Часть 7. Неудобное приобретение

Лето катилось неспешно, Чемпионат неотвратимо дышал в спину, а Берта искренне не понимала, как при такой загруженности прежняя Джоркинс умудрилась в Албанию скататься, чтобы там с концами пропасть. Дел было столько, что ей уже во сне снился Бэгмен, который потрясал над головой очередными договорами со спонсорами — производителями мётел «Синяя муха» или пятновыводителя миссис Чистикс. А сзади прыгал с протоколами Марк Джонсон, который орал: «Ахой, девчуль! Напомни, английский охотник врубился башкой в опору ворот на тридцать первой минуте матча или на тридцать второй?!». Наверняка, всё дело в том, что прежняя Берта не была так загружена… или всем было действительно на неё плевать. — Ничего, осталось немного. Ещё неделька, собраться, вдохнуть и выдохнуть, плёвое дело, — вторую минуту размешивая в чашке чай, уговаривала она себя, сидя в кабинете и мечтая, чтобы хоть полчаса к ней никто не являлся. Но в проёме уже мелькнула улыбающаяся Марта: — Берта! Там Бэгмен про тотализатор напоминает. Ты будешь ставить? Джоркинс качнула головой, утомлённо потирая лоб. — Нет, я организатор. Отдавать предпочтение какой-то команде неэтично и неспортивно. К тому же, боюсь, если начну играть, окажусь слишком азартной, превращусь в одного из тех бедолаг, которые молятся на победу «Пушек», потому что это их единственный шанс отыграться, вернуть дом и сданную в залог собаку. На самом деле, причина была более прагматичной — имея в наличии проблемы с Волдемортом, Краучем и потенциальным пожирательским набегом, Берте не нужны были неприятности ещё и с гоблинами. Тем не менее, Марта не отставала, а склонилась вперёд, поблескивая любопытно глазами: — Но если… гипотетически? — Гипотетически я патриот и поставила бы на ирландцев, — вздохнув, ответила Берта, придвигая к себе очередную пачку писем. — Да ладно, а как же Крам? Он летает, как бог… и какая фигура… — Летает хорошо, фигуру не заметила. Марта, он школьник. И тебе не советую в этом направлении смотреть, ты не хочешь в Азкабан. Она уже видела Виктора Крама во время игр четвертьфинала и в полуфинале. Болгарский ловец, который везде передвигался или с охраной или в окружении фанатов, учитывая развёрнутую вокруг него шумиху, казался уставшим и обременённым вниманием. Он гораздо увереннее чувствовал себя в воздухе, чем на земле. Очередной подросток, который слишком быстро повзрослел. Ему бы молока с печеньем и отоспаться… Или Берта уже проецировала на него свои желания? Ей самой отоспаться точно не помешает. В день финала она была на работе уже в семь, ещё несколько раз перепроверила все бумаги, повесила на плечо вместительную сумку — «тревожный чемоданчик» с инструментами и медикаментами. Ей было уже всё равно, что это не вписывается в имидж или её посчитают слишком предусмотрительной курицей. Будь её воля, она бы и каску напялила, учитывая, сколько раз за прошедшие дни причёска и макушка оказывались в зоне риска. Хотелось быть готовой ко всему, а имеющиеся в наличии мелочи уже не раз доказали свою полезность. Да и проще сунуть руку в сумку и попросить плоскогубцы, чем вспоминать, какое бытовое заклинание может имитировать их эффект. Шагнув в камин в Атриуме, она привычно уже скользнула по переплетению каминов, и, не качнувшись, вышла из камина в штабе, где сразу окунулась в шум, хаос и беготню. Не одна она была ранней пташкой. Мимо пробежал Клаус, его очки съехали набок, но тот всё равно умудрился ей помахать: — Добрутр, Берта! Если судить по мятой рубашке и пожёванной мантии, он и спал где-то здесь на трансфигурированной из стульев раскладушке. Если вообще спал. — Поберегись! — ей пришлось торопливо отступить в сторону, когда мимо деловито прошествовали