Часть 13

Пальцы замерли над кнопкой приёма. Сигнал пульсировал ровно, без помех — военный код, стандартный протокол запроса. Хакс смотрел на мигающий огонёк. Рука не нажимала. В горле пересохло — он сглотнул, но легче не стало. В груди шевельнулось что-то тяжёлое, липкое — он не стал в него всматриваться. — Полковник Хакс. Из динамика донёсся ровный, официальный голос, без эмоций. Капитан Фазма. Этот тембр не спутать ни с одним другим. При звуке этого голоса спина всегда выпрямлялась сама. Сейчас — тоже. Хотя какой в этом смысл? — Доложите обстановку. Он ответил. Слова приходили сами, выученные за годы службы: крушение, экипаж мёртв, он уцелел. Говорил и слышал собственный голос будто со стороны — чужой, плоский, безжизненный. Язык ворочался с трудом. Пауза. Потом: — Актив у вас? Воздух в шаттле сгустился, стал тяжёлым. Цвета вокруг выцвели, сжались до серого и чёрного. Хакс втянул воздух — лёгкие будто не хотели раскрываться. Ребра сдавило. — Полковник Хакс. Вы меня слышите? Актив. Доложите. Он полуобернулся. Рэй сидела у переборки, вжавшись спиной в холодный металл. Её единственная рука сжимала край его мундира — того самого, которым он укрывал её ночью. Пальцы побелели, костяшки выпирали белыми бугорками. Лицо исказила гримаса боли — фантомной, той, что не лечится обезболивающими. Глаза смотрели на него. Ни мольбы. Только тишина, плотная, как перед выстрелом. Хакс молчал. Секунды тянулись, как ржавый металл по стеклу. Фазма не повторяла вопрос — ждала. В молчании повис приказ. Пальцы, сжимавшие край консоли, побелели — он и не заметил, как вцепился в неё. Перед глазами всплыло: её голос тогда, в шаттле. «Значит, я никому не принадлежу. Ни Джакку, ни Сопротивлению... ни даже себе. Я просто... вещь. За которую борются сильные мира сего». И его собственный ответ, сказанный будто другим человеком: «Пока что». Сейчас эти слова отдались где-то под рёбрами — глухо, болезненно. Хакс оторвал взгляд от неё. Подошёл к сейфу. Пальцы сами набрали код, дёрнули рукоятку. Внутри, на чёрном пластике — бластер. — Хакс. Голос Рэй — тихий. Без истерики. Без попытки убежать. Просто имя, упавшее в тишину. От него кольнуло в затылке. Он достал оружие. Металл приклада — холодный, тяжёлый, привычный. Вес, который всегда успокаивал. Сейчас ладонь будто примерзла к рукояти. В висках застучало. — Хакс. Он повернулся к ней. Рэй перестала дрожать. Замерла, глядя на него в упор. В глазах — боль. И обречённость. Та самая, с которой она просила отрезать ей руку. «Сделай это». Рука с бластером дрогнула. Запястье свело судорогой — пальцы не сжимались, не разжимались, просто застыли на спусковом крючке. В груди — пустота. Ни страха, ни ярости. Только гул в ушах. Она не отводила взгляда. По щеке потекла слеза — одна, медленная. Рэй даже не смахнула её. Он смотрел на неё. На мокрую дорожку. Глотнул — сухо, горло не слушалось. Перевёл взгляд на пальцы, вцепившиеся в его мундир. На пустоту там, где должна быть вторая рука. Внутри что-то оборвалось — беззвучно, но ощутимо, будто лопнула туго натянутая струна. Опустил бластер. Металл глухо стукнул о металл сейфа, когда он бросил его внутрь. — Хакс. Голос резанул по ушам — резче, громче. Он моргнул. Воздух в лёгких кончился, пришлось сделать новый вдох — рваный, слишком глубокий. Перед глазами на секунду поплыло. Фазма исчезла. Только голос — и темнота. — Хакс!

