Глава 3

***           Корф проснулся первым, но нынче не спешил оставлять новобрачную свою в постели в одиночестве. Повернувшись, Владимир разглядывал еще кажется спящую Анну – ночь оставила необъяснимый след, незаметно изменив их обоих. На память ему невпопад пришло другое утро, с Лизой, но схожести в них не было, как не было и любви. Владимир одним движением отвел спутанные волосы с лица новобрачной, - Пора, красавица, проснись… -Анна открыла глаза, улыбаясь, а он, легко касаясь, продолжал, - Посвящение тебе от поручика Лермонтова – она поет и звуки тают, как поцелуи на устах, глядит и небеса играют в ее божественных глазах… - Владимир умолк. Анна, кажется позабывшая, как дышать, с признательностью поцеловала его.           Не только у Корфов сегодня ночью не спали, Мишеля и Лизу в Любино поутру старались не беспокоить – молодожены… Проснувшись, Лиза натолкнулась на его взгляд, со вкусом потянувшись, села, - Ах, до чего же все хорошо! - Вышло все, как и не мечталось, - в тон ей откликнулся Мишель, тоже садясь, - ведь и трех месяцев не минуло, как – собирались… кто на Кавказ, кто на дуэль… - постаравшись миновать не ко времени припомненное, он сменил тему, - Наташа пока в поместье, но скоро возвращается принцесса Мария. И мне, и Наташе нужно будет вернуться на службу. - А как же я? – пересев к окну, Лиза завернулась в цветастую шаль, - Чем мне заниматься, пока ты – на службе? Из дворца так просто не уйдешь, а отпрашиваться каждый раз… как бы ни было велико расположение к нам Его Высочества. - Устроимся как-нибудь… и тебе найдется занятие – наш городской дом который год пустует, сестра бывает там наездами, родители заграницей. Наташа взялась было, да много ли за месяц успеешь – даже до верхних покоев руки не дошли, в основном по малости, кухня да прислуга. - Я и займусь, - она улыбнулась, - вот и славно. Одевались оба быстро, Миша в силу военной привычки, а Лизу приучила к этому жизнь с маменькой, и конопатая физиономия новой прислуги, явившая себя в дверях около полудня, неожиданностью не стала. - Барыня за вами послали, передать велели – нечего бока отлеживать. Одевались оба быстро – Миша в силу служебной привычки, а Лизу приучила с этому жизнь с маменькой, что ни день, то новости. - Миша, и как же теперь, - повернувшись спиной, чтобы он помог ей с крючками на платье, вспомнила она, - Анна – Анастасия? - К чему ты об этом сейчас? – сегодня Мишель был снова в штатском, с удовольствием оглядев молодую жену, остался доволен, - Думаешь, всплывет ее прошлое и Корфам откажут в доме? Подробности известны немногим… Лиза фыркнула, - Только император, наследник, глава Третьего отделения жандармерии и ближний круг придворных… - Вот всем им, Лиза, как раз и нужно сообщить, что Анна – дочь Петра Михайловича Долгорукого, потерянная и найденная. - Анна мне нравится больше Полины, - сообщила мимоходом та, беря мужа под руку, - однако, боюсь, папенькины попытки установить истину дадут обратный эффект. Может, лучше все оставить – как есть, Полина ему уж больно по сердцу… - задумчиво продолжила Лиза, задержавшись перед дверями гостиной, - Да и с маменькой она справляется лучше всех в доме. - Думаю, мы поймем – как быть дальше, - накрыв ее пальцы на сгибе локтя своей рукой, Мишель улыбнулся, - наш выход, княгиня Репнина…           Корфы завтракали, или уже скорее обедали, вдвоем, разделяя редкие минуты взаимности. То и дело поглядывая на мужа из-под ресниц, Анна собралась с мыслями, - Владимир, могу я попросить… - по давней традиции устроившись в библиотеке, где незримо витал дух старого барона, да и оба они чувствовали себя здесь уютнее, чем в любой другой части дома. - О чем угодно… - придвинув кресло ближе к камину, он устроился сам, усадив ее рядом. - Мы могли бы помочь Марфе… - привычно не пряча от него глаза, Анна тем не менее говорила негромко, словно боясь этим потревожить призраков недавно минувшего, - то, что она в крепости – неправильно, ведь Марица – цела и невредима… а матушка… была не в себе, когда стреляла. Я бы хотела пристроить ее в монастырь. - Она едва не убила тетушку, - напомнил Владимир, невольно поднимаясь, - и, похоже, пыталась застрелить Лизу – я был там. Безусловно, она не в себе… и если мы можем как-то повлиять на решение суда… - повернувшись от камина, присел перед ней, - Обратимся к доктору Штерну, он засвидетельствует ее безумие, тогда будет возможность выкупить ее из крепости. - Если бы еще уговорить Марицу, - с благодарностью склонившись к его рукам, откликнулась Анна, - перебраться в дом… ее избушка – совсем развалилась, да и одна в лесу… Времена нынче неспокойные. - Отказывается наотрез, я уже не раз говорил с ней, - Владимир смотрел на огонь, - как раз перед