техники, левитирующие за собой часть пиротехнической установки. — Долбаный свинец, здесь заготовки для отправки австрийских болельщиков, а не австралийских! Если читать не умеете, вы что, маркировку не видите?! Или международные порталы от межконтинентальных не отличите? — вопил Генри на своих помощников, которые опять что-то напутали. Порталы в виде серебристых гвоздей имели на себе гравировку с гербом и немного отличались цветом, но, похоже, портальщики уже и сами одурели вконец, раз начали путаться. Видимо, некоторых австрийских болельщиков при возвращении домой будет ждать сюрприз. И знакомство с кенгуру. Гневно порычав на Серпия, который пытался занять её стол, Берта оставила сумку и принялась помогать Генри сортировать гвозди. Ближе к десяти подтянулись авроры. Кольвинс уже с самого утра казался спокойным, как скала, будто заранее смирился со всем несовершенством мира. Расставляя на своём столе сигнальные статуэтки и сверяясь со схемой, он предупредил: — Сегодня мадам Боунс будет на стадионе лично обеспечивать безопасность министерских… Но после игры придёт сюда. Останется на ночное дежурство… — Я тоже побуду, вдруг понадобится чего, — уныло вздыхая, согласилась Берта. Не то, чтобы ей хотелось проводить на стадионе больше времени, чем необходимо, но это была последняя ночь игр, когда и должны были развернуться решающие события. Несмотря на всю возможную опасность, было бы обидно после всех усилий остаться в стороне. Тем более, что и сама мадам Боунс проявила к её просьбам такое внимание, согласившись лично курировать безопасность на финальной игре и после неё. — Джоркинс, вы же не обязаны. — Это мой груз, заместитель Кольвинс. И мне осталось его дотащить… ещё чуточку… Тот хмыкнул, но больше спорить не стал. Чемпионат был общей ношей для бо́льшей части министерских работников, которые в той или иной мере обеспечивали проведение игр. С тем же Кольвинсом на стадионе Берта работала раза четыре, и теперь, во время финала, присутствие опытного и спокойного безопасника вселяло немного уверенности. Ничего, они справятся. В паре сотен метров от стадиона и шатра организаторов уже просыпался и вовсю напоминал о себе лагерь болельщиков. Некоторые из них приехали давно, другие должны были явиться только сегодня, поэтому ответственные за приём и размещение гостей сбивались с ног. На стене мерцала полупрозрачная карта лагеря, на которой мерцали разделительные линии, указывающие разные секторы, а цвет сигнализировал о наполнении. Участок трансильванцев был жёлтым, после проигрыша своей сборной многие разъехались, зато секторы болгар и ирландцев налились жизнерадостной зеленью. По шатру пробежали проказливые бородатые лепреконы, разбрасывая в разные стороны свои фальшивые золотые монеты. Один из них хотел шлёпнуть Берту пониже спины, когда та отвернулась, но его поймал за воротник Серпий, поднял на уровень своих глаз и наставительно погрозил пальцем: — Не балуйся! Эта дамочка из тебя отбивную сделает. Ход самой игры для Джоркинс был предсказуем, за этим она почти не следила, больше уделяя внимания возникающим на трибунах и на поле инцидентам. Как и предполагалось, с наличием стотысячной толпы и количество происшествий возросло в разы, в том числе и на поле. В тот момент, когда разъярённые вейлы вздумали почесать свои когти о помощника судьи, Берта достала из-под стола огнетушитель и обдала крикливых скандалисток струёй пены. Истеричные хищные птицедамы не вызывали у Берты восхищения, трепета или пиетета, а, будучи мокрыми, они тут же присмирели, принимаясь с визгом спасать расплывающийся макияж. Хоть и птицы, но всё равно женщины. Момент, когда Крам поймал снитч, заканчивая матч, можно было угадать по общему рёву, от