Глава 12

Тишину в кабине нарушал лишь ровный гул двигателя и спокойное дыхание Рэй. Она дремала, устроившись в углу, укрытая его мундиром. Ее черты смягчились, исчезла привычная напряженная складка между бровями. Хакс проводил плановую диагностику систем, но его мысли были далеко. Его спина горела ровными полосами — свежие царапины, оставленные ее единственной, но отчаянно сильной рукой. Неуклюже. Не по уставу. Тактическая уязвимость, — механически констатировала часть его сознания. Но за этим не было осуждения. Был шок. Он не ожидал такой яростной, почти животной страсти. И, к своему собственному ужасу, не просто поддался ей — он в ней растворился. Его обычно неумолимые аналитические способности, всегда делавшие его сторонним наблюдателем, на этот раз отступили. Не было расчета, не было тактики. Был только жар, вкус ее губ и хриплые, прерывистые звуки, которые она пыталась заглушить, прижимаясь лицом к его плечу. И было осознание, которое обожгло его с пронзительной ясностью в самый решающий миг. Ее порывистость, ее неумелые, но полные отчаяния ласки — все это были признаки полной неискушенности. А когда он, увлекшись, вошел в нее, ее тело ответило внезапным, судорожным напряжением. В ее широких глазах на мгновение мелькнула тень неподдельной, первобытной боли. Девственница. Мысль ударила с такой силой, что он едва не отстранился. Его инстинкты солдата и мужчины взбунтовались. Остановиться. Не причинять больше вреда. Она и так отдала за него слишком много. — Рэй… — его голос был хриплым, он попытался отодвинуться. — Стой… Я не хочу… Но ее взгляд, встретивший его, был полон не боли, а огненной, безоговорочной решимости. В ее глазах не было и тени сомнения или страха, лишь яростное, почти вызовом: «Продолжай». Ее единственная рука вцепилась в его волосы, притягивая его обратно к себе, а ее шепот, обжигающий и влажный, прозвучал у самого его уха: — Не останавливайся. Это был не просьба. Это был приказ. Приговор. И он его принял, позволив последним остаткам контроля раствориться в этом жгучем, темном водовороте. Теперь он сидел, чувствуя, как по спине струйками стекает пот, смешиваясь со следами ее ногтей. Его мозг, по старой привычке, попытался оценить ситуацию с практической точки зрения. Интересно, сколько калорий было затрачено в процессе... Но он тут же отбросил эту мысль, чувствуя себя идиотом. Логика бессильна перед этим. Его левая рука бессознательно потянулась к правому плечу, пальцы нащупали под кожей маленькое, твердое уплотнение и тонкий белый шрам от вживления. Имплант. Три месяца назад. Действует еще полгода. Мысль пронеслась с каденцией отчета — чистая, стерильная, лишенная эмоций. Он не проверял это как данность; он просто с холодным облегчением констатировал, что не обременил эту девушку еще одним, куда более долгим и мучительным страданием. Последствием, природу которого он знал на собственном опыте. Он сам был таким последствием. Незаконнорожденным сыном, живым упреком, ошибкой, которую его отец так и не смог стереть. Он видел цену, которую заплатила его мать. Цену, которую заплатил он сам. И он дал себе зарок — никогда, ни при каких обстоятельствах, не создать подобное. Не стать причиной такого же незащищенного существования, обреченного на борьбу за место под чужим солнцем. Его согласие, его капитуляция — были возможны только под этим щитом. Под холодной, хирургической гарантией. Ему было сложно в этом признаться даже самому себе, но в эти мгновения... ему было хорошо. Отпустить контроль. Перестать быть офицером, стратегом, функционером. Быть просто человеком. Это было так ново и так пугающе, что почти перекрывало все тактические риски. Рэй, выплеснув всю накопившуюся энергию, отключилась почти мгновенно, ее тело обмякло в полном, бессильном изнеможении. Хакс медленно поднялся, подобрал свой мундир и накрыл ее. В этот момент ее левая рука, теплая и безвольная, скользнула поверх его руки, задержавшись на мгновение — нежное, почти неуловимое прикосновение, полное безмолвного доверия, — прежде чем окончательно обмякнуть в сне. Он остался стоять на коленях, чувствуя на своей коже призрачное тепло ее ладони.

***

Тишину разрезал сдавленный стон. Рэй очнулась, ее лицо исказила гримаса боли. Она инстинктивно потянулась к культе правой руки, но схватилась лишь за пустоту. В глазах у нее стояли слезы от ярости и бессилия. Хакс поднялся. Его движения были лишены обычной резкости, будто каждое требовало от него немыслимых усилий. Он подошел, его взгляд скользнул по ее искаженному страданием лицу, затем по повязке. Без слова он протянул руку к аптечке, щелкнул защелку. Его пальцы на мгновение замерли в пустом отсеке для анальгетиков. Все. Закончились. Он не стал произносить бесполезных фраз. Не стал извиняться. Он просто опустился перед ней на колени. Его левая рука — теплая, шершавая — легла ей на здоровое плечо. Рэй дернулась. Резко, всем телом, будто его пальцы были раскаленным железом. Кожа помнила раньше, чем разум: прикосновение мужчины — боль, угроза, опасность. Дыхание сбилось, плечо попыталось уйти из-под его ладони. Но он не убрал руку. Не сжал, не притянул насильно — просто оставил там, где положил. Теплую. Неподвижную. Ждущую. Секунда. Две. Она подняла глаза. Увидела его — не чужого, не врага, не тех, кто оставил шрам. Его. Хакса. Того, кто перевязывал её ночами. Того, кто только что был с ней так близко, как не пускала никого. Дыхание выровнялось. Мышцы плеча медленно, с неохотой, расслабились под его ладонью. Ладонь скользнула вниз, к основанию шеи, и начала медленные, твердые круговые движения, разминая затекшие, сведенные болью мышцы. Это не было исцелением. Это было замещением. Он не мог забрать боль, но мог предложить хоть какое-то противодействие. Язык прикосновений стал их новым, хрупким протоколом. И в этом молчаливом договоре, под аккомпанемент ее сдерживаемого дыхания, было больше доверия и понимания, чем в тысяче слов. Рэй не сопротивлялась. Она позволила своему лбу упасть ему на грудь, пряча лицо, впитывая это молчаливое утешение. Ее дыхание постепенно выравнивалось. Именно в этот момент, когда в шаттле воцарилась хрупкая, нежная тишина, на панели управления замигал индикатор и прозвучал тусклый, настойчивый сигнал. ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ. Хакс замер. Его взгляд, еще секунду назад отсутствующий, резко сфокусировался на мигающем огоньке. Все мышцы его тела напряглись. Он не двигался, не решаясь протянуть руку и прочитать его. Он перевел взгляд на Рэй, прильнувшую к нему, на ее культю — на все, что за эти недели стало его новой, странной и мучительной реальностью. Его кулаки невольно сжались. Глоток воздуха, который он сделал, обжег горло. Мир, который только что сузился до размеров этой кабины и одного человека, снова с грохотом распахнулся, неся с собой неопределенность и угрозу. Медленно, словно против собственной воли, он поднялся, подошел к консоли и нажал на кнопку. Его лицо было каменной маской, за которой скрывалась буря. Пришло время узнать, закончилось ли их заточение и началась ли новая битва.