отъездом на Кавказ. Этот дом и для нее полон призраками прошлого. - И все же я попробую еще раз, - возразила она, - с твоего позволения… может, Варвара мне подскажет да подсобит. Отпустишь меня? Владимир невольно проследил ее взгляд и с видимым сожалением разжал руки, - Разве что – недалеко и ненадолго… - проследив ее уход, он с тоской представил себе сегодняшний ужин у Долгоруких, приглашение от которых только что привез Григорий и чего ради оно было послано… сам Корф был уверен, что княгиня Мария Алексеевна испытывает к нему и его молодой жене примерно те же чувства, что и он сам. В дверь небрежно, но как-то учтиво постучали и после его, - Водите, - на пороге застыл Карл Модестович. - Что вы здесь забыли? – молодой барон встретил его не слишком приветливым взглядом, если не сказать больше, - Поздравить заглянули? Так могли не утруждаться. - Будет вам, Владимир Иванович, - вполне мирным тоном отозвался тот, кого называли Шуллером, разглаживая усы, - и поздравить с обретением долгожданного счастья, и свои услуги предложить – верно ли, поместье опять без управляющего? - Услуги? – брови Владимира поползли вверх, - Я лучше потеряю в доходах… - Вот ведь – передумаете, Владимир Иванович… а я – не гордый, соглашусь! - С чего это? – настороженно напрягся тот. - Простое стечение обстоятельств… ко мне попали некоторые документы из архива вашего батюшки… - Вор! И конокрад! - Бог с вами, - Карл Модестович совершенно искренне прижал руки к груди, - после его безвременной кончины их никто не хватился и я счел за благо сберечь архив. Недавно наткнулся на этот документ, - он протянул свернутую бумагу, - печать и подпись барона, Владимир Иванович, нетронуты. Взяв документ, Владимир сперва пробежал его глазами, потом вчитался и еще раз – внимательнее… - Ясно, что тут путаница какая-то, - поторопился Карл Модестович, видя как темнеет взгляд Владимира, - но ведь – дурная слава хуже топора и языки страшнее пистолета… Разнесут по уезду, что брат на сестре женился… а если детки пойдут… - А не кажется ли вам, дражайший Карл Модестович, - Володя зло усмехнулся, - что все это опять смахивает на шантаж? - Да что вы! Всего лишь – сделка, выгодная обоим… - он разгладил усы, - Вам нужно время – подумать… внизу буду, с Варварой потолкую. Этого просто не может быть! Владимир в отчаянии сжал виски боясь верить собственным глазам, - Почему же ты тогда не возражал против нашей свадьбы, отец? – он взглянул на портрет, - Или это были лишь мои домыслы… поговори со мной! – но Иван Иванович только печально улыбался, глядя на сына. - Владимир…. – тонкие ее руки лианами обвились вокруг, так и грозя задушить любовью, - ты даже не слышишь меня… - заглянула в лицо, - что заставляет тебя хмуриться? – он расцепил ее руки, отойдя к камину, Анна чинно пристроилась на краешке кресла, - Знаешь, внизу встретила Карла Модестовича и он дал понять, что – вероятно, скоро снова будет здесь управляющим… это так? - Как раз над этим и раздумываю, - протянул он, - и не нахожу объективных причин для категорического отказа. - Но… он – вор и предатель, - голос Анна дрожал от праведного негодования. - Зато при нем поместье приносило доход! – отрезал Владимир, - а твой протеже – Никита… я что, сам должен разбираться во всех тонкостях дел? - Владимир Иванович, - Анна вздернула подбородок, - приношу свои извинения за то, что вмешиваюсь в то, о чем не разумею. Разрешите оставить вас? – развернувшись с прямой спиной еще какие-то мгновения помедлила, но от поп-прежнему стоял у камина, неотрывно глядя на огонь. Вздрогнув от хлопка закрываемой двери, сжал пальцы… понимая, что перегнул палку, тем не менее Владимир в который раз уже удержал себе от ненужного сейчас порыва… быть может, когда-нибудь он и смог бы, как Мишель, думать о ней – как о сестре…  Яростно швырнул в огонь бока вина – нет, никогда.           Спустившись на кухню, он нашел Шуллера в приятной компании зубоскалящей не по делу Полины и Варвары, не чаявшей, как их обоих со своей кухни выставить. - Ты, Карл Модестович, говори-говори, да не заговаривайся, - шуганув Полину от остатков свадебного обеда, Варвара отдуваясь, села, - то, что ты вон с Полькой в одну дуду дуешь – не диво, свинья-то везде грязь родимую найдет. А вот то, что Владимир Иванович с ума спрыгнул – тебя назад звать, ни в жизнь не поверю. - Поверь, Варя, поверь… - Корф окинул всех недобрым взглядом, - можете приступать, Карл Модестович, к своим обязанностям, - тот склонил голову в знак признательности, Владимир бросил, - Жду вас в кабинете, обсудим.  *           - Скажи, что это – неправда! – первое, что произнес Владимир, переступив порог лесной избушки Сычихи-Марицы. - К сожалению – правда, - мазнув по нему черным взглядом, усадила напротив, - Володя, посмотри на меня – у вас разные отец и мать, слышишь? Вы не родные, не кровные… не брат и сестра. - Не понимаю…. – подняв голову, Владимир глянул мутно, - Если Анна – ваша с отцом дочь, то… тогда я… - Ступай домой, Володя, - Марица похлопала его по руке, - ты ведь, кажется, обидел ее. - Да… не придумал ничего лучше дурных манер, - он криво усмехнулся, - Темнишь, тетушка… верно понимаю, большего от тебя не услышу? - Нет. – Марица сказала как отрезала, - и так много сказала. Ты помни и верь, Володя, вы – муж и жена, не больше и не меньше.              Поднявшись наверх, Владимир помедлил у двери спальни, прежде чем войти – Анна сидела на низкой тахте у окна, не смахивая тихо бегущие слезы. Пройдя, он опустился перед ней, обняв колени, - Прости меня, любимая… - ее ладонь легла на голову, мягко перебирая волосы. - Это я… только я… - она замотала головой, - приношу тебе только страдания! Раз ты принял решение, значит, так нужно… Я еще плохо умею – быть женой. - Ты – самое лучшее, чем я владею, - смягчив слова улыбкой, Владимир сел рядом, - Карл Модестович же, несмотря на все свои подлости – отличный управляющий. - В таком случае… - Анна вытерла следы слез, старательно улыбаясь, - может быть, мы все-таки ответим на приглашение Долгоруких, хотя уже и опаздываем. - Совсем не ехать – нельзя? – Анна качнула головой, он кивнул, - пошлю Григория с запиской, что задержимся…           Мария Алексеевна зорким оком оглядела столовую, оставшись довольна – ее план по официальному примирению с ближайшим соседом и его молодой женой, которая вполне может стать той самой потерянной и обретенной внебрачной дочерью Петра Михайловича, - был близок к осуществлению. - Что, маменька, обстановку оцениваете? – Лиза стала рядом, - Или задумали что… Варенька сказывала, вы приглашение Корфам послали на обед. - И что? – та повернулась к дочери, - Не только им, еще двум соседям, у нас – второй день свадебных торжеств как-никак, перед людьми неудобно! Подозрения было накрыли Лизу с удвоенной силой, но тут на пороге появился Мишель, - Княгиня, Мария Алексеевна, вы позволите забрать вашу дочь? - Уже – позволила, Михаил Александрович, - изящно, как умела только она, перевела разговор, - Пойду, за приготовлениями к обеду пригляжу, не ровен час что забудут. - Миша, что ты думаешь? – Лиза прошлась вдоль уже накрытого парадной скатертью стола, - Маменька решила примириться с Корфом, этот обед затеян под нужным предлогом по случаю… - поймав его весьма скептическое выражение, остановилась рядом, - Не веришь в ее раскаяние? - А ты? Остается надеяться, что это будет нечто вроде смотрин… - Для Анны, - догадалась Лиза, - тогда она не разочаруется… Мы как раз говорили об этом, когда появился ты… Мария Алексеевна наблюдала за воркованием молодоженов из окна кабинета Петра Михайловича, - Да, князь, вовремя вы появились… - вытащив из потайного ящика стола ключ и сдвинув несколько книг, открыла сейф, - Я не хочу рисковать, Петя…           Записка не понадобилась, Григория вернули с полдороги повстречавшие его на своем пути Лиза с Михаилом, решившие прогуляться через сады аккурат в соседнее поместье. - Владимир Иванович, - Лиза вернулась к этикетному обращению, - узнав от маменьки о посланном приглашении, мы подумали – к чему церемонии… - И решили просто зайти к нам по пути, - подавив очевидное недовольство, покивал тот, а Лиза подхватила, - Да! В коляске места на всех хватит, а ведь особых причин у вас задерживаться нет. – Мишель лишь руками развел за ее спиной. - Так что же это мы на улице, - радушно улыбнувшись наивной коварности Лизы, Корф сделал приглашающий жест, - прошу в дом. Анна будет счастлива… -  они с Мишелем приотстали, - Мне необходимо поговорить с тобой… - Прямо сейчас? – также вполголоса уточнил друг, - Что-то серьезное, Владимир? - Позже, - по-прежнему улыбаясь, отозвался тот, - пока не знаю. В библиотеке, пока наши дамы будут заняты сборами и пересудами.           Уезжать сейчас в столицу, да еще и по неясному поводу, не было ни желания, ни возможности сделать это скрытно, но Его Высочество нуждался в помощи… - Что, наконец, случилось? – Мишель, не скрывающий уже тревоги, притворил за собой дверь. - Ничего особенного, - перебрав напитки на столике и так и не остановившись ни на одном, Владимир перевел взгляд на друга, - Мне нужно быть в столице уже сегодня, думаю, это касается назначения на Кавказ, его же никто не отменял… - Корф помедлил, - мое отсутствие нужно как-то объяснить. Надеюсь обернуться за день, но могу и задержаться… Миша растерянно помолчал, - Когда ты едешь?   - Сразу после обеда у Долгоруких, как только позволят приличия. Так что причина нужна веская. - Твой отъезд я объясню… что-нибудь изобретем, - Мишель сосредоточенно перебирал возможности, - быть может… цесаревич? - В действующую армия я вернулся от отчаяния, это правда, - Владимир все же плеснул себе и другу бренди, что так любил отец, - но это не причина, чтобы уклоняться от исполнения приказов, если счастье вдруг сложилось и все хорошо. - А Анна? – негромко напомнил Мишель, вызывая привычную усмешку на лице Корфа, - Давай не будем с тобой уподобляться моей тетушке с ее неясными видениями худшего и понадеемся, - отсалютовав портрету отца, Владимир тихо звякнул рюмкой о рамку с миниатюрным портретом Анна, - на мою удачу…           Сам того не зная, Владимир своим появлением разбередил в тетушке глубоко скрытое и забытое… Свечи горят ровным пламенем, отражаясь в зеркале, но Марица не видела этого – перед ее внутренним взором проплывали в зеркальной глубине лица… молодые и счастливые, не ведающие, что их ждет…  Очнувшись будто, она провела рукой по зеркальной глади, словно закрывая невидимую занавесь. Задвинув дверной засов, из тайника под образами она достала шкатулку тисового дерева с соколом на крышке. Марица не грешила против истины, когда говорила племяннику, что они с Анной – не родные по крови, эта шкатулка хранила его тайну, а загадка рождения Анны была ее вечной болью…           Оставить младенца в поместье было невозможно – Хелена была очень плоха, Владимир слишком мал… Марица, соглашаясь, кивала, но в голове не укладывалось – как отдать собственными руками дочь чужим, пусть и самым замечательным людям. Однако, Иван Иванович всегда делала то, что решал, ей сообщив, что устроил девочку наилучшим образом. Лишь несколько лет спустя Марица узнала правду не без помощи тогда еще ее близкой подруги – Марии Алексеевны Долгорукой. И только после смерти Хелены и добровольного отшельничества Марицы барон Корф вернул свою дочь в дом, уже в качестве воспитанницы. Марица прочертила пальцами резной узор шкатулки, прежде чем открыть – миниатюра, удивительно передающая сходство, первой легла на темный бархат, что служил покрывалом. Вышитый золотом фамильный герб на нем не имел ничего общего с гербом государства российского. Медальон, что вытянула она следующим, скрывал внутри портреты дорогих людей. - Ты бы гордилась сыном, Хелена, - обратилась она к юной красавице, портрет которой был на одной половинке медальона, - он так похож на своего отца…  - вторая половина медальона была отдана портрету молодого принца, изображенного в наряде охотника. Марица сама не заметила, как перешла на родной язык, - Наша с Янушем дочь… они полюбили друг друга, как вы с Матиушем. Боюсь только, и их ждет трудная судьба и я не в силах избавить их от этого…. А если вдруг Владеуш узнает – чей он сын… - она умолкла, глядя на родные лица, словно ожидая ответа. Убрав заветную шкатулку назад в тайник – ее время еще не пришло, Марица накинула платок и вышла из дома. Фамильное кладбище Корфов было неподалеку… до сего дня она не была здесь, все было слишком остро… больно…. Только сейчас Марица ощутила слезы на глазах, впервые горюя о нем… - Не плачь, Мари, я здесь… - не удивившись, она повернулась, - долго же мне пришлось ждать… - А и не ждал бы! Чай, дороги не позабыл… помнишь ведь – я не из пугливых… - Не простила, значит, - печально улыбнулся старый барон, - мне подумалось, коли пришла… - Да не сержусь я, Иван, - как-то устало отозвалась она, оседая на ограду, - все проходит со временем, даже ненависть. А прощение тебе мое теперь без надобности…- она прямо взглянула в лицо призрака, - Володя узнал… прилетел кречетом подбитым… я сказала, как есть, что могла. Но – он все узнает… скоро. - Рано или поздно, Мари, это все равно случилось бы… - Иван Иванович вздохнул, - мне жаль мальчика – это тяжкий груз. - А – о ней ты не подумал?! - Мари… в чем еще ты хочешь меня обвинить, - он взял ее за руку, - Владимир любит ее с детства, я пытался изменить это, но сама знаешь – что вышло между ним и Лизой Долгорукой. Анна связана с ним судьбой, с этим не спорят. Мы – пробовали, помнишь? - Нашим детям придется исправлять наши ошибки, Януш, - Марица на миг отвернулась, а когда взглянула опять, призрака уже не было, подле нее лежала засохшая до черноты роза. - Время вспять не повернуть, Мари, - послышалось ей в шелесте ветра в листьях… - Мне тоже жаль, Януш… - она прижала розу к губам, вдыхая несуществующий ее аромат. *           Мария Алексеевна встретила всех их радушной улыбкой гостеприимной хозяйки, - Вот уж и не чаяли, что откликнитесь… в такой-то день. Барон… - помедлила, глядя на Анну, - баронесса…  милости просим. Корф только хмуро кивнул, его новобрачная же наоборот привычно постаралась сгладить все любезностью, - Это мы вам, Мария Алексеевна, признательны – вот уже второй день берете все свадебные хлопоты на себя. - Да какие хлопоты! – всплеснула та руками, - мы же, почитай, родственники. Вот сейчас Сонечка вернется, она за папенькой, Петром Михайловичем пошла….