Часть 16. В которой иногда что-то ломается

Тревога и угнетëнность, которые ранее беспокоили Берту, утихли после встречи на лондонской улице. Вопреки опасениям, Саймон был жив, пусть и выглядел так, что краше в гроб кладут. Его бы покормить, дать выспаться. Чтобы заработать такие тени под глазами, нужна не одна неделя недосыпов — в этом Джоркинс была уверена, у самой наблюдались подобные в дни подготовки к Чемпионату. Настроение скакнуло от настороженно-подавленного до деловито-боевого, с чем она и явилась на следующий день на приëм к мадам Боунс. Без предварительной записи, с голой надеждой на то, что её примут. На удивление, секретарь предложил Берте присесть и уже через полчаса разрешил войти в кабинет начальницы ДМП, зато сама Амелия не казалась особо воодушевлëнной этой встречей. — Джоркинс, я вас впустила, чтобы лично сказать: идите отсюда. — Мадам Боунс, я даже не успела объяснить, зачем… — Я и так знаю. Мы не будем сажать авроров на дно озера. И чемпионов наряжать в спасательные жилеты тоже не будем. И катер со спасателями не предоставим. И батискаф. И подводную лодку. И на все остальные глупости, которые могли прийти вам в голову, просто — нет! Директор Дамблдор сказал, что озëрные жители сами проследят за порядком. Они против присутствия чужаков на своей территории сверх оговоренного количества. Под водой будет четверо заложников и четыре чемпиона. — Восемь подростков? Вас разве не тревожит сама идея? Они на земле не знают, куда руки и ноги девать, а вы про воду говорите. — Они же не тупые! — Нет, но всё же дети. Без специальной подготовки. Скажите, кого из своих подчинëнных вы бы отправили вот так, — в трусах в феврале с одной палочкой в озеро, кишащее гриндилоу, и не беспокоились? Представьте теперь мою тревогу и поймите желание расставить вокруг опытных вооружённых ныряльщиков, а ещё Флитвика, Снейпа и того, кто сейчас читает в Хогвартсе защиту. С полными карманами жаброслей. — Королева русалок решит, что это вторжение и всех утопит, — недовольно отозвалась Амелия, хотя на лбу её заметна была морщина сомнения. — И да, Джоркинс, к вашему сведению, я бы в трусах в феврале никого из авроров не отправила! Потому что это не соответствует установленной форме! Но нам под воду без крайней необходимости всё равно нельзя! — Мадам Боунс, давайте хотя бы попросим директора задействовать привидений. Просто в качестве наблюдателей. Они успеют быстро вынырнуть и предупредить, если случится неприятность. Нам не нужны проблемы с французами, а с ними, вы же знаете, постоянные проблемы… — Неужто вы на этом и успокоитесь? — Амелия недоверчиво прищурилась. — Нет, конечно. На берегу всё будет готово для реанимации. И за трибунами присматривать нужно. Но в воду я и сама не полезу, укладку испорчу. — Сначала про детские жизни, потом про причëску. Вашим цинизмом можно гвозди забивать, — проворчала Боунс, но в голосе сквозило одобрение. — Спасибо, мэм. — Я уточню у Альбуса насчёт привидений. Вроде, у него имелись водоплавающие. И можете быть свободны. Пока не придумали на мою голову ещё что-нибудь чрезвычайно занимательное… К слову о занимательном, почему я постоянно вижу вас, а не Бэгмена? Это он должен ходить за мной и унижаться! Когда он появится на работе? — Мистер Бэгмен в последнее время занят, сегодня его нет. К сожалению, снова заболел, а Турнир ждать не может. Отговорки Людо насчет отсутствия на работе были стандартными — «занят», «уехал по делам», «болеет». Можно было называть любую причину, вряд ли сильно ошибëтся. Амелия недовольно нахмурилась, но кивнула, будто объяснение её устроило. Старательно сохраняя на лице вежливую почтительность, Берта распрощалась, однако, когда уже бралась за ручку, Боунс окликнула её снова: — Джоркинс! Что вы вообще забыли у Людо? Вы же наш человек, — безопасник. Так и переходите к нам… — Спасибо, мадам, откажусь. Слишком трусливая. И мне просто нравится нести