Часть 2. Чёрный конверт

Несмотря на то, что первый рабочий день у неё пришёлся на четверг, Берта написала на запястье: «Пон», будто считала этот день понедельником. Подобная привычка имелась у неё прежде, и сразу избавляться от всех маленьких странностей не стоило. И так изменение внешнего вида и поведения некоторые сочтут подозрительным. Но состояние её памяти было и значительным преимуществом: учитывая особенности Джоркинс, никого не удивит, если она потеряется по пути на работу и заблудится, не сумев сразу отыскать своё рабочее место. Просто постепенно будет делать вид, что «выздоравливает», она не собирается в угоду Краучу вести полурастительное существование. Попасть в Министерство удалось без труда, через камин в «Дырявом котле». Даже не пришлось рисковать, пробуя аппарировать или пробираться на работу через унитаз. Интересно, ход через туалет - толстое издевательство над нижним звеном персонала или магов не смущает вход через общественный туалет и «фаянсового друга», раз сами они зачастую ещё пользуются ночными горшками? Или же в них так проявляет себя память диких воинственных предков, которые штурмовали неприятельские крепости, пробираясь в замок через отверстие в гардеробе? В любом случае, использовать этот вход Берта побрезговала, лучше уж немного золы на туфлях, чем любоваться внутренностями канализационных труб. Оказавшись в атриуме, она некоторое время бездумно таращилась на помпезный фонтан со статуями, поддерживая свой «рассеянный» имидж, после отметилась у дежурного, вошла в лифт и принялась кататься по этажам, пока не услышала на седьмом: «Департамент магического спорта». Выбравшись наружу, она неторопливо пошла по коридору, заглядывая в каждую дверь и здоровалась, если видела там кого-нибудь. Лица оставались для неё полузнакомыми - память у Джоркинс действительно была ни к чёрту, а запас сплетен, которым можно было воспользоваться, оставался крепко заперт в большом корабельном контейнере, издавая мерное жужжание, словно там хранился пчелиный улей. Пусть там и остаётся. Чем ей поможет знание, что у этой дамы интрижка с коллегой, если она плохо представляет, чем дама занимается и на какой должности состоит? Пройдя почти до конца коридора, она заметила дверь с надписью «Джоркинс». Похоже, комнату пометили специально, чтобы ей не приходилось слишком долго блуждать. Примерно как сейчас. Кабинет оказался вполне обычным, почти магловским. Скучные однотонные обои, видавшие виды стулья, шкафы с папками и перевязанными стопками архивных дел, коричневый лакированный стол, поверхность полировки которого от старости украсила паутина кракелюра. Не хватало только продавленного дивана сомнительного грязно-бурого цвета да белого телефона с дисковым набором, по которому можно позвонить в бухгалтерию и спросить, когда аванс. Мельком осмотревшись, она поняла, что в кабинете царит бардак. Одно то, что в нижнем ящике письменного стола нашелся мужской левый ботинок, намекало, что здесь требуется уборка. Мало того, что она не знает, чем занимается, так и понять это в здешнем хаосе почти нереально. Вряд ли её взяли на работу воровать и прятать чужую обувь. Бытовых заклинаний уборки и стандартизации Берта знала мало, а полагаться на память тела в этом деликатном деле не хотелось. Видимо, придется прошерстить книжный в поисках полезной литературы, но, по крайней мере, избавить полки и поверхности от пыли смогла. Уже лучше, в кабинете хотя бы стало можно дышать, не принимаясь отчаянно чихать. Открыв верхний ящик, Берта принялась сортировать содержимое вручную. Входящее письмо двухмесячной давности. Буклет магазина косметики. Заплесневелый бутерброд с сыром. Гадость. Она поморщилась. Ей бы не помешали перчатки, но чего нет - того нет. Пришлось продолжать разбор. Второй ящик. Пачка квитанций. Чек из магловского магазина. Три пробки от бутылок из-под сливочного пива. Засохшая апельсиновая цедра. Залитая чернилами справка непонятно о чём и непонятно куда. Третий ящик. Надкусанное печенье. Библия, которую Берте наверняка всунули где-нибудь на улице. Пуговица. Кружевная манишка. Запрос на статистическую выписку о процентном соотношении