***

Он открыл глаза. Рэй сидела рядом. Смотрела на него. Взгляд скользнул по лицу — задержался на расширенных зрачках, на сбитом дыхании, на руках — пальцы мелко подрагивали на коленях. Она чуть заметно выдохнула — воздух вырвался из лёгких разом, будто всё это время она не дышала. Отвела глаза. Хакс сел. Провёл ладонью по лицу, стирая липкий холод сна. Сердце колотилось где-то в горле — он сглотнул, пытаясь загнать его обратно. Некоторое время просто сидел, восстанавливая связь с реальностью: твёрдый пол под ногами, гул двигателя, запах металла и её дыхание рядом. Сон отпускал медленно, нехотя. — Кошмар? — спросила она, не глядя. Он посмотрел на неё. Уголки губ дрогнули. Пальцы всё ещё подрагивали — он сжал их в кулак, до хруста в костяшках. — Это просто шрам, — сказал он. — Иногда ноет. От погоды. Рэй фыркнула. Коротко, одними уголками губ. Она поднялась, подошла к консоли. Глянула на индикаторы — ладонь легла на холодный пластик, пальцы пробежали по кнопкам. Спина прямая, но в плечах — напряжение, будто она всё ещё ждала удара. — Сигнал пришёл, — голос хриплый, будто она тоже не спала. — От пиратов. Ждут ответа. Хакс поднялся, подошёл к ней. Встал рядом — плечом к плечу, почти касаясь. От неё пахло мылом и ещё чем-то — он не стал вдумываться. — Собери всё, что связано с Орденом, — сказала она, не оборачиваясь. — Уничтожь. Рэй нагнулась, подняла с пола его мундир — чёрный, с нашивками. Протянула ему. Ткань тяжело легла на ладонь. — Это тоже. Хакс взял. Молча. Пальцы сжали ткань — нашивки кололи ладонь. На секунду замер, глядя на них. Чёрные прямоугольники на сером фоне — иерархия, звания, место в системе. Всё, что он строил годами. Сейчас это просто кусок материи, который надо сжечь. Он сунул мундир в утилизатор, даже не сложив. — Эти парни, — Рэй кивнула в сторону консоли, — стреляют в офицеров. Потом спрашивают, кто они такие. Хакс посмотрел на неё. Она стояла, чуть ссутулившись, здоровая рука висела вдоль тела, пальцы расслаблены — только что сжимала мундир, а теперь отдыхали. Взгляд — в никуда. — А гражданские? Рэй пожала плечом — тем, что осталось. Движение вышло резким, будто она хотела сбросить с себя невидимый груз. Ключица дёрнулась под тканью. — Будет чудо, если я сейчас смогу договориться. И нас не продадут в рабство. Она обвела взглядом шаттл. Задержалась на панелях, на инструментах, на следах их недель — масляные пятна, обрывки бинтов, пустые упаковки от пайков. Всё это — их жизнь. Крошечная, убогая, но их. — Обычно у таких механики либо спиваются, либо сами себя замыкают в электрощите. — Она усмехнулась — коротко, без веселья. — Я могла бы предложить им помощь. Хакс молчал, сжимая в руках мундир. Ткань намокла от пота — его или её, уже не разобрать. Он смотрел на её профиль — острый, сосредоточенный. В груди шевельнулось что-то, чему он не дал имени. — Символика Ордена на корпусе есть? Он покачал головой. — Миссия не должна была привлекать внимание. Шаттл стандартный, без опознавательных. Рэй выдохнула. Плечи чуть опустились — будто она только сейчас поняла, что держала их напряжёнными всё это время. — Шаттл тоже придётся отдать. Сами предложим — так у нас хоть какой-то торг будет. Иначе просто отожмут. Она подошла к аптечке, достала бинт — из тех, что остались после её перевязок, — и протянула ему. Конец бинта качнулся в воздухе. — Забинтуй сам. Левый глаз. Чтобы повязка закрывала пол-лица. Хакс взял бинт, посмотрел на неё. — Контузия? — уточнил он. — Контузия. Глаз не видит, голова трещит, речь путает. Будешь молчать и мычать. Он кивнул и прижал бинт к глазу, завёл концы за голову, затянул узлом. Правая рука двигалась чуть медленнее левой — повязка вышла кривой, но функциональной. Край съехал на лоб — он поправил. — Я умею молчать, — тихо ответил он. Она отступила, оглядела. Потом шагнула ближе, запустила пальцы в его волосы, взъерошила — они упали на глаза поверх повязки. Он перехватил её запястье. Замер, глядя