людям праздник. Входя в лифт, она уже открыто улыбнулась. Подобное попахивало наглостью — цитировать Винки, чтобы откреститься от работы в ДМП. Но причина звучала вполне достоверно, да и не хотелось Берте уходить, ей на своей должности было вполне комфортно. Если не считать раздражителей в виде Питера с Волдемортом. Но этим она заниматься не будет, у неё маникюр! Конечно, можно было вообще не высовываться, посмотреть, как Крауч-старший сам отделается от Питера и после ждать, пока Гарри Поттер подрастёт и разберётся с Волдемортом, но она ещё помнила события книг — какой ужас творился в Министерстве, когда Темный Лорд обрëл тело, вернул прежнее могущество и пожиратели захватили власть. Травля и уничтожение маглорождённых, переполненный Азкабан и гостеприимно распахнутые ворота малфоевских казематов, из которых не возвращались. Аресты и суды без причины, несправедливые карательные приговоры без доказательств, только потому, что Долорес хотелось поквитаться с прежними обидчиками, которых у неё, в силу мерзкого характера, было море. Сама Джоркинс чистокровная, но под угрозой наверняка окажется Хени, как иностранка, возможный шпион и подозрительная личность. Алан-полукровка. У Хоганов в родстве сквибы, и Клаус пострадает, у него жена маглорождённая. Дамблдор может сидеть и ждать свершения пророчества, а Берта — женщина, поэтому может позволить себе быть капризной. Нетерпеливой. Указывать пальчиком и требовать: «Принесите мне его голову!». Почему Красной королеве можно, а ей — нельзя? Фантазия заработала, выдавая ей образ карточного королевского дворца, где Алан и Генри перекрашивают розы в красный цвет, не прекращая спорить про оттенок и про то, чья техника работы с кистью эффективнее. Старший Крауч разгуливает в оперении Додо, галстуке-бабочке и высоком полуметровом цилиндре. Бэгмен в образе Белого Кролика, потрясая часами, восклицает: «Как я опаздываю!». Серпий, синий, как смурф, курит, восседая на шляпке гриба и пуская в воздух колечки дыма. А Саймон в костюме валета на её вопль: «Подать мне голову Волдеморта!» лишь интересуется: «На подносе какого цвета?». Или ему больше подойдëт роль Чешира? Учитывая манеру появляться внезапно и оставлять после себя одну улыбку? В глубоких размышлениях она сделала на лифте лишний круг, хотя давно отказалась от этой привычки — времени на катание катастрофически не хватало, и, выходя на седьмом, сохраняла ту же задумчивость. — Ахой, девчуль! Тебя там Бэгмен спрашивал, я сказал, ты на втором… Заскочи к нему, а? — окликнул её Марк. — Да, спасибо, сейчас, — Берта кивнула, тяжело вздохнула и завернула к себе. Идти к Людо не хотелось — неважно, вызывал он сам или ей встретится Питер в чужой личине, — Джоркинс заранее ожидала неприятностей. Дело наверняка сведётся к потребностям крысы, червеобразного Повелителя и их общих мутных дел. Хотя от визита могла быть и польза — письма на подпись накопились. Раньше времени Берта нервничать не станет — послушает, чего от неё хотят, после заморочит Бэгмену голову бумажками и ускользнëт, сохраняя укладку и достоинство. Помедлив немного, она в качестве предосторожности напоследок украдкой отхлебнула из фляжки антидот, а сигареты спрятала в карман пиджака. Крепко сжимая папку с документами, она постучала в дверь кабинета начальника и, восприняв невнятное бурчание, как разрешение, вошла. За столом сидел сам Бэгмен, без обмана, если судить по тому, как он безвольно рассматривал пустой стол перед собой. Впрочем, крыса также присутствовала в наличии: одна штука, серая, помойная, бракованная, — нет одного пальца, — шевелила усами у края кофейной чашки. Питер что, в звероформе всë равно пьëт кофе? Как его крохотная крысиная печень выдерживает столько кофеина? Он, наверное, потому такой нервный и дëрганый, с такими масштабами это всë равно, что Берте выпить ведро, а потом пытаться изображать из себя нормального вменяемого человека. — Берта. Ты