заброшенных квоффлов любительскими и профессиональными командами в третьем квартале прошлого года. Она вздохнула. Это будет очень долгий день. Но без порядка она работать не сможет. Весь найденный мусор безжалостно уничтожался. Документы складывались в четыре кучки: «Полезные», «Личные записи Берты», «Просроченные» и «Что это и зачем оно вообще здесь?!». Джоркинс, помимо забывчивости и рассеянности, обладала дурным свойством прихватывать бумаги с других этажей и из других отделов, оставляя их у себя, где они и терялись без малейшей возможности попасть к адресату. На полках и в кучах наваленной макулатуры обнаружилось много интересного. Документы из департамента магического хозяйства, департамента образования, даже из департамента магического правопорядка. Пара приказов министра, бумажки из отдела Крауча и черный матовый конверт с маркировкой отдела Тайн. Интересно, стоит ли постараться и отнести бумаги на место, или достаточно втихую от них избавиться, чтобы не навлекать проблемы на свою бедовую голову? Допустим, приказы можно отдать Бэгмену, он сам разберётся, что с ними сделать. Документы ДМП отдать секретарю Амелии, нечего портить отношения с безопасниками. Конверт невыразимцам вернуть обязательно. Остальное же… вряд ли хозяйственникам так уж нужны эти заявки, у них и без того хватает дел, которые никто не хочет выполнять. А несколько прихваченных писем Крауча Берта сожгла с особым удовольствием. У неё к нему были личные счёты. Примерно через час к ней заглянул приземистый моложавый тип с приметным чëрно-желтым шарфом, обëрнутым вокруг шеи. Бэгмен любил носить цвета своей бывшей команды. - Берта… Наконец, на месте. Хорошо. Ты наверняка не помнишь, но я в прошлую среду просил принести из архива отчёт по юниорской лиге пятилетней давности. - Не помню, но сейчас схожу, шеф, - покладисто кивнула Берта, делая вид, что записывает, и прихватывая пакет для отдела Тайн. Невыразимцы ютились на девятом уровне, там же, где и архив, а ей всё равно нужно исследовать внутренности Министерства. Вот и повод для прогулки. - Что, прямо сейчас и пойдешь? - Людо продолжал опасливо коситься на непривычно собранную Берту, которая даже не перепутала туфли. - Отчёт по юниорской лиге. Я так понимаю, по квиддичу? Вряд ли в преддверии игр четвертьфинала Бэгмену понадобились данные о молодых игроках в плюй-камни. - Точно. Классная стрижка, кстати, - заметил начальник, пока Берта пробиралась к выходу. - Напиши мне адрес парикмахера, может, Лекси захочет сходить… Хотя ты, скорее всего, не вспомнишь, - сам же и ответил он на вопрос, огорчённо махнув рукой. Алексис Грант, она же Лекси, - невеста Бэгмена, училась на Пуффендуе вместе с Бертой, но двумя годами позже. Они неплохо общались в школе и Лекси продолжала считать Джоркинс своей подругой. Обеим не особо везло в личной жизни, но мисс Грант, обладая более лёгким и непосредственным характером, не очень из-за этого переживала. И даже когда влюбилась в Людовика, продолжала смотреть на мир через розовые очки. Берта втайне ей завидовала, но общения не прекращала, и теперь казалось разумным поддержать эту дружбу. Пусть Лекси хорошо её знала, но, учитывая причуды мозга прежней Джоркинс, перемены не покажутся особо подозрительными. Та, скорее, порадуется за Берту, которая, наконец, приводит мозги в порядок. К тому же, знания подруги могли быть полезны. Милая, немного рассеянная девушка, у которой сердца и дружелюбия явно больше, чем здравого смысла, - остолопу-начальнику очень с ней повезло. Сохраняя осторожность, Берта соврала: - Адреса не помню, шеф. Меня стригли где-то у маглов. - Как тебя занесло к маглам? - Надо было отправить письмо тёте, но я куда-то не туда зашла. Бэгмен сочувственно покивал, а после на всякий случай ещё раз напомнил, что он хочет получить, и отправил свою помощницу в «свободное плавание». Вряд ли он теперь ожидал увидеть её раньше, чем на следующей неделе. Работа в архиве наверняка требовала времени, поэтому она решила сначала отдать неудобную корреспонденцию, чтобы выйти из отдела Тайн с чистой совестью. Или не выйти, если Берта умыкнула у них что-то действительно важное. Приближаясь