в упор единственным открытым глазом. Пульс бился под его пальцами — часто, нервно. Она не отдёрнула руку. Секунду они смотрели друг на друга — сквозь грязь, усталость, абсурдность всей ситуации. Он отпустил. Рэй усмехнулась и отошла к консоли. Нажала кнопку связи. Единственной рукой поправила волосы — привычный жест, собранность перед прыжком. В горле у неё пересохло — она сглотнула, прежде чем заговорить. — Механик нужен? — спросила она в коммутатор. Голос ровный, без страха. — Есть механик. Есть шаттл. Есть условия. Пауза. В динамике зашипело. — Условия? — переспросил грубый голос с ленцой. — Кров и еда на время работы. И возможность уйти, когда корабль встанет на крыло. Короткое молчание. Потом хриплый смех: — Смотри какая деловая! Ладно, красавица, договорились! У нас последний умелец на прошлой неделе сам себя поджарил, ковыряясь в щитках... Так что милости просим. Готовьтесь к стыковке. Координаты шлюза сбросим. И учтите: любой финт — и вас вместе с шаттлом на удобрения пущу. Капитан Зинн не шутит. Связь прервалась. Рэй обернулась к Хаксу. Он достал из сейфа бластеры своих людей — стандартные, безликие. Коротким движением вынул плазменные блоки, сунул их в карман. Сами бластеры отправились следом за мундиром — в утилизатор. Глухой стук металла о металл. С каждым стуком что-то отрывалось — он не давал себе думать, что именно. Свой бластер он оставил напоследок. Маленький, почти игрушечный. Хакс взвесил его на ладони. Секунду смотрел на этот кусок металла, который во сне так и не поднял на неё. Палец провёл по спусковому крючку — гладкий, холодный. В груди кольнуло — он отогнал это движение. Потом сунул за пояс брюк, под комбинезон, у самого позвоночника. Рэй смотрела на него. — Он же бесполезен, — сказала она. — Для них. — Именно, — кивнул Хакс. — Для них это просто маленький пистолет без опознавательных знаков. Никакой ценности. Программирование на отпечатки они не увидят. — А если найдут? — Я отдам его сам. Добровольная сдача создаёт иллюзию сотрудничества. Рэй задержала взгляд на нём — на линии его плеч, на том, как ровно он стоит, даже сейчас. Кивнула. В горле у неё снова пересохло — она сглотнула. Хакс подошёл к навигационной консоли. Пальцы пробежали по панели. На экране одно за другим всплывали окна подтверждения — координаты, логи, записи. Хакс смотрел на них. Палец завис над клавишей подтверждения. На экране, поверх цифр, на секунду проступило отражение — его собственное лицо, бледное, с повязкой на глазу. Он нажал «принять». Отражение исчезло. В груди — пустота. Он не стал в неё всматриваться. — Что ты делаешь? — спросила Рэй, подходя ближе. — Стираю, — ответил он, не оборачиваясь. — Никакого Первого Ордена. Никакой цели. Никаких имён. Мы просто два человека, которые подобрали обломки и чудом дотянули до этого сектора. Последнее окно — подтверждение полного сброса. Палец замер на секунду. Потом нажал. В висках отдалось глухим стуком. — Готово. Теперь даже если они вскроют системы, увидят только пустоту.

***

Когда воздушный шлюз пиратского судна с шипением и скрежетом состыковался с их шаттлом, первым, что ударило в нос, стал густой микс выгоревшего машинного масла, дешёвого табака, перегара, пота и едкой озонированной пыли. Рэй поморщилась, но шагнула вперёд. Их встретили двое — рослый грузчик с гидравлическим экзоскелетом на руках и тощий нервный пилот со шрамом, рассекающим губу. Капитан Зинн, мужчина с обвисшим лицом и глазами-щёлочками, как у рыбы, наблюдал, прислонившись к косяку. Пальцы его, унизанные дешёвыми перстнями, барабанили по металлу — нервный, привычный жест. — Ну, где тут моя новая палочка-выручалочка? — просипел он. — Я, — вышла вперёд Рэй, заслоняя Хакса. — А это мой напарник, Андрий. Он при крушении голову повредил. Контужен. Говорит с трудом. Хакс с грязной повязкой, съехавшей на пол-лица, глухо крякнул, опустив взгляд. Тело чуть ссутулилось — он вжал голову в плечи. Под