Все в делах, - посетовала она, по-свойски беря под руку Анну, заставляя остальных следовать за собой, - Владимир Иванович, напитки там возле вас… - Вам предложить что-нибудь, Мария Алексеевна, - Мишель успевает чуть раньше друга и готовую сорваться с его губ колкость. - Благодарю… - вернув Владимиру не менее откровенно-неприязненный взгляд, Мария Алексеевна кивнула Лизе, - Можем уже никого не ждать – Граф и графиня Пуховы прислали человека с извинениями, их в другом месте уже ждут… а Киселевы, оказывается, давно в столицу перебрались, поместье пустует. А более я никого и не звала… если не запамятовала, конечно… память стала прямо девичья! Лиза взяла Мишеля под руку, - Что вы с Владимиром затеяли, он сам не свой… - Ему нужно срочно отбыть в столицу, - также тихо отозвался муж, - вызов из дворца… Анну нужно отвлечь… - Ей не нужно знать… - догадалась Лиза, - не волнуйся, я все устрою. Воспользовавшись тем, что Мария Алексеевна отвлеклась на Петра Михайловича, что об руку с Соней появился в столовой, Анна вернулся к мужу, - Владимир, мне кажется или ты снова пытается оградить меня от чего-то? - Тебе кажется, родная, - тот изобразил улыбку, - просто – слишком много воспоминаний, связанных с этим домом… призраки прошлого… - Призракам тут не место, - она провела ладонью по его щеке, - мы прогоним их, вместе…. Застольные беседы велись в разных концах стола между переменами блюд, то вспыхивая, то затихая… - … говорить о планах еще рано, но – может быть, какие-то перспективы? … Лиза и Михаил Александрович вот-вот в столицу, у него – служба, ей – хозяйкой за домом городским следить. - Владимир Иванович, что думаете – стоит ли начинать процедуру официального удочерения Анны? - Я бы не торопился с этим, Петр Михайлович… Анна хотела бы помочь Марфе покинуть крепость и если бы вы посодействовали в этом… После последней перемены все снова переместились в гостиную, мужчинам было предложено занять себя в кабинете Петра Михайловича коньяком и сигарами, если таково было их желание. Лиза придержала Мишеля, - Более подходящего случая извиниться и оставить нас – не предвидится. Передай, пусть отговорится необходимостью срочного визита в наше дальнее поместье… вместо тебя. - Проверить, уехала ли госпожа Калиновская! – осенило и Мишу, - По личной просьбе цесаревича… - Проводи меня, - бросил он Анне, поблагодарив князя и княгиню Долгоруких за гостеприимство. В холле взял ее руки в свои, - ты же помнишь нашу… особую гостью? - Ах вот в чем дело…. Почему снова ты? - Меньше подозрений, - объяснение было не хуже и не лучше любого другого, - за ночь обернусь, ты и не заметишь.  Мишель одолжил Париса до дома, а там уже ждет Баязет. - Ночная скачка… - Анна потянулась на цыпочках к его губам, - будь осторожен… - Буду…  Мишель тебя проводит… - он прижал палец к ее губам, - не возражай, нам всем так будет спокойнее… *       - Ваше высочество, Александр Николаевич, что же вы всё мимо… - голос отца был полон сарказма и наследник свернул кабинет государя... – Не хотел мешать вам, Ваше Величество, вы что-то намеревались мне сообщить, отец, я – весь внимание... Николай Павлович окинул сына ревизующим оком, – И чему или кому мы обязаны счастьем лицезреть вас в столь неурочное время? За последние недели вы, Александр, ни разу не ночевали в своей спальне, да и в остальном не баловали своим присутствием… Наследник чуть помедлил, подбирая слова, – Но, papa, я и раньше, случалось, проводил ночи не в своей постели… - Не ёрничай, Александр! – с легким раздражением прервал отец, - речь совсем не о твоих альковных приключениях – ты достаточно взрослый, чтобы иметь здесь достаточную свободу, - Саша изобразил недоумение и отец поморщился, – У Александра Христофоровича сформировался уже целый список вопросов к твоим друзьям. Сын не дал ему договорить, - На его месте я бы не торопился, государь, он рискует нарваться на встречные. Я хотел обратить ваше внимание, Ваше Величество, что граф Бенкендорф окружил себя людьми в высшей степени недостойными и сведения, что они ему предоставляют, мягко говоря, недостоверны… Николай Павлович нетерпеливым жестом остановил красноречивое негодование наследника, – Александр, вы чересчур многословны... - А вы чересчур доверчивы, отец. - Поясни… - Охотно, - немедля откликнулся цесаревич, - Первое: барон Корф не убийца, что доказано расследованием, которым и выяснены все обстоятельства несчастного случая, повлекшего смерть князя Андрея. Второе: Анна Платонова, как я