Часть 4. Хлопоты на стадионе

Уяснив, что Джоркинс собрала мозги в кучу и теперь достойна доверия, Бэгмен начал нагружать её работой активнее — поручал готовить справки, выписки, составлять типовые договора о сотрудничестве с рекламодателями. У Бэгмена были на редкость липкие ручонки и он любил золото, но не было упрямой злобы, свойственной скупцам, или холодной расчетливости. Людо просто любил хорошо жить, вкусно есть и пить, и в своëм легкомыслии хватался за любую авантюру, не задавая лишних вопросов. Берта вздыхала, вспоминала поговорку: «Кто везëт, на том и едут», но не возмущалась. Эта нагрузка не могла сравниться с той, к чему она привыкла в прошлой жизни, а возросшая суета была временной, связанной с грядущими международными мероприятиями. В обычное время департамент, очевидно, не так загружен. — Берта, надо сделать рассылку по отделам, игры четвертьфинала приближаются. Если хотят билеты по служебному тарифу — пусть подают списки. Она кивнула. Написать текст, тиснуть поверх печать, размножить заклинанием, другим заклинанием сложить самолëтики и отправить их в самостоятельный полëт — проще, чем телефонный звонок, но немного сложнее работы с электронной почтой. В чём-то навыки волшебников были более функциональными, чем у маглов, в других аспектах они безнадëжно запаздывали, проигрывая прогрессу, но чего нельзя было отнять у магов — они были чрезвычайно ленивыми и старались максимально облегчить себе жизнь в рамках существующих возможностей. Некоторые отделы пользовались блокнотами с протеевыми чарами на манер группового чата, другие, типа ДМП, напропалую использовали патронусов, ленясь спуститься на этаж ниже и передать послание лично. В ход шли бубнящие статуи, информационные доски. Отдел регистрации магических популяций когда-то пытался подключить к работе садовых гномов, используя их вместо сов, но те оказались слишком агрессивными, назойливыми и тупыми, перевирая и забывая информацию. Но, при всех своих недостатках, волшебники оставались людьми, и Берта постепенно подбирала ключики, чтобы с ними договориться. Вместо сплетен выспрашивала и запоминала, кто и чем увлекается; какой чай предпочитает руководитель сектора контроля за метлами или какой шоколад любят девушки, работающие в управлении по связи с маглами. Она предпочитала собирать информацию полезную, которая позволяла облегчить ей работу, которой становилось только больше. Бэгмен и Фадж безмерно гордились тем, что решающие игры Чемпионата пройдут в Британии. Оба мечтали провести мероприятие по высшему разряду, не желая ударить в грязь лицом перед «этими дикарями, которые даже не говорят по-английски», как высказался однажды министр. Но это значило и широкий ажиотаж, и солидные затраты, и количество обязательств, которые нужно было выполнять. Нельзя было подойти к организации, как к сельской ярмарке, — спустя рукава. Что касалось, в том числе, игр четвертьфинала. В этом году в четвертьфинале оказались команды Уганды, Уэльса, Англии, Трансильвании, Шотландии, Люксембурга, Ирландии и Болгарии. Берте не нужно было даже гадать, кто окажется победителем, она и так это знала, но ставку делать не собиралась. Ей и без того хватало хлопот. Она или сидела в кабинете, зарывшись в бумаги, или моталась между Лондоном и Дартмуром. Чем ближе были даты игр, тем чаще ей приходилось бывать на стадионе, который достраивали и зачаровывали для приема тысяч зрителей. Ей сложно было представить такое количество волшебников, и в голове не укладывалось, сколько с ними на самом деле может быть хлопот. Боунс, в свою очередь, не отставая от Бэгмена, повесила на Джоркинс обязанность координатора по безопасности, лично вручив ей письменное распоряжение и ехидно добавив, что, раз Берту это тревожит, пусть сама за это и отвечает. Людей Амелия выделит и будет осуществлять общее руководство, но со своими возникающими бытовыми вопросами и жалобами авроры и волонтеры-отставники в дни проведения игр будут ходить к Берте. Рассматривая свеженький пергамент с едва просохшими чернилами, Джоркинс решила, что ей подложили свинью, и животное воняет, но не собиралась опускать руки. Главное, чтобы работать не мешали. Не то, чтобы она много знала о том, как грамотно осуществлять эту самую поддержку силовых структур, но ей никто не мешал спрашивать и копаться в архивах, изучая документацию, оставшуюся с прошлых Чемпионатов. Незаметно она почти сдружилась с некоторыми из тех сотрудников, кому выпала обязанность работать над объектом. Клаус Райхер из хоздепартамента отвечал за строительство, а