опять была у Боунс? — Людо спросил это у поникшего фикуса, стоящего чуть правее Джоркинс. — Второе испытание Турнира приближается. Нужно согласовать действия с безопасниками. — Это не наша работа. — Наш департамент числится одним из организаторов, вместе с Хогвартсом и людьми Крауча. Авроры следят за безопасностью. Мы присматриваем за аврорами. Всё должно быть под контролем. Крыса, подобравшись к рукаву Людо, тихо пискнула, и он перевëл взгляд Берте на ухо, отдавая ей резковатый приказ: — Не якшайся с аврорами! Пусть разбираются сами. Джоркинс кивнула, недоумëнно приподнимая бровь. Бэгмен что, научился понимать по-крысиному? Как вообще работает «Империус»? Крыса снова пискнула, видимо, напоминая Людо о его обязанностях, и тот протянул руку, всë так же немного не в том направлении, где стояла на самом деле Берта: — У тебя бумаги? Давай. Я скоро ухожу. — Я могу оставить на столе, подпишете, когда будет время… — Несмотря на прежний налëт бравады, ей правда очень не хотелось здесь находиться. Ощущение складывалось весьма неуютное. — Давай сюда, — настоял Людо, снова помахивая рукой в неопределëнном направлении. Джоркинс, обойдя стол, подсунула ему пачку писем, тут же отходя и садясь на максимальном отдалении, так далеко, насколько смогла. Будь её воля — вынесла свой стул в коридор, но придётся угнездиться на самом краю, занимая поменьше места. Будто близость к двери давала дополнительный шанс сбежать, если Бэгмен вдруг слетит с катушек. Тот скрипел пером, медленно и старательно выводя свои подписи. Крыса-Питер, побегав по столу, понюхал документы, а после улëгся на газету, будто отдыхая. Но Берта не могла отделаться от ощущения, что шерстяной отморозок читает. Тем более что валялся он на странице с объявлениями и сводками происшествий. Неужто потеряли всякую надежду найти Барти обычными методами и теперь полагаются на случай? Надеются, что их пропавший подельник таким образом даст о себе знать? Предположение звучало как бред. Но она прекрасно знала, что люди в чрезвычайной безвыходной ситуации хватаются за любую возможность, даже если это, очевидно, бессмысленная затея. Они бы ещё «Придиру» полистали, чем не источник свежайших хогвартских инсайдов? Людо, придвигая к себе очередной договор, потëр нос и внезапно чихнул. Питер от неожиданности едва не свалился со стола, Берта вздрогнула, а пара бумажных салфеток, лежащих возле кофейной чашки, вспорхнули в воздух, как мотыльки, медленно планируя вниз. Зачарованно глядя на их падение, Джоркинс поняла, что происходит неладное — воздух будто сгустился, и полëт салфеток замедлился. Она успела подумать, что это странно, наверняка не обошлось без очередных «стандартных штук», но долго размышлять ей не дали. Питер тоже заметил подозрительное поведение бумажек, так как отчаянно заверещал, поднимаясь на задние лапки, а в следующую секунду дверь буквально взорвалась, и всë вокруг затянуло дымом. Участвовать в представлении оперативных «масок-шоу» Берте раньше никогда не приходилось, и она едва сдержала писк, когда в кабинет ворвались люди в усиленных защитных мантиях, скрывающие лица, с палочками наголо. Бэгмен вскочил, роняя стул, прикрыл рукавом лицо от дыма и весьма юрко увернулся от первых пущенных в него залпов, тут же включаясь в бой. Один из оперативников, аккуратно подхватив Берту, уронил её на пол, закатываясь с ней под стол и шепча голосом Кольвинса: — Тише, тише, Джоркинс, всë нормально. Как я и учил — первым делом падать и катиться. — Шеф под заклятием, — зашипела она, ощутимо ударившись локтем, так, что от острой боли слëзы брызнули из глаз. В том, что теперь всë будет в порядке, она не сомневалась. Десять человек на Людо и крысу — вполне достаточно. — Мы знаем, — отозвался аврор. — Будем осторожны. Действительно, схватка не продлилась и двух минут, и вскоре Бэгмен лежал без сознания на полу, а рядом и обездвиженный Петтигрю, вернувший