рёбрами заныло — от унижения или от напряжения, он не разбирал. — Грет, обыщи их, — лениво махнул рукой капитан. Грузчик прижал Хакса к стене. В нос ударила густая смесь перегара и дешёвого одеколона — желудок Хакса болезненно сжался, но лицо не дрогнуло. Пальцы, усиленные экзоскелетом, грубо прощупали плечи, бока, бёдра. Хакс стоял неподвижно — только желваки на скулах чуть заметно напряглись. Когда дошли до пояса, он сам извлёк бластер и протянул рукоятью вперёд. Грет хмыкнул — выдохнул новой волной перегара — и сунул оружие за пояс. Рэй, наблюдавшая со стороны, заставила себя не отводить взгляд. На Джакку такие запахи означали одно: пьяный — значит, непредсказуемый. Но Хакс справлялся. Она тоже справится. Пилот со шрамом шагнул к ней. Взгляд упал на культю — и задержался. Потом коротко, почти нехотя, хлопнул по бокам и карманам. Ладонь скользнула по ткани, нащупывая пустоту. Капитан взял бластер, покрутил в пухлых пальцах. — Мелочь, — равнодушно бросил он. Сунул за пояс. — Где взяли? — Когда от Ордена удирали, одного штурмовика обчистили, — ответила Рэй. Голос ровный, без запинки. Только в груди колотилось — она сжала зубы. Капитан скользнул по ней взглядом, задержался на культе, но ничего не сказал. — Ладно, проходите. Рэй шагнула вперёд, в чужой, вонючий коридор. За спиной — шаги Хакса. Ровные, спокойные. Он шёл за ней. Как тогда, на Джакку. Только без цепи. Коридор оказался узким, заставленным ящиками и кабелями. Рэй шла, стараясь запоминать повороты, как вдруг сзади раздался глухой стук и сдавленный выдох. Она обернулась. Хакс, споткнувшись о край металлической плиты, врезался плечом в выступающий косяк переборки. Дёрнулся, пытаясь удержать равновесие, и едва не упал, задев рукой стену. Повязка на глазу чуть съехала — он резко поправил её, замер на секунду, восстанавливая ориентацию. Было видно, как он сканирует пространство заново, привыкая к монокулярному зрению. Грет, идущий сзади, хрипло хохотнул: — Эй, контуженый, полегче! Стены не виноваты, что ты башкой не туда повёрнут. Хакс не ответил. Только сжал челюсть и, чуть заметно кивнув Рэй, зашагал дальше — теперь осторожнее, почти на ощупь выставляя руку вперёд, чтобы не налететь на очередное препятствие. Рэй отвернулась, чтобы не выдать облегчения. Если Грет уже шутит — значит, поверил. По пути им попался ещё один — грузный мужчина без экзоскелета, стоял в нише, прислонившись спиной к переборке. На Рэй взглянул мельком и тут же перевёл взгляд на Хакса. Уставился — тяжело, неприятно, будто прикидывал что-то. Секунд десять сверлил взглядом, потом так же равнодушно отвернулся к стене. Рэй перехватила его взгляд и отвела первой. Здесь смелость ни к чему. Пилот со шрамом, идущий сзади, придержал шаг, когда они поравнялись с грузным. Короткий обмен взглядами — и кивок. Потом догнал их. Их привели в рубку. Просторное, захламлённое помещение, где пахло горелым пластиком и дешёвым стимулятором. За пультом, спиной к ним, сидела женщина с короткой стрижкой. Татуировка в виде паутины покрывала половину её лица, забираясь на шею. — Шлюз загерметизирован, Зинн, — бросила она, не оборачиваясь. Капитан грузно опустился в скрипучее кресло. — Спасибо, Риза. Свободна. Женщина поднялась, скользнула по вошедшим равнодушным взглядом и вышла. В углу, на ящике из-под запчастей, сидел тот грузный мужчина, что встречался им в коридоре. Сейчас он даже не смотрел на Хакса — уставился в экран коммуникатора, делая вид, что занят. Но спина напряжена, лопатки выпирали под курткой. Пилот со шрамом, войдя последним, плюхнулся в соседнее кресло, закинул ноги на пульт, сунул руки в карманы своей неизменной кофты. Капитан покосился на него с ленивым презрением: — Змей, когда в рубку заходишь, хоть делай вид, что работаешь. А то при людях позоришь. Змей дёрнул плечом, не ответив. — Итак, сделка, — капитан обвёл Рэй и Хакса мутным взглядом. — Вы нам — свой шаттл. Мы вам — кров и честь нашего стола. А