Глава 4

***           Отпустив коляску, Анна свернула на тропинку, что вела через сады и парк прямиком в Северино, белая ночь наполнена была запахами цветущих садов, в зарослях заливались соловьи. Распустив ленты, Анна стянула шляпку, по-свойски улыбнувшись идущему рядом Михаилу, - Надеюсь, вы не возражаете против прогулки, Миша, вечер просто чудесный… - Ни капельки, - тот улыбнулся, предложив ей руку, - Париса к нашему приходу приготовят, а мы можем немного пройтись…. – собравшись с мыслями, обратился к ней, - Анна, нас многое связывает и, думаю, я вправе сказать несколько слов в защиту друга… выслушайте меня… - остановившись, она повернулась, глядя широко-раскрытыми глазами и явно не находя слов. – Вас – трудно любить… вы требуете очень многого и от себя, и от близких. Известно ли вам, что из-за вашего нелепого по сути своей отъезда Владимир был на волосок от смерти? Тогда, после несчастья с Андреем, мне удалось добиться свидания с ним в крепости – Владимиру было все равно, что с ним будет, он гнал меня прочь, не желая моего вмешательства… А когда речь зашла о вас… он был уверен, что вы – сбежали, нашли первый подходящий предлог, чтобы не быть с ним. Он винил в этом только себя… - и будто очнувшись от захлестнувшего его, Мишель закончил, - Если бы Андрей Платонович не заглянул к нему похвастаться планами своими и Бенкендорфа – не знаю, состоялась ли бы ваша свадьба… - Как ужасно все то, что вы говорите, Миша, - по лицу Анны давно уже бежали непрошенные слезы, - Я приношу страдания тем, кто имеет несчастье меня любить… измучила вас… Его Высочество… А Владимир… я так виновата перед ним. - Я счастлив, что вы не сочли мои слова оскорбительными, - снова подав ей руку, он медленно двинулся вдоль по тропинке, давая Анне возможность прийти в себя, - и поняли все верно. Мне только хотелось донести до вас – как сильно дорожит вами Владимир и никогда не забывали об этом. - Я не сержусь, Миша, - уже взяв себя в руки, откликнулась Анна, - думаю, даже признательна вам – за вовремя сказанное. Мне всегда хотелось верить, что одной своей любовью я способна изменить характер Владимира… но – после всего недавно случившегося, поняла… - они почти дошли до мостка, поместье Корфов уже виднелось на той стороне озера, - без него – меня просто нет. Скажите, Миша, ведь Владимир уехал не в поместье Долгоруких? - Если бы не мое слово Владимиру… - вздохнул тот, но под ее неотступным взглядом сдался, - все, что мне известно – его вызвали во дворец… Владимир предположил, что речь пойдет о назначении или обо отсрочке. - Он всегда пытается оберегать меня… - ее улыбка вышла невеселой, - Простите меня, Миша, что так надолго оторвала вас от Лизы… - Ничего страшного… может быть, мне остаться, чтобы вам было спокойнее? - Нет-нет, ступайте, Парис уже застоялся...  Все будет хорошо… вы правы. И – благодарю вас, Миша.           Владимир гнал коня через поля, не разбирая дороги, Баязет укоризненно косился, но Корф лишь шептал, - Потерпи, дружок, на тебя одна надежда. – Что-то внутри заставляло его спешить, предчувствием ли звалось иль интуицией… но на сердце было тягостно. После встречи с цесаревичем ему было, о чем подумать – предложение более, чем щедрое... и высочайший указ уже готовился. Оставив распаренного бешеной скачкой Баязета на попечение конюха, сам взлетел по ступенькам в спальню – предчувствием беды давило грудь. Не найдя молодой жены, Владимир безошибочно свернул в библиотеку… дверца в потайную комнату была чуть приоткрыта… - Родная. Почему здесь, в темноте? - Прости меня, Володя… за все… - услышал он тихий ее шепот, и совершенно ничего не понимая, пытался лишь успокоить ее. Вернувшись в библиотеку, плеснул бренди себе и ей, - Выпей! – резкий тон и обжигающий напиток сделали свое – ее щеки порозовели, - Теперь – объясни. - Я приношу несчастье тем, кто меня любит… - Какая свежая мысль, - усмехнувшись, Владимир опустился возле