человеческий облик и весь опутанный чарами. В кабинет торопливо вошёл Крауч, окинул всех взглядом и кивнул, завидев Берту, которая поднималась с пола, опираясь на Кольвинса. Она, в принципе, чувствовала себя вполне уверенно, руки почти не тряслись, только ныл локоть, каблук сломался и на чулках пошли стрелки. — Целы, Джоркинс? Помощь медика нужна? — Почти цела, сэр. Испугалась. Крауч кивнул, присаживаясь возле Питера, вынимая палочку и принимаясь невербально что-то чаровать. Его хладнокровию можно было позавидовать — никто не будет спрашивать главу департамента, чем он занят. В отсутствии мадам Боунс Бартемиус здесь — вышестоящее лицо, которое эту операцию инициировало. Если кто-то пискнет, что это «не по правилам», он ответит, что знает лучше и сам эти правила писал. Впрочем, и спрашивать было некому — целители занялись Бэгменом, авроры деловито сновали по кабинету, проверяя его на наличие скрытых тайников и ловушек. Кольвинс перевернул упавший стул, помогая Берте сесть, так как ноги у неё ослабели от стресса, и она устроилась на скрипучем сидении, обнимая папку, как родную. В данный момент ей нужно было в качестве якоря что-то надëжное, привычное, и лучше верной папки объекта не нашлось. — Извините, мисс Джоркинс. Захват готовился давно, собирались брать, как только Бэгмен на работе появится, да вы ненароком подвернулись, — прогудел Кольвинс. — Мы подумали, вы дама грозная, сориентируетесь, и провели всё по плану. В коридорах Министерства брать нельзя, там гражданские, кто-то мог пострадать. — М-могли его дом-ма взять, — указала она на очевидное, от стресса снова принимаясь заикаться. Сначала Саймон обзывает её «валькирией», теперь заместитель начальника ДМП считает «грозной дамой», в присутствии которой можно осуществлять захват вооружëнного опасного террориста. Нет, она не будет ржать, как гиена. Она не хочет в Мунго. — Дома у Бэгмена крыса могла ускользнуть, и там жилой район маглов. Те же риски. — М-мадам Боунс со мной говорила полчаса назад… Д-даже не сказала ничего. — Вы же ей сами сказали, что Бэгмена нет. Никто не предполагал, что он явится в ваше отсутствие и сразу вас к себе потребует. Берта ощутила, что начинает сердиться. Они могли дождаться, пока она выйдет! Или боялись, что у их дымовых шашек за пять минут истечëт срок годности? Нет, конечно, оперативники опасались, что Людо, закончив песочить Джоркинс, покинет кабинет вместе с ней, и тогда при аресте могли быть жертвы. Но это всë равно казалось жуткой несправедливостью! Впрочем, жаловаться и портить отношения с безопасниками она не собиралась — хватало благоразумия проглотить язвительные фразочки и сделать вид, что не обиделась. Им ещё не раз вместе работать. Поэтому Берта неохотно кивнула, принимая объяснения и извинения Кольвинса. Что с них взять — у сотрудников департамента магического правопорядка напрочь поломано понимание опасности. И явно недостаëт здравого смысла. Задумчиво сунула руку в карман, нащупала пачку сигарет и едва не закурила, но тут же фыркнула — ей не нужен полный кабинет спящих авроров. Проследив, как связанного Питера уводят в кандалах, а Бэгмена без сознания забирают в Мунго, Крауч подошëл, предлагая Берте локоть: — Пойдëмте, я вас провожу. Понимая, что это не галантность, а, скорее, завуалированное приглашение к беседе наедине, она кивнула, опираясь о его руку и испытывая при этом некоторую благодарность. Самой ей добраться до рабочего места было бы непросто — на одном каблуке и с дрожащими коленями. По коридорам продолжали расхаживать авроры, вежливо предлагая сотрудникам департамента оставаться на местах, если те решали высунуть нос из своих кабинетов. Берта аккуратно прохромала к двери, до сих пор украшенной надписью «Джоркинс», хотя в табличке давно не было необходимости, и почти с радостью уселась в привычное кресло. Колени побаливали — похоже, при падении она успела ушибить и их, но не обратила