ты, — он ткнул пальцем в Рэй, — налаживаешь нам системы. Начинаешь с гидравлики шлюза. Он вчера едва не отрезал Змею ногу. — Я всё осмотрю, — кивнула Рэй. Голос сухой, деловой. Только пальцы, спрятанные за спиной, сжались в кулак. — А теперь вопрос на засыпку, — Зинн прищурился. — Как вас, двух цыплят, занесло в такую жопу галактики? Рэй вздохнула. Плечи поднялись и опустились. — Летели на заработки. Контракт на раскопках на Эндоле. В гиперпространстве сбой. Аномалия. Нас выбросило. Зинн прищурился, глядя на неё: — Аномалия, говоришь? Давно такого не было. Странно, что вы одни выжили. Рэй не отвела взгляд. — Нам повезло. Зинн хмыкнул. Секунду смотрел на неё, потом махнул рукой: — Ладно, работай. Змей, не поворачивая головы, бросил: — Месяц назад, да? Тогда целая полоса глючила. Много судов пропало. Капитан крякнул: — Так и есть. Вам повезло. Хакс сидел у стены с отсутствующим видом. Лицо не изменилось. Но внутри что-то щёлкнуло — позвонок, сустав, задвижка в памяти. Не личное. Система. Он запомнил. Пальцы на колене чуть дрогнули — он их сжал. — Ладно, механик, работай, — капитан махнул рукой. — А твой молчун пускай таскает за тобой ящики. Змей, проводи их в машинное. И проследи, чтобы ничего не спёрли. Брут, — бросил он в сторону грузного мужчины, — пригляди за грузом. И без глупостей. Брут медленно кивнул. На Хакса даже не взглянул — только желваки на скулах перекатились.

***

В машинном отделении шумно, жарко и темно. Генератор работал с перебоями — каждый цикл сопровождался грохотом, будто внутри били молотом. Вибрация отдавалась в пятках, поднималась выше, к коленям. Змей остановился у входа, сунул руки в карманы, прислонился плечом к косяку. — Значит, механик, — буркнул он, глядя в сторону. — Смотри, не сломай ничего. — Заметно, — ответила Рэй, оглядывая генератор. Пальцы дрожали — от напряжения или от выдохшегося адреналина. Она сжала их в кулак, потом разжала. В груди всё ещё колотилось — она прижала руку к рёбрам, на секунду, чтобы унять. Змей хмыкнул. Помялся с ноги на ногу — подошва скрипнула по металлическому полу. Развернулся и вышел. Когда шаги стихли, Хакс выпрямился, сбросив маску контуженого. Позвоночник хрустнул — слишком долго держал спину сгорбленной. Голос сел окончательно — сказались часы молчания и роль. — Ты заметила? — спросил он тихо. Голос сорвался — он откашлялся. Рэй не обернулась. Пальцы, всё ещё дрожавшие, нащупали очередной провод — холодный, в масле. Она поддела его ногтем. — Про аномалию? — Она замерла на секунду, прислушиваясь к гулу двигателя. — Да. Он знает, что это было? — Не знает. Она выдохнула — коротко, с хрипом. В груди отпустило — чуть-чуть, самую малость. — То кому-то нужно, чтобы суда пропадали. Отвлеклась от генератора, посмотрела на дверь. Там, за ней, скрылся Змей. Прикусила губу. — Этот Змей... он смотрел на мою руку. Не как на уродство. Как на свою боль. Хакс помолчал. Пальцы его, свободные, лежали на коленях — он сжал их в кулак, потом разжал. В груди кольнуло — он не дал этому имени. — Он опасен. Не потому что пират. Потому что думает. Рэй кивнула. Покосилась на дверь — туда, где остался Брут. — Брут на тебя смотрел в коридоре. Неприятно так. А в рубке уже делал вид, что занят. — Я заметил, — отозвался Хакс. — Это хуже. Значит, запомнил. Они посмотрели друг на друга. Хакс протянул ей инструмент — тяжёлый, холодный. Рэй взяла, не глядя. Пальцы сомкнулись на рукояти. На секунду их пальцы соприкоснулись — она дёрнулась, но инструмент не выпустила. Где-то в рубке загудел сигнал. Ложный или настоящий — они не знали. Но в тишине машинного отделения этот гул звучал угрозой. Рэй смотрела на дверь, за которой скрылся Брут. Пальцы, сжимавшие инструмент, побелели. Хакс стоял рядом — плечом к плечу. Тепло от его тела пробивалось сквозь холод металла. — Мы справимся, — сказала она тихо. Не вопрос. Не надежда. Констатация. Он не ответил. Только чуть заметно повернул голову в её сторону.