перемирие медленно превращалось в нечто большее — в молчаливый, вынужденный союз, где не было места доверию, но было четкое понимание: пока они вдвоем, у них есть шанс. Поодиночке — их ждет участь тех двух тел, что они сами использовали как приманку.

***

Тишина и монотонное шипение систем давили на уши. Рэй, чтобы не сойти с ума от безделья, взяла с ближайшей полки стопку просроченных технических мануалов и брошюр по безопасности. Она механически листала страницы, уставившись в схемы систем охлаждения и списки запасных частей. Ни слова о «гиперпространственных аномалиях» или «катастрофических сбоях навигации». Ничего полезного. Ее взгляд зацепился за ламинированную памятку для рядового состава. «Иерархия званий Первого Ордена». Бессмысленная абстракция из черных прямоугольников на цветных полосках. Майор, полковник, бригадный генерал… Она попыталась вспомнить, сколько именно этих значков было на мундире офицера, но сейчас его правая рука, а с ней и часть мундира, были скрыты импровизированной перевязью. Где-то между майором и адмиралом. Не то чтобы это имело значение. «А мне какое дело?» — с горькой досадой подумала она, отбрасывая памятку. «Похититель, тюремщик. Разницы – нет». Ее охватила знакомая, гнетущая волна отчаяния. Сопротивление. Первый Орден. Сила. Все эти грандиозные галактические игры свалились на нее, как обломки с неба. Ей было все равно на их войны. Все, чего она хотела... все, чего она ждала все эти годы... Чтобы они вернулись. Она знала, что это глупо. Прошло пятнадцать лет. Если бы они собирались вернуться, они бы уже сделали это. Логика подсказывала одно: они продали ее Унару Платту за выпивку. Но ее сердце, та самая израненная, упрямая часть, что держала ее все эти годы на Джакку, цеплялась за другую версию. Может, они умерли. Может, с ними что-то случилось, и они не могли вернуться. Эта надежда, горькая и безнадежная, была внутренним якорем, что держал её крепче любого наручника. Рэй тряхнула головой, словно отгоняя навязчивых мух, и с силой швырнула инструкцию об стену. Бесполезно. — Эй, офицер, — позвала она, не глядя на него. — А где тут полная техническая документация? Не эти детские книжки, а реальные чертежи? Ответа не последовало. Она обернулась. Мемьо у консоли была пустым. Взгляд скользнул ниже, в узкую щель под панелью управления, где тень сгущалась гуще. Хакс сидел, прислонившись к опоре, но его голова склонилась на грудь. Он съехал вниз, под прикрытие прочного корпуса, превратив его в импровизированное укрытие. Ритмичное, почти бесшумное дыхание выдавало неглубокий, сидячий сон. Стимулятор, должно быть, начал отступать, уступая место истощению. Он заснул. Но даже во сне его тело искало и находило тактическое преимущество — минимальную защиту, укрытие от линии прямого огня. Это было неосознанное, вымуштрованное поведение. Ее взгляд упал на бластер. Он лежал на его колене, в пределах досягаемости. Сердце заколотилось. Она медленно, бесшумно поднялась и шагнула вперед, замерев в метре от него. Один быстрый удар ногой в лицо. Ошеломление. Рука дернется — бластер упадет... Но ее ноги не двигались. Она смотрела на его расслабленное, но все равно напряженное лицо. Он не блефовал — это она чувствовала костями. Его уверенность и была настоящим оружием. Одна ошибка — и хрупкому перемирию конец. А возможно, и ей. Она стояла так, возможно, целую минуту, в тишине, нарушаемой лишь их дыханием и скрежетом извне. Адреналин пульсировал в висках, требуя действия. Но инстинкт, отточенный не в атаках, а в бесконечной оценке рисков, оказался сильнее. С тихим, почти неслышным выдохом она отступила. Вернулась на свое место, опустилась на пол и уставилась на запертый шлюз. Она не стала его будить. Просто сидела и ждала, пальцы снова нашли старый шрам на шее. Она не сделала выбора. Но в этот раз ее бездействие было не поражением, а тактическим решением. Бой был отложен. Потому что сейчас холодный, расчетливый офицер был ей нужен живым. Даже если он оставался ее тюремщиком.