Генри Хоган был из портального отдела. Он зачаровывал места, куда должны будут прибывать зрители, определял координаты точек для международных порталов, настраивал их на определëнное время. — Столько работы из-за желания посмотреть, как пятнадцать человек четыре часа болтаются в воздухе, — проворчала уставшая Берта, когда они с Генри так и не смогли договориться, сколько сопровождающих нужно на каждый из 487 портальных площадок и где на это взять хотя бы по одному аврору. — Четыре часа — если будут играть полное время. Вдруг справятся быстрее, — меланхолично предположил Клаус. — На такое зрелище и полчаса много. — Берта, да тебе же в принципе не интересен квиддич! — с выражением испуганного осознания на лице воскликнул Генри. — Учитывая место моей работы, мне приходится в нём разбираться. Но в целом квиддич мне интересен только в том разрезе, чтобы замутить с квиддичистом. Хоть и здесь имеются тонкости — если подумать, и мутить не с кем. Ловцы слишком торопятся, а вратари в основном защищаются. — Есть же ещё охотники и загонщики, — педантично напомнил Клаус, поправляя на носу очки, хотя в глазах плясали смешинки. — Охотники интересуются чужими воротами, а чтобы понравиться загонщику, нужно немного напоминать бладжер. — Так с кем мутить? — Из вариантов остаётся судья, но я очень не люблю, когда меня в постели осуждают. Общение в преимущественно мужском коллективе наложило отпечаток и на поведение, и на стиль общения, но это было лучше, чем презрение, снисхождение и лëгкая брезгливость, с которой встречали Джоркинс в первый месяц после «выздоровления». Лучше уж она будет обмениваться сомнительными шуточками с техниками и строителями, чем слушать, как Муфалда, подсев на свободные уши, лицемерно жалуется на свою начальницу Долли Амбридж. — Было бы проще, если бы нам выделили ещё участок на северо-востоке, хоть там и немного заболочено, — забормотал озабоченно Генри, снова садясь на привычного конька. — Ты же знаешь, что проще не будет, — флегматично отозвался Клаус. — Решай уже, мне нужно договориться о строительстве дополнительных туалетов… Джоркинс вздохнула. Количество и расположение туалетов было ещё одной точкой преткновения, о которую поломали не одно копьë. Зона расположения болельщиков была разбита на сектора, для каждой команды — свой, часть земельных участков в них уже была забронирована для особо почëтных гостей и делегаций. Большинство гостей везли с собой палатки, бронировали место в лагере на два дня и больше, и у таких имелся собственный санузел. Но были и те, кто приезжал на день, конкретно посмотреть на игру, или не имел с собой туристического оборудования, планируя ночевать в лесу под деревьями. Для таких «дикарей» необходимо было подготовить удобства. Всё-таки, это цивилизованное мероприятие, а не стихийный слёт бойскаутов. И это не считая самой игры, которая может продлиться все четыре часа, сопровождаясь обильными пивными возлияниями. Сто тысяч зрителей — громадная толпа, имеющая естественные надобности. И в этом разрезе дискуссия: «Где ставить туалеты и сколько их нужно?» не утихала, а лишь набирала остроту. — Они могут пописать в кустах, — рычал Алан Томпсон, ответственный за вспомогательное строительство. — Тëщу свою нелюбимую отправляй в кусты, — поджав губы, цедил Клаус. — Мадам Боунс говорит, предварительно соберут три тысячи правоохранителей, кадровых военных и отставников. Большинство из Британии, и по отряду от каждой страны-участника игр четвертьфинала. Всей этой интернациональной толпе тоже нужно куда-то ходить, где-то отдыхать, есть и мыть руки, — напомнила Берта. — Джоркинс, ты вот сейчас взяла и без ножа меня порезала на толстые кусочки, — воздев руки к небу, заорал Алан. — А ещё место на площадки… — продолжал ныть Генри. — Ирландцев наверняка больше приедет, чем заявлено, их всегда больше, — напомнил Клаус. — Мест для размещения в секторе точно не хватит. Даже на кофейной гуще гадать не надо. Давайте отхватим кусок от валлийцев, они по соседству… Но это опять схемы размещения для безопасников править… — Как же вы меня иногда бесите, — призналась Берта, собирая заявки и отчëты, которые нужно было подписать, описать, разослать или подшить. — Взаимно, — невнятно отозвался Генри, делая пометки на карте, зажав в зубах второй карандаш. — Я ушла, — сообщила она. — Отвезу макулатуру, сегодня не ждите. — Мы тебе напишем, если что, — кивнул Клаус. Блокнот с протеевыми чарами, связанный со стадионом, теперь был и у неё. Берта махнула рукой и нырнула в камин, уносясь в потоке зелëного пламени