вам и говорил, не имеет ничего общего с тем фактом, что обнародовал господин Забалуев… Она внебрачная дочь князя Долгорукого Петра Михайловича… - государь внимал молча, - и третье: к выяснению всех этих обстоятельств непосредственно причастен мой личный адъютант князь Репнин. - И, естественно, вы, ваше высочество, - подвел итог его докладу отец, - Весьма похвально, ваше постоянство ваших привязанностей. И всё-таки: личная жизнь наших подданных не должна занимать столько времени будущего государя. - Обстоятельства были неординарные, отец, - поторопился тот, - и имели ко мне непосредственно отношение. - Учитывая твою тесную связь с ними, Александр… - император не выразил сочувствия, - и в будущем не приходится рассчитывать на перемены. - Ты можешь быть совершенно уверен во мне, отец, где и когда бы я тебе не понадобился, - цесаревич повернулся от окна, - но ведь у руля ты, отец, и благодарения Богу поэтому я могу позволить себе некоторую долю легкомыслия. - Некоторую… - подчёркнуто уточнил Николай Павлович, многозначительно глядя на цесаревича; по лицу Александра было заметно, что он собирался, но передумал обижаться, – Вы правы, Ваше Величество, я несколько увлекся. - Именно, друг мой, в очередной раз… - он взглянул на сына и мягко напомнил, – Надеюсь, ваши друзья, ваше высочество, также самоотверженно будут решать ваши собственные проблемы... Тот на мгновение отвёл взгляд, – Вы говорите о приезде Марии, государь... - И о предстоящей помолвке... Вашу жизнь составит многие разнообразные обязанности... Александр поклонился, – Мои друзья, безусловно, разделят их со мной, Ваше Величество, тем более, что теперь это будет для них проще и приятней… В Двугорье свадебные торжества – князь Репнин и барон Корф соединились со своими избранницами... Император вполне благосклонно откомментировал, – Вот через две недели они и должны быть здесь… - и на вопросительный взгляд наследника, достаточно раздражённо пояснил, –  Ну, Репнины вообще практически просто домочадцы… что же касается барона и баронессы Корф… - глядя на сына, - Место воспитательницы царевичей и царевны остаётся за ней, эти обязанности несомненно потребуют практически постоянного присутствия при дворе. Думаю, следует подыскать должность и её супругу – достоинства его неоспоримы, а вам нужен порученец по особым делам с широкими полномочиями. Ну что, мы всё обсудили? - Благодарю вас, Ваше Величество, - поспешил согласиться Александр, - Я могу сообщить своим друзьям о вашем благорасположении? - И как можно скорее... *       - Ваше высочество… - Корф с вежливой учтивостью приветствовал, объявившегося через чёрный ход в полутемном кабинете почти пустого дома цесаревича. Александр кинул беглый взгляд по сторонам, – Я знал, что могу положиться на вас, барон, и поэтому не спрашиваю выполнили ли вы мою просьбу. Корф взглянул недобро, но ответил, – О том, что я здесь – не знает никто... И я, в свою очередь, прошу вас в нашем разговоре обойтись просто перечнем обязанностей, фактов, возможностей ... без имён – всех... особенно... - Я вас понял, Владимир... и намерен просить вас о помощи... опять, - без тени раскаяния цесаревич положил между ними лист, исписанный убористым почерком, - У меня очень мало времени, вот тут написал всё, что мне необходимо... перечислил лишь самое необходимое… Владимир внимательно изучил документ, что вручил ему цесаревич, и тут же поджёг его на свече, – Есть у меня знакомый расстрига – сана его не лишили, лишь из монастыря погнали… он и чёрту службу отслужит... Лошади, экипаж... Дом подойдёт этот... Здесь вас никто не побеспокоит до утра, а потом уедете в поместье… Свидетель второй нужен... Цесаревич тут же подхватил, – Со мной Гаврила – мой дядька… он всё равно будет с нами... - Что ж... Тогда всё... Александр задержал его, – Я не поздравил вас, Владимир…вас и Анну... Из меня получился неважный покровитель... - Вы сделали что могли, ваше высочество, - Корф поклонился, – остальное от вас не зависело... К тому же, покровительствовать моей жене нелегко... уж это я знаю лучше всех. - Действительно, у баронессы твёрдый характер, - Александр улыбнулся, - при всей кажущейся мягкости и деликатном сложении... Она сумела завоевать сердце и своих подопечных, и моих родителей за то короткое время, что провела во дворце. - Благодарю, ваше высочество, я передам Анне, ей будет приятно... - и опять цесаревич стал ненароком на пути Корфа, – Не знаю, как вы воспримите это, барон… Анне, думаю, придётся вернуться ко двору, готовят высочайший указ о назначении её воспитательницей младших детей царской семьи... и, боюсь, виновник опять я... не сумел скрыть от Его Величества, что Анна подверглась несправедливому навету и он пожелал