ко входу в отдел, она заметно робела. Мало ли, как местные сотрудники отнесутся к человеку, который, пусть и неумышленно, их ограбил. Берта перевела дух, нерешительно стукнула, после, не дождавшись ответа, вошла и оказалась в круглом зале перед несколькими другими дверями. Никаких указателей, стрелок, надписей - иди, куда хочешь. Вернее, иди, куда знаешь. Вряд ли здесь часто бродят непосвященные без присмотра. Соваться в неизвестность не хотелось, и Джоркинс опасливо мялась у входа, не решаясь сделать выбор. Двери перед ней снова пришли в движение, из-за одной из них появился человек в тёмной мантии, капюшоне и в маске, скрывающей лицо. Он остановился перед Бертой и вопросительно глянул на неё. Зеркальная сплошная маска не давала возможности даже рассмотреть глаз, искажала черты, и любой человек испытывал лёгкое головокружение, видя при разговоре вместо собеседника своё отражение. - Добрый день. Я ищу секретариат. Случайно в документах нашла письмо вашего отдела, хотела вернуть, - пролепетала она, стараясь не пялиться в маску слишком пристально. Человек склонил голову набок и отрицательно покачал пальцем. - Здесь нет секретариата? - поняла его пантомиму Берта. - А куда же тогда? Он так же молча указал ей за спину, где нашелся обычный проём почтового ящика. - Вы уверены? Если я его туда суну, оно попадёт по назначению? - Пусть Берта и не знала, сколько этот конверт пролежал в столе и осталась ли информация актуальной, она не могла теперь просто сунуть его в почтовую щель и забыть, легкомысленно выбрасывая из головы. Вдруг это что-то важное, и его снова потеряют. Невыразимец кивнул и снова указал на ящик. - Мне нужно где-нибудь расписаться? - пропихивая конверт в щель, уточнила она, вспоминая, что в прошлой жизни ей приходилось расписываться за каждый чих. Человек в маске погрозил ей пальцем, изобразил в воздухе крестик, а после галантно открыл дверь, выпуская Берту в коридор. - Так бы и сказали, что у вас режим секретности, - пробурчала она, выходя, и могла поклясться, что невыразимец хихикнул. После такого приключения нагрянуть в архив и изобразить там небольшой приступ идиотизма оказалось сущей мелочью. Архивариусом была чрезвычайно высокая и худая дама, у которой запах пергамента буквально въелся в кожу, а тихий голос напоминал шелест страниц. Берта сначала три раза «напутала» виды спорта, потом «не могла вспомнить», нужны ли ей юниоры или игроки старшей лиги. После, когда мисс Джонс уже теряла терпение, она наконец «вспомнила», что было нужно, но попросила отчёты и пятилетней, и десятилетней давности. Если она будет выполнять задания Бэгмена в точности, он может и встревожиться. А так - вроде, ей стало получше, но ошибки имеются, как и забывчивость сохранилась. Достаточно, чтобы за неё умеренно порадоваться, но недостаточно, чтобы ходить и спрашивать, что же случилось с чересчур и внезапно поумневшей Бертой. Хотя, по правде, эта работа казалась Джоркинс сущим пустяком, и справиться с заданием можно было, даже не имея половины мозга. В общем, задача как раз для такого безнадёжного случая, каким и была она прежняя. Берта ещё немного покаталась на лифте, вышла не на своём этаже и ненадолго застряла у хозяйственников. Потом заехала на второй этаж, занятый силовиками, и заглянула там в кабинет сотрудников отдела неправомерного использования магии несовершеннолетними, где «позабыла» отчёты на чужом столе и Муфалде Хмелкирк пришлось догонять её, чтобы вернуть пропажу. Убедившись, что её неадекватное поведение заметили и восприняли в пределах нормы, вернее, той нормы, которая применима к Джоркинс, она наконец вернулась к себе и отдала отчёты Людо. В процессе переноса папки слегка потрепались и на верхнем листе сохранился отпечаток кофейной чашки. Но даже это было встречено с искренней благодарностью. Начальник её даже похвалил. Стало немного обидно за бедняжку Берту: видимо, её состояние настолько ухудшилось, что никто не принимал её всерьёз и даже такой результат показался достойным похвалы. Придется изрядно потрудиться, чтобы медленно, аккуратно, исподволь изменить ситуацию и перейти из разряда «планктона» хотя бы в «рыбки».