ее ног, - и кто навел тебя на подобные выводы… - поймав ее ладонь, сжал холодные пальцы, - уж не Мишель ли… - Он только пересказал мне вашу встречу в крепости… - попыталась встать на его защиту она, - и про Кавказ… - И кто его просил… - вполголоса произнес он, согревая пальцы, - Послушай меня… Сердечные привязанности нельзя объяснить, им можно только верить… и не смей думать, что приносишь несчастье… Мишель сказал тогда – ради любви надо жить. Ты – то, ради чего я живу…           Поутру их разбудила Варвара, заглянувшая в по-прежнему приоткрытую дверь и попеняв, дескать, потеряли их, ворча вернулась к себе на кухню. Выйдя в библиотеку и убедившись, что потайная дверца плотно закрыта, Анна остановила его вопросом, - То, чем шантажирует тебя Карл Модестович, имеет отношение к Анастасии Долгорукой? - Полина проговорилась? – безошибочно угадал он, Анна повела плечом, - Она просто что-то сказала, а я – сделала выводы. Поправь меня, если ошибаюсь – он показал тебе бумаги, указывающие на мое истинное происхождение… - и пока Владимир пытался придумать что-нибудь близкое к истине, продолжала, -  Я была уверена, что все это – ошибка и никакая я не Анастасия! - Ты – ошибаешься, родная… - перехватив ее на полпути к лестнице, привлек к себе, - и даже если ты – не Долгорукая, но определенно, ты – дворянка. По просьбе Его Высочества было проведено расследование в отношении твоего происхождения…  А что касается Карла Модестовича… он – умный и прозорливый… никто из нас не вспомнил про архив отца, а он не только сберег его, но и разобрался в нем, насколько сумел… - и вновь, без перехода, - Ты не хотела бы вернуться во дворец? - Разве это зависит только от нашего желания? – она улыбнулась, - Мишель сказал, куда ты ездил… неужели… - Да… тебе могу сказать… - он прижал ее ладонь к лицу, - готовится Высочайший Указ – мы возвращаемся на службу… Ты – на должность воспитательницы младших детей монаршей семьи, Мишель – адъютантом Его Высочества, ну а я – личным порученцем наследника… Благо ли? - Насколько же сильно я докучала Его Высочеству, - сокрушенно вздохнула она, не отнимая рук, - что он счел своей обязанностью пристроить меня и месту. - Цесаревич почитал себя виноватым в том, что случилось с тобой при дворе. - Когда мы должны прибыть? - Еще пара недель на сборы и прочие радости… - Владимир не отводил от нее глаз, - … у нас есть.           После завтрака от Варвары, после которого страшно подумать, что бывают еще обеды и ужины, Анна поймала неспокойный взгляд мужа, - Если тебе нужно отлучиться по делам – не волнуйся, я найду, чем себя занять в твое отсутствие. - Коли так… - помедлив, Владимир вновь предпочел придерживаться истины, - нужно наведаться в Тригорское к отцу Григорию, он обещал помочь с обустройством Марфы. Да по дороге загляну к доктору Штерну. Проводив его, Анна вернулась в библиотеку – ей очень хотелось быть полезной и если не избавиться от Карла Модестовича, то хотя бы лишить его привилегии – вернуть архив. – Полина! – осенило ее, - Она ведь снова с Карлом Модестовичем, во всяком случае, так говорила дворня. Сама Полина, вернувшись в поместье, делом никаким не занималась, только мешалась то на кухне, то в дому. - Я уже жалею, что уговорила Владимира Ивановича пустить тебя назад, - Анна по-хозяйски сурово оглядела Полинку, не произведя этим на нее никакого впечатления. - Ты тут-то передо мной барыню из себя не строй, - сварливым тоном отозвалась она, - как были обе: ты – сирота и я – сирота, приживалками, так и остались. Только ты, как всегда, лучше меня устроилась. Ну да ничего… Сычиха хоть и болтает, а доказательств у нее – никаких… - Все так, Полина, - быстро согласилась та, - и может, мы с тобой и можем все назад исправить, чтобы ты в дом Долгоруких вернулась… - Где мне – самое место! - Верно… ты же помнишь, что Карл Модестович держит у себя архив Ивана Ивановича… - Ну… допустим. - Может быть, ты поможешь нам еще раз? - Вернуть архив… - уже и без нее догадалась Полина, - ключик с цепочки часовой стянуть – дело нехитрое и тайник я открою… Но ведь сама подумай – на кого Карл Модестович тут же укажет, как только пропажу документов обнаружит! - А если – не обнаружит?  *       - А почему в доме Корфа, - Наташа стояла посреди гостиной, стягивая перчатки с вполне благодушным видом, - или князь Муранов решил здесь обосноваться? - получив записку цесаревича с уведомлением о месте рандеву, она обставила свою поездку сюда под видимость визита и крайне удивлена была не застав хозяев. Александр, поднявшийся ей навстречу с кресла в Нижней гостиной, заговорщицки улыбнулся, - Не развязывайте шляпку, душа моя, мы скоро едем. Я обещал вам сюрприз, Натали, помните? - Допустим... - Наташа уселась на диван, всё-таки развязав ленты шляпки, и всем видам демонстрирую, что пока не узнает подробности, с места не двинется. Александр, уступил, садясь рядом. - Князь Муранов с удовольствием приобрёл бы этот дом, но он нужен нам вместе с Владимиром, а его я купить не могу, - на недоумённый жест Наташи, он охотно пояснил, - Сюда и ты, и я можем попасть в любое время без дополнительных объяснений и для этого нам не нужны хозяева, я имею в виду Владимира Корфа. - Боже мой, какие Тайны мадридского двора, - Натали нахмурилась, - мне это совсем не нравится, это и есть сюрприз? - Вообще-то нет, - поторопился цесаревич, - только его начало. Мы едем в Милорадово и поездка где-то должна начаться... Наташа молча наклонила голову, понимая что он прав, Александр оглядел её, примирительно коснувшись щеки, - Я не видел на тебе этот наряд... идёт к тебе очень… - светло кремовое платье с прошивками под цвет её глаз, напоминало Александру пасхальное воскресенье – светлое и радостное чувство восхищения… - Шилось к Мишиной свадьбе, да вот обновить не удалось, - проследив его взгляд на узор, откликнулась она, - видно время не приспело... Натали смотрела без улыбки и цесаревич, также серьёзно глядя ей в лицо, предложил свою руку – всё, что было в списке, наличествовало наяву в полном соответствии, и закрытый лёгкий экипаж с вензелем Корфов благополучно увёз их из столицы. Из-за неторопливой беседы о дорожных перипетиях родного Отечества, а потом и Европы, где оба бывали, Наташа не сразу обратила внимание на пейзаж за окном, она без церемоний перешла к главному, - Мы едем – не в Милорадово... – Сейчас – нет, - Александр даже не пробовал отпираться. Наташа со вниманием принялась следить за дорогой, а почуяв знакомое, в недоумении посматривая на Александра, хранила молчание. Когда карета вдруг остановилась и в окне появился Корф, сдержанно и весьма обыденно поприветствовав их, - Приятно видеть вас, Натали, ваше высочество... В Тригорском нас ждут, я поеду вперёд, Гаврила пусть правит вослед… - А вы уверены, князь, - тихо осведомилась Наташа, - что сюрприз будет приятным? – и получила вполне исчерпывающий его ответ, - Не знаю, это можешь решить только ты… Крошечная деревянная церквушка на окраине села, почерневшая от времени и дождей, была пугающе пуста… Владимир, молча открывший им дверцу кареты, поклонился, - Мы будем здесь, ваше высочество, с Гаврилой, - и настойчиво повторил для дядьки Александра, - Отец Григорий в церкви один и настаивает на приватном разговоре. Он кликнет нас, тут до крыльца рукой подать… Александр взглянул вопрошающе, но Натали шла рядом и так же бестрепетно предстала вместе с ним перед алтарём со святыми ликами на древних иконах… Повернувшись к цесаревичу, она неотрывно смотрела ему в лицо, - Твой сюрприз – восхитителен! Я не подумала, что у нас есть возможность просто взять в свидетели – их... - строго и почтительно взглянув в сторону иконостаса, поклонившись, негромко, но внятно произнесла, - Я, княжна Натали, беру сего князя Александра мужем над собой, единственным, на весь свой век... Цесаревич перехватил ее руки и, прижавшись