исправить это по отношению к вам обоим… Голос Владимира был сдержан, – И что же, меня наградят назначением на Кавказ? Цесаревич не отвёл взгляда, – Нет, барон, вас назначит службу фельд-егерей, моим личным порученцем по особым делам. Корф ответил с обычной прямотой, - Вы позволите мне, Александр Николаевич, обдумать впечатление... Наследник понимающе усмехнулся, – Я не жду от вас благодарности, барон, благосклонность коронованных особ – скорее испытание, нежели удача... - Но не ваша, Александр Николаевич, - Корф покачал головой, скупо улыбнувшись, - в этом я могу вас уверить... - Благодарю… - Александр задержался на выходе, – Гаврила даст вам знать о времени встречи... Кстати, как поживает наш Михаил, со своими дамами? Мгновение помедлив в ответ, Корф ограничился корректно бесстрастным, – Мишель вполне счастлив… Лиза в роли княгини Репниной деятельна и жизнерадостна... Ну, а княжна, должно быть, уже дома... она уехала сразу после венчания... я сам проводил её... - Наследник не скрыл удивление, но отказался от вопросов и кивнув, вышел... *       Уже в Двугорье Наташа поняла, что приехала зря... В предсвадебных хлопотах всем было не до неё: Миша, если что-то и видел сквозь туман радостно возбуждения, то не очень отчётливо, Лиза то ли примеряла, то ли поправляла свадебный наряд, во всяком случае вместе с ней бегало с десяток дворовых и Соня. И в результате, удостоившись холодного и пристального взгляда Марии Алексеевны, Наташа оказалась в компании Татьяны, с ужасом обнаружив, что та собирается каяться ей во всех смертных грехах. Сейчас же, как и злополучный день свадьбы, разболелась жестоко голова и Наташа, стоя в левом клиросе и наблюдая проход свадебного кортежа, отчётливо поняла, что жизнь её будет отныне проходить в отдельном, другом мире – нереальном, как сумерки волшебной белой ночи... Она слушала страстный, вгрызающийся в память, шёпот Татьяны и мечтала дождаться конца церемонии – по лицу её давно, если кто и заметил, причины были не столь очевидны, что ей не задавали вопросов. Только Владимир, пока счастливые невесты выпускали на волю белых голубей, подошёл вплотную и тихо предложил проводить до кареты...       Всю дорогу она пыталась определить причины своего смятения, а оказавшись дома, первым делом распорядилась никого не принимать, потому что ясно осознавала одно – увидев лицо Александра, впадёт в истерику, а центр Петербурга - не Милорадово. В ушах все звучал рыдающий шёпот Татьяны, - Мой! Мой грех, Наталья Александровна! Решила я, что не отдам Андрея Петровича, мой будет только – зато его и отняли! Наташа тряхнула головой, отгоняя видение. День, тянущийся бесконечно, с без того бессонной ночи, перевалил к вечеру. Шум голосов и уверенные шаги в коридоре привели её в панику… – Скажи, Олюшка, нельзя ко мне! – Наташа судорожно комкала концы шали, ища предлог повесомей, - Больна, неприбрана... животом маюсь! И ее жалобное, – Господи, да разве ж этим можно, барышня! – тут же опровергнутое уверенным, - А мы сейчас господина лейб-медика пригласим, да пока суд да дело, я и сам заговор хороший знаю. – Александр уже стоял на пороге, -  А Гаврила конский щавель заваривает так, что эскадрон за день от ветряной болезни избавляет… - в пару быстрых шагов оказался возле неё, – И – не в платье, Натали! - сильно привлёк её к себе и точным движением, почти ударом, захлопнул дверь. Действуя инстинктивно, как в минуты страшной опасности, Александр выбрал способ безошибочно. Нарочитая «естественность» ситуации переключила гибкий и тренированный ум Наташи в обыденное домашнее русло – она подвинулась, освобождая ему больше пространства у стены и сама занялась шнуровкой платья. Он с облегчением перевёл дух и тут же услышал, – Вам удобно, ваше высочество? - взгляд её был полон весёлой иронии и с сожалением отодвигаясь, цесаревич подтвердил, – Благодарю вас, Натали, вполне… вы достаточно напугали меня. Оба смотрели друг на друга с ощущением спасшихся от падения в пропасть, и Наташа, наспех поправив платье, приоткрыла дверь, – Мой живот, действительно, чувствует себя лучше. Не прикажете ли перекусить, ваше высочество? Александр задержал её на мгновение, используя возможность прикоснуться, - С удовольствием, княжна, голод в пустом брюхе ревет аки зверь… - и, пока накрывали, следил за ней с настороженным вниманием самки с детёнышем... Свечей не зажигали, было светло вечерами, но наследнику давно полагалось уйти, Александр все тянул время, не решаясь и боясь нарушить хрупкую видимость благополучия. Наташа поднялась, побуждая его к прощанию, - Поезжай и спокоен будь, - она сжала его ладонь, вкладывая во взгляд всю силу убеждения, - Больше не усомнюсь, ни кары земной, ни небесной не страшусь с тобой. Поди, пора тебе... – Свет мой, радость... - Александр прижался к её рукам, - Наташенька, со мной будешь до самой смерти! - он легко улыбнулся ей от двери - У меня для тебя сюрприз... чуток обожди...          