в Министерство. Обустраивая в Дартмуре штаб, было решено не пользоваться порталами, а смонтировать несколько стационарных каминов, которые после можно было деактивировать и разобрать. Так получалось быстрее и удобнее, чем зачаровывать ежедневно десятки порталов для специалистов, снующих туда-сюда. Оказавшись в кабинете, она свалила бумаги стопкой на угол стола, сбросила туфли и утомлëнно выдохнула. Каждый день был и похож, и не похож на предыдущие: вечная суета, куча мелких хлопот, споры, возникающие внезапно проблемы, ругань, взаимные подколки и обмен печеньями и половинками сэндвичей. Это было весело, нервно, тревожно, на грани со стрессом. Конечно, интересно и познавательно, но и выматывало. Ей всё сложнее было удерживать маску — вечно занятая делом, Берта почти и не пыталась, однако некоторые «странности» намеренно сохранила в обиходе. Она писала на руке день недели, могла кататься в лифте, будто ненадолго терялась в пространстве, но в работе старалась не допускать серьёзных промашек. Пусть Крауч уже знает, что она частично пришла в себя, но не стоит дразнить гусей, демонстрируя, что полностью здорова. Поэтому, ближе к вечеру, разобравшись с бумагами, она решила устроить себе очередной «променад» на лифте, прихватив с собой пару папок. Кабина лифта была хорошим местом, чтобы наблюдать за людьми. Местные чиновники не очень жаловали полутёмную тесноватую лестницу, до которой ещё необходимо топать в конец коридора, чтобы найти неприметную дверь, в процессе надеясь не собрать полами мантии всю пыль. Они заскакивали в лифт, даже если нужно было подняться или спуститься на один этаж, вместе с ними влетали стайки записок-самолётиков, и по их количеству можно было понять, в каком отделе аврал и туда лучше не соваться. Министерство магии, при всех своих размерах, оказалось довольно тесным болотом, и скоро Берта выучила большинство сотрудников если не по именам, то по лицам. Незнакомые ей люди чаще всего были посетителями, и ей доставляло особый интерес гадать, на каком этаже выйдет человек — может, он пришел жаловаться на соседа? Написать заявление на сдачу ЖАБА? У него в доме завелось зловредное привидение и нужен ликвидатор? Или же он хочет место повыше в фанатской зоне и направляется прямиком в их департамент? С приближением чемпионата таких становилось всё больше, и каждого Людо встречал с большим энтузиазмом. Конечно, трибуны с лучшим видом не резиновые, чего нельзя сказать про карманы Бэгмена, но не Берте их разочаровывать. Вот и сейчас в лифт проскользнул очередной незнакомец в серой мантии, наброшенной на обычный магловский костюм. Светло-серые глаза, каштаново-пепельные волосы, в руках, как и у Берты — аккуратная кожаная папка. Может, принёс прошение министру? Или мастер пришёл патентовать разработку? При следующем открытии двери в кабину втиснулось сразу человек семь, незнакомца прижало к Берте, но он опёрся рукой о стенку, стойко выдерживая толчки и одновременно оберегая её от толпы. Движения у него были уверенными, а руки немного загорелыми, с длинными пальцами, аккуратными ногтями и изящными запястьями. Сперва он показался ей худым, но теперь Джоркинс поняла, что он скорее жилистый, крепкий, как виноградная лоза. Из тех, что гнутся, но его не так просто сломать. Заметив, что ей немного неловко от подобной близости, он улыбнулся одними глазами и ещё немного отстранился, давая Берте больше пространства, что было не так просто сделать в битком набитой каморке размером два на два метра. Она прищурилась и решила, что наверняка ошиблась, и этот человек из департамента Амелии — какой-нибудь сотрудник ирландского или шотландского отделения, прибывший в командировку. Но и на этаже ДМП мужчина из лифта не вышел. Людей стало поменьше, он отстранился, выпуская Берту из захвата, но остался поблизости, будто оберегал. Она испытала невольный приступ сожаления. Не то, чтобы её фетишем были «мужики в форме», но неужели он один из болельщиков, который несёт Бэгмену взятку? Однако незнакомец проехал до самого низа и вышел на девятом этаже, где располагался архив. Он ещё и кивнул напоследок, будто прощаясь с одинокой Бертой, до того, как дверцы сомкнулись за его спиной. Ну вот, ещё лучше. Посетитель архива — или какой-то занудный стряпчий, или соискатель наследства, который устроил дрязги с многочисленными родственниками за домик престарелой тётушки. Лучше уж был бы болельщиком! Сердитая, разочарованная и обиженная, Берта вернулась на рабочее место, где и перебирала бумажки до конца дня, сердито фыркая на сослуживцев.