которого, казалось, качнулась сама земля и слегка задрожали полотнища шатра. Восторженный вопль, поднимаясь вверх, набирал силу, превращаясь в общий гул, напоминая звуковое цунами. — Ир-лан-ди-я! Ир-лан-ди-я! — прыгал по шатру Серпий, позабыв о привычной ворчливой деловитой степенности. Да он и не был одинок в своей радости — за зелёных болело большинство присутствующих. Радостная Марта обнимала всех подряд, отдавая, однако, предпочтение симпатичным мужчинам. — Можно считать, что и справились, Джоркинс. Конфету будете? — как всегда меланхолично предложил Кольвинс. — Почти, заместитель Кольвинс. Ещё целую ночь за пьянчужками следить, — возразила Берта, но конфету взяла. Генри снова сбивался с ног, обеспечивая отправку тех, кому нужно домой «вот прям щас», но, когда поток людей немного схлынул, упал на стул, положил голову на столешницу и упрямо заявил: — Я — всё. Шагу не сделаю с этого места. Пусть меня портируют… Одновременно в Суринам и на Багамы… Берта, оглядевшись, помахала рукой: — Моника! Тут твой брат всё… Моника, подойдя к ним, уселась по соседству с Генри, точно так же уложив голову на стол, и согласилась с ним: — Я тоже всё. — Я не буду писать вашим родителям, чтобы вас забрали… — Подозреваю, что они тоже — всё… Мама дежурит на триста пятнадцатом портальном пункте, а папа аврор в оцеплении… Тем не менее, Хоганы, отдохнув пять минут, собрались и отправились доделывать свою работу. Стадион опустел, зато лагерь болельщиков ожил. Оттуда доносились аппетитные запахи жареного мяса, песни на разных языках и весёлый смех. Начинать разбор трибун планировалось завтра, но техники уже шустро демонтировали аппаратуру, двигаясь слажено, будто муравьи. Заклинание «Сонорус», конечно, дело хорошее, но для обеспечения качественного звука, света и картинки, чтобы было видно, слышно и весело всем зрителям на мероприятии такого масштаба, пришлось обращаться к специалистам. Стоило это недёшево, зато и результат превзошёл все ожидания. Почти все присутствующие разбежались доделывать свои задачи или отправились в Министерство, а Берта позволила себе украдкой сделать несколько разворотов корпуса и шеи, разминая уставшие мышцы. Есть не хотелось, но хотелось выпить чая и сунуть ноги в ванночку с горячей водой. Где-то в сумке валялся термос с кофе, но до него ещё лезть… В шатёр стремительно вошла мадам Боунс, сбрасывая с плеч парадную мантию, под которой скрывался усиленный аврорский доспех. — Джоркинс, Кольвинс! Стойкие оловянные солдатики. Доложить обстановку. — Пока тихо, мэм, — отозвался тот, переставляя статуэтки в известном только ему порядке. — Добрый вечер, мадам Боунс, — поздоровалась Берта. — Я и не думала, что вы знаете магловские сказки… — У меня племянница-подросток, у которой куча маглорождённых приятелей. Конечно, у нас есть на полках и Гофман, и Андерсен, и Перро… Прошагав к столу, Боунс кинула взгляд на карту, после оценила расстановку сигнальных статуэток, поменяла две из них местами, но, похоже, осталась довольна. Придвинула к себе стул и удобно устроилась, укладывая ноги на свободный табурет. — Завтра все свалят и можно будет выдохнуть, — проворчала она, а после поинтересовалась: — Что вы здесь до сих пор делаете, Джоркинс? Берта кисло помахала мятой бумажкой, которую вытянула из папки: — Ваше распоряжение выполняю, мэм. Я же ответственная… Она также уселась напротив Амелии, откидываясь на спинку и укладывая ноги на тот же табурет, что и начальница ДМП. Лёгкие балетки без каблуков выглядели даже забавно на фоне соседствующих с ними тяжёлых ботинок из драконьей кожи. Боунс фыркнула: — Значит, будем вместе куковать… Отвыкла я от ночных дежурств… В сотне метров от их шатра дышал, пел, пил, веселился и разливался криками лагерь, в