к ним лицом, повторил вслед за ней, - Сердцем, душой и жизнью присягаю на союз супружеский с ней, моей Натали… Весь грех, коли есть, на мне пусть будет – молю и уповаю... И сейчас же сбоку появился и, неторопливо вышедши, встал перед ними обыкновенный, плотный, средних лет мужичок, в духовном платье. - Ну что ж, теперь можно и к делу... - он взглянул в сторону опешившей Наташи, - Они на небе, я на Земле, княжна... давайте кольца, князь... Александр передал чёрную матовую шкатулку, где на чёрном бархате матово блеснули серебряным бликом чёрные же, из камня агата, кольца в серебряном обрамлении. Духовник помолчал, разглядывая их, и наконец поднял взгляд на Александра и Натали - Тайные кольца священного обряда Великой Матери Земли, обручающие на век... Страшен сей закон, неразрывен и вечен, вы знать должны... привезли их с востока по приказу государыни Елизаветы Петровны, она ими венчалась с Разумовским – князь Алексеем…Дети от союза этого посвящены Великой Богине, судьбы их подвергнутся испытаниям... Ваши же связаны будут воедино... - расстрига поклонился и выжидающе, умным и цепким взглядом окинул молодую чету... – Я уже от алтаря бегала, - Наташа твёрдо смотрела в глаза духовника, - Больше не буду… Тот усмехнулся и перевёл взгляд на цесаревича, – Берите свечи венчальные, да станьте рядом, тут вот, прямо за мной, спрашивать буду – отвечайте по очереди, сперва вы, потом княжна, как кольца наденете, в глаза друг другу взгляните, а по сторонам – ни-ни. Если свечи погаснут, не пугайтесь, ваши гореть будут... ну-с с Богом... Наташа вдыхала свежий тёплый ветер, ощущая только облегчение и бесповоротную ясность, пока мужчины были заняты, должно быть улаживали с отцом Григорием плату за столь рискованное предприятие, или Гаврила с Владимиром что-то подписывали, её это уже не волновало – свадьба её состоялась. Александр появился рядом, – Ну, душа моя, теперь в Милорадово...       Их ждали у тракта и, в сопровождении верховых, подъехавшая к дому карета уже напоминала свадебный кортеж. Встречали, как положено, хлебом и солью, полотенцами, хмелем с рисом и серебряным дождём. Радостная суета создавала осязаемое ощущение праздника, Генрих Францевич с женой Эммой Ивановной стояли у накрытого внизу стола... немногочисленная дворня в праздничных одеждах собралась по сторонам и от души приветствовали князя с княгиней. Наташа сразу попала в объятия женской половины и нянька Федотовна, припавшая к ней, щедро поливая слезами скромный наряд невесты, прорыдала, – Ласточка моя, уж бы обождали – май ведь, на всю жизнь маета... Гаврила, грозно маячивший за спиной наследника, с досадой чертыхнулся, а Генрих Францевич ловко перехватил общее настроение, громко укорив пожилую женщину, – Будет тебе, Аксинья Федотовна, нынче же день Николая Угодника, любимца божия, не гневи заступника... - все заулыбались, а нянюшка, вытирая слёзы, заохала, – И то ведь, правда, праздник-то нынче вдвойне светлый, заступится Милостивец за наших молодых…за кровиночку нашу!       Уже через час застолье, утеряв торжественность, превратилось в тихие семейные посиделки. Александр, всё время касаясь руки Наташи, вполголоса обсуждал с Генрихом Францевичем виды на ближайшее будущее, а молодая княгиня Муранова, подперев щеку кулачком, под перебор гитарный: в Милорадово любили и умели петь, с тихой улыбкой все посматривала на него, успевая и в извечных женских разговорах словечко вставить... Когда разрезали праздничный пирог и подали чай, Генрих Францевич встал и проходя шепнул им, – Побродите на свежем воздухе чуток, да поднимайтесь в покои к себе, намаялись поди за день. И когда Александр предложил руку и увел Наташу, взял подсвечник и пошёл наверх... ребятишки первыми высыпали во двор, за ними потянулись и взрослые, среди отмытой новёхонькой ещё зелени, в негаснущих прозрачных сумерках белой ночи оглушающе пели соловьи... Она молча смотрела на него, обходясь