Цесаревич возвращался со стороны служебных помещений и не ожидал засады на галерее – мать молча встала ему навстречу с диванчика в закутке полутёмного сейчас перехода, где обычно отсыпались караульные офицеры, – Ты так и не зашёл ко мне, Саша... - Maman, кругом виноват! – он порывисто поцеловал руку матери, - Закрутился. Я провожу вас, не ровен час застанет кто, представляю что скажет papa. Государыня взглянула строго, – Вот именно, ваше высочество, изволили опять отсутствовать «инкогнито». Это превращается у вас, Александр, в ежедневную обязанность. – Вы знаете, maman, - Саша остановился у двери личных покоев императрицы, - я не сторонник изучения жизни со стороны. Вопреки ожиданию, мать не отпустила его, заставив войти первым, Саша по лицу ее понимая, что разговора не избежать, подчинился и действовал согласно этикету. Первая же фраза императрицы обезоружила его, Александра Фёдоровна с очаровательной беспомощностью заявила, - Я так беспокоюсь, Саша… - слушая очередной выговор теперь в интерпретации матери, наследник думал, что вот так и узнаешь, что означают обычные и общепринятые всеми понятия, - Господи, ты меня совсем не слушаешь, о чём ты думаешь, да ещё и улыбаешься? Александр действительно выглядел непозволительно довольным, - Счастливый брак, maman... лишь третьего дня я выслушал всё это от papa, правда он был не так драматичен, теперь я понял что это такое – супружеское согласие. – О чём ты... - государыня в некоторой растерянности пыталась собраться с мыслями, - О приезде Мари, странно, что ты вообще помнишь о ней. Саша, твой образ жизни внушает серьёзные опасения! - Maman, я чувствую себя чудовищем и, особенно потому, что не даю вам спать, - на беспомощный жест матери, он с жаром возразил, – Уверяю вас, вы ошибаетесь, я ни на минуту не забываю о визите своей невесты и принимаю всевозможные меры, чтобы пребывание её в доме было максимально приятным! Матушка взглянула с выражением недоверия напополам с иронией, – Ты имеешь в виду практически ежедневные визиты к Натали... Мари это вряд ли обрадует... - Натали – мой друг, maman, - Александр развернулся с выражением оскорблённой добродетели, - и сейчас – самый близкий, остальные в ста и более милях отсюда. И вы правы, мы обсуждаем, в основном, предстоящие события и намерения... Александра Фёдоровна с явным затруднением покачала головой, не вполне понимая как ей следует реагировать, - И что же.. - Уповаю на лучшее, maman, - наследник с поистине царственной небрежностью пожал плечами, - Кстати, papa известил вас о возвращении в класс Анны, теперь уже баронессы Корф, из рода Долгоруких? - он дождался осторожного подтверждения матери и триумфально закончил, - Надеюсь, вас порадует также известие, что они с Мари успели подружиться, я расскажу вам эту историю завтра. Сейчас я просто обязан дать вам покой и, честно говоря, сам умираю – хочу спать... За завтраком обстановка оставалась напряжённой – младшие дети, знающие от Константина о размолвке старшего брата с родителями, старались вести себя примерно, Костя, переживающий за любимого Александра, не сводил тревожного взгляда с него и умоляюще поглядывал в сторону императора. Государыня, исполняя родительский долг и волю Государя, втайне питала слабость к бесшабашности и молодости наследника, не находя в его поступках ничего порочащего его честь и звание, и находилась в явном затруднении между предпочтениями матери и жены. Александр же пребывал в состоянии напряжённого обдумывания дальнейших действий и, практически отсутствуя наяву, являл собой образец изысканных манер. Сам император не выказывал ни малейших признаков раздражения или недовольства и, наблюдая за семейством, получал истинное удовольствие от наблюдений. - Говорят, вы вчера поздно вернулись, Александр... - наследник поднял взгляд на отца, - Не думаю, во всяком случае засветло... - его находчивость оценили улыбкой, - Ну конечно, у вас сейчас так много забот. Кстати, круг придворных невесты наследника определён и – в ближайшем ваши лучшие друзья и заступники, так что вы, Александр, можете лично их об этом уведомить... - император небрежно оставил салфетку на столе, собираясь покинуть столовую, - Думаю, это будет уместно... - он кивнул совершенно ошарашенному приятной новостью сыну и предложил руку государыне. - Благодарю вас, papa... - машинально отозвался цесаревич, чувствуя что его облагодетельствовали. - Спасибо, papa! - крикнул вслед родителям Костя и был удостоен укоризненного взгляда и заговорщицкой улыбки.