котором фанаты обеих команд в едином порыве праздновали окончание Чемпионата, стремясь ухватить напоследок кусочек общей на всех радости. К их столу подошёл Кольвинс, поставил две чашки чая, подвигая их дамам, а сам закурил, пристально рассматривая огоньки костров. — Спасибо, Джейсон, — кивнула Амелия, делая глоток. Берта также отпила, благодарно кивая. Сколько работает с Кольвинсом, и только в последний день узнала, что его зовут Джейсон. На дворе стоял конец августа, ночной воздух уже стал прохладным, пробирая до костей, и она взмахнула палочкой, накладывая согревающие чары на себя и соседей. Авроры разошлись на патрулирование, но сторожевые фигурки, которые теперь отвечали за различные секторы лагеря болельщиков, пока лишь шуршали отрывисто, отбивая сообщение о том, что «всё в норме, без происшествий». Веселье постепенно набирало обороты, но не выходило за рамки приличий в разряд буйства. На небо медленно взбиралась луна, а Берта очень сильно желала, чтобы эта ночь поскорее закончилась, и она пошла отсыпаться. Снова раздался шорох шагов, из сгустившихся сумерек вынырнул Крауч. Он окинул взглядом присутствующих и кивнул: — Доброй ночи… Всё благополучно? — Пока тихо, — зевая, отозвалась Боунс. — Мы-то понятно, что здесь делаем, а вы почему до сих пор бродите? — Только освободился, отправил болгар… И решил заглянуть. Видимо, по старой памяти. Фантомные аврорские боли, Амелия… — Есть такое дело, — меланхолично кивнула та. Крауч был её предшественником, когда-то трудился на том же посту и немало провёл таких ночей на дежурстве. — Служивая собака — всегда служивая… Берта сделала вид, что изучает протоколы в папках, но всё равно ощущала взгляд Крауча, который сверлил ей заднюю часть шеи, и это казалось почти ощутимым и очень неприятным. Она поморщилась, будто раскусила конфету со вкусом ушной серы. Чем маячить здесь, лучше забирал бы своего сынка-болельщика и сваливал домой. Тоже дело — вспомнил аврорскую молодость! Неужто младший Барти и Винки до сих пор где-то на пустых трибунах? Или кретинский сын кретина таки упёр у Поттера палочку и теперь сигает по лесу пришибленной белкой? Не может быть. Старший Крауч же не идиот? Ведь так? Она принялась успокаивать себя, что авроров достаточно, все подготовлены и пожиратели, которые сейчас как раз допивают вторую бутылку, поостерегутся кого-то пугать. Всё пройдёт мирно, никаких… инцидентов… Ожившая статуэтка на столе немедленно разбила её надежды. — Сердцевина! Это Багульник! У нас тут какая-то хрень… — От статуэтки донёсся глухой звук взрыва, который так же послышался и вживую, примерно в районе домика смотрителя, где и находился пост Багульника. Тон говорящего изменился, стал деловитым и быстрым: — Ситуация Четыре-Восемнадцать! Требуется подкрепление… Насколько помнила Берта, по классификации, которую ей ещё в июле оставил для изучения Робардс, это значило: «Нападение вооружённой группы неустановленных лиц». Что за бред, если волшебник с палочкой, он априори вооружён! И зачем она это запомнила?! Теперь к взрыву добавились глухие крики, сверкали всполохи заклинаний, шум нарастал. Боунс, вскакивая, прокричала: — Общий сбор! Кольвинс! Осуществлять оперативную координацию! — Есть, мэм! — отозвался тот. Повинуясь его движению, ожили все статуэтки и он принялся командовать, раздавая приказы аврорам на постах: кому бежать на помощь ребятам с «Багульника», кому — организовать прикрытие и перехват, а кому успокаивать перепуганных гражданских. Боунс, выхватывая палочку, также бросилась на помощь. Крауч, расстегнув пуговицу пиджака, побежал за ней следом. Видимо, ещё не весь песок высыпался из старика, вон, как носится. Подумав немного, Джоркинс подхватила со стула сумку с аптечкой первой