без слов... только спросила, – Ну что, Саша, всё как ты хотел? Цесаревич только покачал головой, – Так и не мечтал... В их комнатах наверху всё осталось по-прежнему, только гобелен не закрывал больше дверь между ними, кровать в комнате Александра была постелена для двоих и в светлом полумраке горела на столике у софы свеча... - Самое трудное в праздниках – их конец… - она подошла и встала рядом с ним у окна... – Вся сложность – приноровиться жить так… Александр улыбнулся с восхищением, - Papa` говорит, умная жена – благословение Всевышнего, если она не умнее мужа… - Думаю, Вашему Высочеству нечего опасаться, у вас всегда будет выбор… - неприятная двусмысленность фразы заставила её с покаянным видом приблизившись вплотную, почти прислониться к нему, Александр придержал её за плечи, наслаждаясь моментом явной смиренности. – Я его сделал, душа моя, и даже если придётся пожалеть... - он подхватил её на руки, направляясь к кровати, – то видит Бог, только оттого, что разговоры с тобой мне нравятся так же, как и любить тебя... Наташа с совершенно бессовестным видом успела сказать ему, - Это я заметила! – пряча зардевшееся вдруг лицо у него на груди. *           - Лиза! – радостно всплеснув руками, Анна поспешила навстречу, - какая удача, что мы встретились! Я, так сказать – на распутье… - Уверена, вместе мы выберемся из дебрей, - взяла ту под руку Лиза. - Составите мне компанию в избушку Сычихи, - Анна свернула с дорожки прямиков в лес, - мне потолковать с ней надобно… - Конечно, - глаза Лизы загорелись азартом, - и потолкуем, и погадать попросим заодно. А то я нынче с Мишей… повздорила, неправоту свою признавать не хочу. - Что-нибудь серьезное? – тут же обеспокоилась Анна, - Может, могу быть полезной? - Нет-нет, - тут же ушла от ответа Лиза, не желая впутывать в дела семейные человека, хоть и близкого, но все же постороннего, - просто глупый спор. Сычиха же всегда что-нибудь дельное да скажет.           - С чем пришли, девоньки? – Марица встретила их в сенях и, оглядев с ног до головы, взглядом уперлась в Лизу, - Будущее узнать? Оно и понятно… но ты не бойся – все хорошо будет… - развернувшись, вошла внутрь, обеим пришлось последовать за ней. – Вот, выпей, - поставив перед Лизой чашку с отваром, та продолжала, - укрепляющий… хоть и не падкая ты на болезни, но беречься сейчас надо. - Ничего не понимаю… - Лиза переглянулись с Анной, - О чем ты, милая, говоришь? - Не праздная ты, Лиза, почитай уж месяца два. - Как раз вовремя, - пробормотала та, - будет Андрею Андреевичу друг и защитник. - Мальчик? – на всякий случай уточнила Анна у Марицы, - Это же такая радость, Лиза! Давайте, я вас провожу, - она бросила осторожный взгляд на Сычиху, та кивнула, - Ступайте с богом…           - Постой, Лиза… - Мишель, встретившийся им на полдороги, отстранил от себя притихшую жену, - Говоришь, вы с Анной были у Сычихи и она тебе нагадала… Да быть не может! - Это почему это – не может? – Лиза вновь приникла к нему, - Она сказала – все хорошо будет, а ей – я верю! *           Владимир придержал Баязета, пережидая, пока Анна проводит молодую чету Репниных – видимо, они обедали у них. Сил даже на дружескую встречу после такого перенасыщенного событиями дня, не было.  Едва проводив карету князя Муранова из Тригорского, он действительно навестил доктора Штерна, убедив того оказать содействие в деле с Марфой. - Владимир, - Анна куталась в шаль, - как ты съездил, мне скажи… - он кивнул в ответ, на миг прикрыв глаза, она спохватилась, - Насчет ужина для тебя распоряжусь… - В библиотеке пусть накрою, - вслед ей успел сказать он, возвращаясь к уставшему Баязету, - В конюшнях буду… Анна уже успела об ужине позаботиться, когда он вернулся, - Все сделал, как уговаривались – и к доктору заехал, и к исправнику заодно. Все устроится наилучшим образом, как думали. - Прости, что заставила тебя этим заниматься… - налив ему вина, присела