внимания — локоть болел сильнее. Ничего, спровадит Бартемиуса, переобуется. Смажет локоть мазью от синяков. Приложит к колену холодную ложку. И пара чулок лежит в шкафу, как раз на такой случай. За прошедшие месяцы с Бертой случались десятки разных «случаев», поэтому она хранила в запасе и свежую рубашку, и мыло с полотенцем, и средство для стирки, и аптечку, и запас консервов, и ещё десяток полезных мелочей. Чтобы занять чем-то руки, она потянула на себя очередную кипу буклетов и заявок. Пора готовить план мероприятий на второй квартал, а там и пасхальный сезон игр любительских команд по квиддичу, и ежегодное крупное соревнование по игре в плюй-камни, и турнир Уэльса по волшебным шахматам, и первый сбор игроков в левиосо-дартс, — изобретатель нашëл группу энтузиастов, желающих популяризовать этот странный вид спорта. Ощущая слабость в запястьях, Берта нахмурилась. Неприятно быть такой уязвимой, но тут уж как есть — тело слабое, мышцы хилые, нервы ни к чëрту, и сама она не отважный коммандос, что бы про неё ни думали авроры. Крауч, прикрыв за собой дверь и сложив руки на груди, молча наблюдал за хлопотами, видимо, давая ей время прийти в себя, после негромко сказал: — Теперь мы квиты. Вы вернули… пропажу. Я убрал угрозу, висящую над вашей головой… Джоркинс поджала губы. Она могла бы возразить, что он неправ, и всего этого не случилось бы, если бы Крауч в своë время нормально выполнял обязанности. Но она оставалась маленьким винтиком, очень благоразумным и осторожным. И понимала, что лучше тихо поблагодарить, чем укорять за просчëты главу громадного департамента и весьма влиятельного человека. Может, получив своë «Спасибо» он, наконец, от неë отвалит. Берта, однако, осмелилась спросить о том, что продолжало вызывать подспудные опасения. Цепко взглянув на Бартемиуса и понизив голос, поинтересовалась: — Насчëт «возвращения пропажи»… Вы уверены, что он опять не сбежит? — Уверен. Я отправил его на континент, в надëжное место. Очень. Надëжное. Подобное заверение не особо успокаивало, но пришлось принять всё, как есть. Берта, понизив голос, проворчала: — Конечно, не такое надëжное, как могила, но требовать подобного от вас не могу. Всë-таки кровные узы. Просто держите его от меня подальше. — Второй раз ей действительно могло не повезти. Она вернулась к работе. Крауч отрывисто кивнул, будто признавая её правоту, негромко кашлянул, пошевелил усами. После, покосившись на Джоркинс, прокатился с пятки на носок и нейтрально поинтересовался: — Берта, а чем вы заняты сегодня вечером? Мы могли бы обсудить вопросы безопасности… за ужином. Подняв голову и раздражëнно постукивая карандашом по столешнице, она нахмурилась. После аврорского рейда настроение и так было не очень, а неуклюжее приглашение выглядело вдвойне неуместно. В последнее время жизнь Джоркинс действительно напоминала какой-то плохой фильм. Только если рядом с Саймоном ощущались нотки шпионского детектива, то теперь казалось, будто это комедия абсурда. Она была достаточно женщиной, чтобы понять подоплëку вопроса, но желание тренировать красноречие и ходить вокруг да около в данный момент напрочь отсутствовало. — Чтобы после вы пригласили меня полюбоваться на вашу коллекцию французских акварелей? Фу, мистер Крауч. Держите слова при себе и руки в карманах. Что на вас вообще нашло? Берта зябко повела плечом, едва сдерживая неприязненную дрожь. Неужели она, не осознавая того, превратилась в приманку для чудил? Саймон хотя бы симпатичный. Но это… Разве она когда-то давала Краучу повод фривольно себя с ней вести? Быстрая ревизия воспоминаний подтвердила: нет, она была предельно отстранëнной, никаких улыбочек в стиле Марты, сомнительных декольте, подмигиваний и точно никаких авансов! Отложив перо, Берта аккуратно провела ладонью по столешнице, будто стирала пыль, на деле собираясь с мыслями. Ей не нужна недосказанность в этом вопросе, придëтся выражаться