помощи и поспешила следом за ними. Пусть от неё немного пользы как от бойца, но, может, колдомедикам пригодятся лишние руки. Аппарировать в таком хаосе было просто небезопасно, слишком велик риск навредить и себе, и другому. Вот и приходилось бегать. Если говорить откровенно, Берте было жутко страшно. Она не была военным, кадровым силовиком или человеком, который в той или иной мере связан с предотвращением чрезвычайных ситуаций. Что в прошлой жизни, что в этой она просто старалась хорошо выполнять свою работу. Вокруг волновалась перепуганная толпа, люди разбегались. Над головами сверкали вспышки заклятий, что-то взрывалось, тянуло запахом гари. На территории не было маглов, но нападающим хотелось крушить, сеять террор, ужас, напоминая себе о времени былого могущества. Им не было разницы, кто перед ними — сквиб, полукровка или чистокровный. Любой, будь то взрослый или ребёнок, для них превратился в жертву. Тут и там мелькали красные аврорские мантии, кожаные куртки с начарованными сверху приметными знаками, которые носили волонтёры. Раздавались отрывистые приказы на английском, болгарском, французском и других языках — иностранные безопасники, которые съехались поддерживать порядок, хорошо знали своё дело. Джоркинс несколько раз ощутимо толкнули, но она продолжала двигаться вперёд, следуя за мадам Боунс, высокая фигура которой выделялась на фоне пожаров. По пути она помогала подниматься упавшим людям, указывая безопасное направление. В панике легко было потеряться, а тихий, спокойный и авторитетный голос Берты приводил в себя лучше, чем крики. Если в хаосе спокойно ходит человек в костюме и с бейджиком, раздавая указания, значит, не всё так ужасно. Авроры среагировали вовремя, поэтому нападение пожирателей на лагерь не было таким масштабным, как в книге, и пострадавших визуально почти не наблюдалось. Но, когда над лесом всплыла и начала расти сияющая зелёная змея в черепе, метка, которую больше десяти лет никто не видел и не желал снова увидеть, паника нахлынула с новой силой. Даже нападающие задёргались, намереваясь сбежать. Некоторым это даже удалось, если не считать тех, кого успели обезвредить подоспевшие силовики. Берта нагнала мадам Боунс уже на опушке, окликая её, и начальница ДМП затормозила, хмуро наблюдая за её приближением. — Ну, давай, Джоркинс, скажи, «я же предупреждала», — вытирая кровь из царапины на носу, язвительно предложила Боунс. — Не буду, мэм, — стряхивая с плеч ошмётки коры и предлагая Амелии кровоостанавливающую салфетку, мрачно отказалась Берта. — При всём уважении, в дракклову задницу такие приключения… Над их головами нагло сияла зелёная и зловещая Тёмная метка. Амелия сплюнула: — Вот ведь… дрянь… Ещё этого не хватало… Взглянув на браслет на своей руке и, видимо, получив координаты, Боунс подхватила Берту за рукав и аппарировала вместе с ней. То ли беспокоилась, что Джоркинс, снова побежав следом, переломает в лесу ноги, то ли решила, что так будет безопаснее, чем оставлять гражданскую необученную помощницу одну, когда рядом могут до сих пор таиться пожиратели. На месте предсказуемо преступников не обнаружилось. Только встрепанный более обычного Крауч, держащий за шиворот перепуганную плачущую эльфийку и Гарри Поттер со своими товарищами. Видимо, Бартемиус только что закончил бросаться обвинениями, потрясая найденной палочкой мальчика. Мадам Боунс, как крейсер, двинулась к месту инцидента, а Берта осталась чуть в стороне, неодобрительно поджав губы. Даже несмотря на то, что меры были приняты вовремя и обошлось малой кровью, мелкий Крауч, похоже, успел-таки воспользоваться суматохой и запустить в небо Тëмную метку. Этим он даже немного помог аврорам, так как нападающие с появлением в