рядом, - хотела, как лучше чтоб… - Все правильно, - он привлек ее к себе, - Полина все одно о Марфе бы не позаботилась. Послушай, ей надо бы устроить встречу с Петром Михайловичем… - Анна задумалась, он наполнил бокал и ей, - Что Репнины, обедали у нас? - Им надо было немного побыть наедине друг с другом и прийти в себя, - Анна улыбнулась, - мы с Лизой заглянули к Марице нынче… та сказала, что Лиза в тягости. - Ребенок… - залпом допив вино, Владимир смотрел на огонь, потом перевел взгляд на жену, - а ты туда зачем ходила, на будущее гадать? - Нет, - качнула она головой, - хотела упросить твою тетушку хозяйкой остаться вместо нас в поместье… чтобы и за Карлом Модестовичем пригляд был. - Умница… Перед отъездом так и порешим с Карлом Модестовичем, чтобы он отчет держал перед теткой моей, графиней Марицей Кошут. *       Наташа увидела его издали, судя по уютному дымку над костром, в содержимом большого узла, что навертели на кухне, здесь вряд ли нуждались. - Степушка, осторожнее, свалишься – помнёшь половину…- провожатый её, сын Василия-десятника, парнишка лет четырнадцати, неизменный посыльный по причине проворности уже припустил бегом, завидев цель их путешествия, а Александр, обернувшийся на голос, уже шёл навстречу - Соскучилась? - скорее надежда, чем утверждение, заставили её обойтись без выговора. - Осваиваешь новое владения, Саша, и обходишься без еды... – в Мишином пальто, чуть великоватом ему по росту, он вызывал у неё улыбку умиления, – Никак, уху затеяли…- Наташа знала, что в округе не охотятся, да и по весне Михеич всё равно запретил бы. - Сейчас попробуешь... - Александр выглядел очень молодым и абсолютно беззаботным, и она только молча сжала его руку, – Пахнет вкусно... Все три дня в Милорадово цесаревич, словно корнет на вакациях, излучал беспечальное удовольствие и всем существом наслаждался жизнью обыкновенного помещика. Наташа, понимающая как недоступен ему этот род впечатлений, намеренно проводила почти весь день в дому: поздно вставала, перебирала одежду потихоньку с Федотовной и Ариной, играла с детёнышами, в дому много живности обитало, и во дворе… Саша появлялся все дни дома лишь к ужину, целовался, мылся, ел, играл в шахматы... Она смотрела на них с Генрихом Францевичем и думала, что во дворце скоро, вот так же будет смотреть на него, со стороны… раньше было проще, сейчас придётся следить за собой... Ночью он спал рядом и светлые ночи давали возможность рассматривать его... А утром Генрих Францевич попросил её спуститься к нему, в библиотеку... – Наталья Александровна, дельце хочу обсудить одно с вами щекотливое, - он подвинул Наташе письмо, она сразу же узнала почерк отца, – От папеньки… вам, Генрих Францевич… - Наташа положила листы послания обратно, но управляющий настойчиво подвинул их к ней опять, – Тут до вас касаемо... майн либерхен медхен … Она прочитала и в явном затруднении подняла взгляд на управляющего… в письме отец её, Александр Андреевич, просил друга и управляющего выяснить осторожно насколько верны слухи о связи его дочери с наследником. А также подробности гибели Андрея Долгорукова, приезжие утверждали, что князь застрелился после отказа невесты. Мише и Наташе отец просил ничего не говорить, оба служат при дворе, ни к чему им сплетни ворошить. Да, ещё Александр Андреевич просил приветить, с дальним прицелом, сына богатого российского вельможи, проживающего в Италии – князя Ивана Салтыкова, собирающегося в Отчизну. Князь баснословно богат, красив, знатен, балован женщинами…хорошо бы Наташе за таким мужем… он и дома-то почти не бывает, а то с гордым да горячим нравом не терпится их любимица... - Господи, вот уж истинно нежданно-негаданно… - Натали подняла взгляд на учителя, - Генрих Францевич, Александр? - Обижаешь, Наташенька, уж не думал… Наташа досадливо отвела взгляд, пресекая возможные обиды, – Я говорю о случайности, Генрих Францевич. Александр свободно говорит на пяти