***

Хакс дернулся, голова резко поднялась, пальцы вцепились в рукоять бластера. Короткий сон не принес отдыха. Взгляд сразу нашел Рэй. Она сидела на своем месте, наблюдая. — Документация, — бросила она, опережая его вопрос. — Полные схемы. Не брошюры для новобранцев. Он молча указал подбородком на планшет. — Папка «Технические архивы». Рэй погрузилась в изучение. Минут через двадцать подняла голову. — Двигатели не мертвы. Они в аварийном отключении. Защита от перегрева. Электронику можно перепаять... но нужно оценить масштаб трагедии снаружи. Физические повреждения. Хакс молча подошел к консоли сканера. Ткнул пальцем в скопление красных точек и нажал кнопку. Мощный гудок аварийного ревуна прокатился по корпусу. Снаружи на секунду воцарилась тишина, затем скрежет возобновился. Красные точки даже не дрогнули. — Не впечатляет, — констатировала Рэй. Она снова уткнулась в схемы, брови сдвинуты. Внезапно лицо просветлело. — Звук... но не такой. На Джакку, чтобы отогнать песчаных гончих, использовала ультразвуковой свисток. Их слух чувствителен. Может, и эти твари... Хакс повернулся к ней. Идея была дикарской. Но рабочей. Это было лучше осады. — Внешние динамики связи повреждены, но низкочастотные излучатели системы стыковки целы, — он уже листал меню. — Можем попробовать... если знаешь, какую частоту искать. — Давайте просто будем крутить, пока не сбегут. Следующие полчаса они простояли у консоли. Хакс методично менял параметры, опираясь на логику. Рэй предлагала варианты, полагаясь на интуицию и смутные воспоминания. Странный альянс: холодный расчет против дикарского чутья. И вдруг скребущие звуки сменились пронзительными визгами боли. На сканере красные точки замелькали и стали быстро удаляться. Через минуту периметр был чист. Рэй не сдержала широкой, почти детской улыбки. Глаза бблестели — Сработало! Хакс наблюдал за ней. Видел не просто облегчение, а торжество. Торжество ее идеи, рожденной в песках Джакку, над технологиями его Ордена. — Да, — согласился он, и в голосе впервые прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение. — Сработало. Он посмотрел на иллюминатор, на пустующую опушку. — Теперь у нас есть окно. Небольшое. Приоритет — аварийный маяк. Его нужно починить, пока твари не вернулись. — Маяк? — Рэй помрачнела. — Нет. Сначала двигатели. — Без связи мы никому не нужны, — тон Хакса снова стал железным, командирским. — Маяк — это приказ. — Приказ? — она язвительно усмехнулась. — Ты думаешь, здесь это самые опасные твари? На Джакку водятся песчаные черви. В три раза больше этого шаттла. Если здесь водится нечто подобное... — Она ткнула пальцем в пол. — ...то твой «приказ» будет для него звонком на перекус. Сначала отползаем. Потом зовем. Чинить маяк безопаснее с орбиты, а не стоя на его обеденной тарелке. Хакс замолчал. Его разум, мыслящий флотилиями и звёздными картами, проигнорировал угрозу такого... примитивного масштаба. — Джакку — пустыня. Здесь джунгли, почва плотная... — И что? — Рэй резко перебила его, наклоняясь вперед. — Где гарантия, что где-то рядом не бродит хищник «покрупнее»? — Ее голос стал вкрадчивым, почти шепотом. — И что он не сомнёт этот шаттл, как консервный паек? Его челюсть напряглась. Он ненавидел, когда грубая реальность вскрывала изъян в его безупречной логике. Но он был прагматиком. Он видел в её глазах не страх, а знание. Знание, купленное в мире, где его уставы ничего не значили.