небе змеи поторопились сбежать. Но как же Берта злилась. Бартемиус, ты же вроде умный! Какого дохлого мерина притащил сына на стадион? Она с едва скрываемым бешенством наблюдала, как Крауч сначала проходится по детям, потом по своей эльфийке. Бедняжка Винки рыдала, будто каждое слово драгоценного хозяина било её сильнее безжалостной ладони. Хрупкая фигурка подрагивала, но та не смела и слова сказать в свою защиту. Когда Крауч собрался выгнать Винки, терпение Джоркинс лопнуло. Она сделала шаг вперёд и подняла руку: — Если она вам не нужна, могу купить, — мрачно предложила, в упор глядя на Крауча, который не менее устрашающе сверлил её взглядом в ответ. — И пообещаю не выспрашивать у неё секретов Краучей. Мне они не интересны. Конечно, она и так их знала. Бартемиус помедлил, после медленно кивнул: — Отдам бесплатно. Мне такая служанка не нужна. Он пробормотал фразу передачи, в знак отречения отдав плачущей эльфийке свой галстук. У Берты не было лишнего предмета одежды, поэтому она отдала Винки свой платок, закрепляя сделку. Напоследок Крауч приказал: — Зайдите ко мне завтра, мисс Джоркинс. — Столько чести, я всего лишь очередной Уэзерби. Сэр. Он недовольно дëрнул уголком рта и ушел. Должно быть, нервный тик у них с сыном — дело семейное. — Ну, и зачем вам это? — поинтересовалась мадам Боунс, глядя, как плачущая Винки мнëтся возле Берты. — А гоблины знают, мэм… Мой гуманизм меня погубит. Амелия фыркнула. — Идите домой, Джоркинс. Мы тут уж сами разберëмся, осталась сугубо наша работа… А то, собирая по лесу обездоленных, ненароком решите приютить Долиша. — Никак нет, мэм. Он дурно пахнет, плохо воспитан и кусается. Боунс весело фыркнула, но снова вернула на лицо строгую официальную маску, возвращаясь к свидетелям и подчинëнным. Берта, подсвечивая дорогу палочкой, направилась к выходу из леса. Аппарировать в таком состоянии она не рисковала. Лучше доберётся через камин в штабе до «Дырявого котла», а там минут десять — и дома. Ворвавшись в квартиру, Берта уронила сумку в прихожей, сбросила туфли, разбросав их в разные стороны, и пнула мягкий пуф. Она знала, что доброта её погубит, и всё равно не сдержалась. Зачем было вмешиваться? Ну, осядет Винки в Хогвартсе, ну, превратится в алкоголичку… Берта раздражённо тряхнула волосами, кудри растрепались, щекоча ей нос, и она чихнула. Так не годится! Пусть ей не нужен был домовой эльф, но оставлять Винки без присмотра, позволять надираться сливочным пивом в хогвартских подземельях — неуважение по отношению к пожилому существу, которое долго верой и правдой несло свою службу, и теперь лишилось работы из-за глупости, недальновидности и беспечности своего хозяина. Опять во всём виноват Крауч, а страдают другие! Свалившись в кресло, Берта устало потёрла глаза и позвала: — Винки! Где ты там? — Винки здесь, хозяйка, — тихо отозвалась эльфийка, показавшись в углу. На шее у неё болтался галстук Крауча, а носовой платок Джоркинс служил браслетом. — Так. Первый приказ: галстук снять. Увидев, что глаза эльфийки наливаются слезами, она пояснила: — Знаю, что он тебе дорог, как память. Вот и храни среди своих вещей. Только чтобы я его не видела. Не желаю даже напоминания про этого му… — Хозяйка Берта не должна ругать бывшего хозяина Бартемиуса! — Ещё как должна. Он хозяйку Берту чуть с ума не свёл, поэтому хозяйка Берта будет называть мистера Крауча словом на «М» столько раз, сколько пожелает. А если Винки ещё раз пискнет что-то по этому поводу, получит приказ каждое утро говорить во весь голос «Мой бывший хозяин — козлина», и ей нельзя будет себя за это наказывать. Поняла? Винки кивнула, её уши огорчённо поникли. — Второе. Никакого пьянства. Ты достойный эльф с работой, а не бездомная бродяжка. — Винки