языках и пишет… прочитать может любой документ, даже лежащий наоборот... он очень внимателен... – Я получил его с утренней почтой, - ее учитель убрал письмо в папку, а папку в стол, - князя уже не было дома, Натали... Так что будем отвечать батюшке? Наташа покачала головой, – Замуж я ни сейчас, ни потом – не пойду... вы это знаете... Вот и ответ – пишите на своё усмотрение. Молодого князя Салтыкова, видимо, принять придётся... раз папенька рекомендует - в Отрадном, может быть. Ну да… меня это уже не касаемо, я днями ко двору возвращаюсь. Разве что Лиза, новоявленная княгиня Репнина, им займётся, у неё времени много, да и задора хватит... - она в задумчивости подошла к окну, - Вы меня обвяжите, Генрих Францевич, если ускорили бы наш отъезд... буквально, завтра... Учитель помолчал, – Я всё подготовлю, майн херцлих… - Наташа обернулась, направляясь к выходу, – Найду князя... И теперь, обжигаясь дымящейся, дивно пахнущей ухой, Наташа думала как долго придётся ждать ещё такого вот пикника... За ужином управляющий с сожалением сообщил, что из Отрадного был человек - Михаил Александрович де сестру разыскивает… - Сбежала... - Александр вошёл в её комнату из своей через дверь, которую они теперь не закрывали, обнял её сзади, прижимая к себе крепко и бережно теперь, – Посмотри на меня, Натали... Она повернулась, – Когда едешь? - он не отпустил её, – Завтра…И ты со мной…теперь только так… - он увлёк её за собой, – Я знал, что уезжать будет нелегко, поэтому приберёг для тебя подарок мастера Анджело... он сделал его по моей просьбе... - Александр достал из-под рубашки свой медальон и бережно отстегнул от него вторую цепочку – рядом они были похожи… - Я просил синьора Джело о паре... Рубиновый стерженёк с бриллиантовым бликом внутри вензеля из золота – метки крылатого бога Купидона, Наташа, с восторгом рассматривавшая презент, поняла вдруг изображение какой руны напоминает ей подаренный амулет, она напряглась, вспоминая... – Ис - этот знак зовётся так... - Александр бережно перехватил золотую цепочку, – Так он рисуется, а зовётся Иса, это руна носит имя «спутница», священная женская сила - вечный лёд, замораживающий даже огонь... Знак силы, побеждающий извечный хаос жизни... Его носили жёны викингов, он даёт неуязвимость и разрушает все сети, препятствия…освобождает от бремени неосуществимых желаний и даёт реальную цель... - он надел медальон Наташе и сказал с абсолютной убеждённостью, – Он будет хранить тебя... для меня... Повисшая у него на шее, в порыве благодарности, Натали заставила цесаревича пошатнуться и с удовольствием увлечь себя на кровать, – Проверим какая мягче... - прошептал он ей в зардевшееся лицо, – не всё ж тебе меня уговаривать... Когда до поместья Корфа оставалось не более получаса пути, Александр взял Наташу за руки, отвлекая от прощальных дум, – Ну что, свет-Наталья Александровна, всё ли как надо устроено, может неладно что осталось? - Всё по нраву, Александр Николаевич, - Наташа легко улыбнулась ему, - не изволь беспокоиться... - взглянула серьёзно, – Спросить хотела... надёжно ли заплатили отцу Григорию за службу… Александр склонился к ней, - Заплатили людям Корфа, в дому и на конюшне, а отцу Григорию, душа моя, я сделал подарок…за то, чем я ему обязан - не платят... – и, предупреждая следующий вопрос, пояснил, – Мастер Джело сделал и ему памятный презент – кольцо с аметистом, да такой не у каждого кардинала в перстне сыщется…- в ответ на встревоженное выражение её лица, успокоил, – Сей монах – человек бывалый, не тревожься о нём, глупости он себе не позволит, хранить камень будет, а не хвастать им... Наташа покачала головой, – Хлеба да ночлега твой подарок не сыщет... Александр усмехнулся, – А для этого я ему дорогу в Милорадово указал, он Генриху Францевичу предъявит перстень – вот и пропуск на жительство... - О Господи... – Натали только руками всплеснула, - Вот уж истина – государев ум.