бы никогда… — Снова взвилась эльфийка, а Берта раздражённо взмахнула рукой, пресекая возражения. Это будет сложно. Договариваться с престарелой упрямицей, искать общий язык. Ей вообще не нужны посторонние в квартире! Какой же долгий, изнурительный день! Когда он уже закончится! Будто отвечая ей, часы в прихожей заиграли, отмечая три часа ночи. День давно закончился, но головная боль продолжалась. — Тьма… И завтра на работу… Тогда вопросы к тебе: что едят эльфы и где они спят? — Хозяйка Берта не знает? — Откуда хозяйке Берте знать, если ты первый эльф, с которым она говорит? Джоркинс поняла, что уже перетянула на себя дурацкую привычку говорить о себе в третьем лице. Неважно. После этого несуразного дня она может о себе и во множественном числе говорить. — Спать могут в чулане, в каморке, на чердаке, на складе… — То есть, в личной комнате спать религия не позволяет? — Но зачем? Винки простой эльф. — В квартире хозяйки Берты есть запасная спальня, но ради тебя она отказывается называть гостевую чуланом. Поэтому она будет весьма довольна, если Винки займëт комнату и будет считать её своей. — Хозяйка Берта издевается над Винки? — Кажется, это Винки издевается над хозяйкой Бертой. Которая сейчас примет душ и ляжет спать. А Винки найдет себе подходящую еду в холодильнике, съест её, чтобы почувствовать себя сытой. Подготовит себе место для сна. Умоется и ляжет спать. — Хозяйка Берта очень добра… — Винки очень любезна, — проворчала Джоркинс, прихватывая халат и уходя в ванную. Эти расшаркивания действовали на нервы, особенно сейчас, когда ей нужно расслабиться. Она набрала ванну, уселась в тëплую воду и едва не ударилась головой, когда, поворачиваясь, заметила над краем ванны торчащие сероватые уши. — Мерлин длиннобородый! Что случилось? — Винки пришла помочь. Хозяевам часто нужна помощь во время купания. — Винки чуть не стала сиротой. Хозяйка Берта стесняется посторонних. — Винки жаль. — Берте тоже. Положив руки на край ванны, она опëрлась о ладони подбородком и глянула на эльфийку, которая наматывала на палец край наволочки. Вести деловые беседы, сидя по плечи в воде, Берте пока не доводилось, но она попробовала донести свою мысль: — Винки, хозяйка Берта жила одна, даже без питомцев. Ей непривычно принимать у себя кого-то, даже если новый жилец… такой маленький. Она намеренно не сказала «домовой эльф», но серьёзно продолжила, надеясь, что её услышат и правильно поймут. — Если мне понадобится помощь, я вежливо попрошу. Мне, как и тебе, нужно привыкнуть… Но я искренне надеюсь, что мы… поладим. — Хозяйке Берте не нужно ладить с Винки. Достаточно приказать, Винки всë сделает… — Тогда моë прежнее пожелание поесть, привести себя в порядок и отдыхать можешь считать приказом. Я тоже скоро пойду спать, а после, когда будет время, мы ещё… поговорим. Печальные уши согласно дëрнулись и эльфийка с хлопком испарилась. Берта со стоном ушла под воду с головой, понимая, что за время беседы ванна уже почти остыла. Что ж, значит, не будет засиживаться. Поэтому торопливо закончила процедуры, высушила волосы и улеглась в постель. Ухо ловило непривычные скрипы, шорохи, тихий топот небольших ножек по полу. Похоже, Винки отправилась умываться. Или, что также вероятно, отмывать ванную… При этом можно было различить тихие всхлипы и шмыганье носом. Развернувшись на другой бок, Берта не стала её беспокоить. Винки имела право поплакать, учитывая, что её бывший хозяин — неблагодарный трусливый придурок, который как в прошлом, так и сейчас продолжал обрубать неудобные для себя связи, пусть старая эльфийка служила его семье верой и правдой всю жизнь. Главное, она пережила Чемпионат, а с будущими проблемами будет разбираться по мере их появления.