предельно чëтко, не оставляя двусмысленности. Поэтому, слегка вздëрнув подбородок, сухо заявила: — Мистер Крауч. Сэр. Я всë помню и никогда не забуду, как вы относились… ко мне. К своей семье. К бедняжке Винки. Вы хороший руководитель, и для меня честь с вами работать. Но в остальном — пожалуйста. Не стоит. — Договорив, она ощутила, что от напряжения заболела челюсть, но взгляда не опускала. — Стоило догадаться. Фамильная принципиальность борца с гоблинами? — Гоблины претензий не предъявляли, и ваша голова мне не нужна. Я просто хочу жить… спокойно. Тот кивнул, хмыкнул и иронично поинтересовался: — Вы знаете, что меня отшили впервые за полвека? — Привыкайте, сэр. Уже пора, — посоветовала Берта, снова берясь за перо. Пощадив её нервы, Крауч, наконец, ушёл. Разошлись и безопасники, запечатав дверь в кабинет Бэгмена. Похоже, подписанные документы, которые Берта, разумеется, забрать не успела, так и останутся валяться на столе и на полу, пока запрет на вход не снимут. Форс-мажорные обстоятельства, ничего не поделать. Наиболее срочные письма она может переписать и подпишет после у человека, замещающего Бэгмена. Остальным адресатам, просителям и деловым партнëрам департамента придётся подождать. — Девчуль! — Получив разрешение выходить, первым к ней ворвался Марк, который выглядел немного обеспокоенным и виноватым. — Я тя к Людо отправил, а там случился тарарам! — Я как раз уходила. В дверях встретились с доблестными аврорами, я вышла, они — вошли, — привычно уже соврала Джоркинс. — А! Хорошо. Я уж подумал, тебя зашибут ненароком. Она покачала головой, дружелюбно улыбаясь в ответ и радуясь, что за столом не видны испорченные туфли и драные колготки. Подозревая, что лицо, вопреки заверениям, порядком бледное, она добавила: — Только испугалась и дыма надышалась. Ничего, сейчас отдохну, выпью чая, станет получше. Можешь попросить, чтобы ко мне полчаса не заходили? Джонсон махнул рукой, будто просьба о приватности — сущая ерунда, и ушёл. Из-за двери раздался его громкий голос: — Нормально всё, Джоркинс дыма хватанула, просила не беспокоить, её там тошнит. Берта запустила пальцы в растрёпанную прическу и тихо засмеялась. Да, это должно сработать. Чтобы беспокойные, беспардонные и имеющие весьма смутные представления о приличиях спортсмены оставили её в покое, нужен весомый повод. Тошнота сгодится. Она сменила чулки, причесалась, поправила макияж и сделала себе чай. Настроение стремительно рвалось вверх, и губы непроизвольно растягивались в улыбке. Пока, Питер, сволочь. Отлились тебе Бертины испуганные слёзки. И Людовика спасли. Правда, лечиться отправили, но это лучше, чем его нынешнее состояние марионетки. Надо бы написать Лекси, чтобы забежала к жениху с пакетом апельсинов. Побудет сестрой милосердия с дополнительной пользой — в больничной палате бить его она не станет, а Людо сможет извиниться за разрыв. Он же как бы и не виноват. Да и сама Лекси весьма настроена его простить. Похоже, придётся к их свадьбе покупать новые туфли… Вздохнув, Берта отставила в сторону чашку и приоткрыла дверь, приготовившись принимать визитёров и в очередной раз огорчать любопытных коллег, уверяя, что «она ничего не видела и её там вообще не было». Однако радость Берты не была безоблачной — сильно тревожило, что предпримет Волдеморт, лишившись обоих помощников. Ему никак не обойтись без рабов — кто-то должен за ним ухаживать, варить зелье, да и сам он наверняка не расстался с мечтой поймать Гарри Поттера, пусть теперь это и весьма проблематичная задача. Кого решит использовать взамен утраченных слуг? Снейпа, весьма удобно находящегося в Хогвартсе? Нет, сомнительно, вряд ли Волдеморт к нему сунется уязвимым и без тела — он не доверяет никому, а ушлый зельевар ходит под крылышком директора. Может, дëрнет к себе кого-нибудь из министерских? Яксли, Макнейра? Или привлечëт Кэрроу — тех двое, удобно: одна зелье варит, другой — Поттера страхует. Надо будет при подготовке второго испытания понаблюдать — вдруг заметит подозрительную активность? Впрочем, у Волдеморта в годы его нахождения в силе было достаточно сторонников. Берта их не знает, поэтому придëтся подозревать всех, взяв на вооружение лозунг: «Постоянная бдительность». Она замерла, выпрямив спину. Противнику наверняка пригодится в подручных кто-то из организаторов или судей. Каркаров слишком трусливый, скорее сбежит, чем покорится. Мадам Максим плохо подвергается воздействию чар, да и вряд ли шпионом сделают такую выдающуюся во всех отношениях даму. Крауч после всего происходящего наверняка даже спит с палочкой, его так просто не взять. А вот они с Перси Уизли кажутся удобной целью. Ей что, опять трястись? Даже не зная, с какой стороны ожидать удар? Это начинало бесить. Хотя после случая с Людо мадам Боунс наверняка станет более внимательной к странностям, заметит, если Берта поведëт себя неадекватно. А Перси постоянно на глазах у начальника. Может, беспокойство напрасно, не такие они удобные цели? Но Саймону бы поторопиться! Не то чтобы Берта ждала от него чего-то чрезмерного, она прекрасно понимала, что тот может отправиться в очередную командировку на спасение мира и там надолго застрять, но опасения продолжали грызть, заставляя её тревожно оглядываться в коридорах и на улице. Впрочем, новость, которая настигла её через неделю, всё равно застала врасплох. Берта едва не подавилась кофе, прочитав в «Пророке» статью об ограблении «Гринготтса». На фото гоблин с именем Грахбарр корчил страшный угрожающий оскал, уверяя, что они сделают всё возможное, чтобы добраться до виновных и должным образом их наказать. От сильного возгорания в подземельях серьёзно пострадала охранная система банка, сбежал дракон, обвалилась пара перекрытий, оказались сильно повреждены хранилища древнейших и благороднейших чистокровных семей — Берков, Розье, Лестрейнджей, Селвинов. «Мы проведём реновации, чтобы безопасность в банке «Гринготтс» соответствовала новейшим и современным стандартам, а нашим клиентам не приходилось беспокоиться за сохранность своего имущества», — уверял гоблин. Невыразимцам же нельзя грабить банки? Хотя… кто им запретит? Мало ли, что там им нельзя. Гипнотизировать людей, вроде, тоже не положено, но ведь делают. Очень хотелось поймать Саймона и настойчиво подержать за воротник, но тот снова не показывался, даже в лифте не мелькал, хотя Берта проводила там явно больше времени, чем нужно. В огорчении она отправилась обедать в «Болтрушайку», куда пригласила и Хени. Устроившись напротив, та благодарно кивнула: — Хорошо, что позвала. Хоть полчаса проведу в покое. Не придётся прыгать по каминам, лужам, а после любоваться на виноватые лица нарушителей, которые мямлят: «Я не хотел». Подруга выглядела озабоченной, фыркала, так ещë и наверняка пришла с промокшими ногами. — Полдня скакала по стране, как собачка Ав-Ав, — пожаловалась Хенрика, отпивая из своего бокала глоток сливочного пива и морщась: — Ну и гадость, зато сладкая и питательная, мне до ночи бегать, нельзя сильно хмельное. Из-за этого инцидента с банком волшебники как с катушек послетали. То взрывают что-то, то посуду в полёт запускают. А потом клин чашек с курлыканьем проносится над Манчестером. Один уникум отправился в лес прятать под деревом бабкино столовое серебро. Решил, что это безопаснее, чем банк. Ещё и выбрал охраняемую территорию какой-то военной базы, принялся камни левитировать. Еле успела, носилась наперегонки с охранкой, его чуть не подстрелили… — Так что с банком? У меня там все накопления лежат, — спросила Берта, надеясь, что её интерес не покажется подозрительным. Хотя, учитывая наблюдательность Хени, ничего не могла гарантировать. — Обычные ячейки не пострадали, как и малые хранилища, — отламывая вилкой кусок пирога со свининой, качнула головой та. — Но внизу всё выглядит эпично — мне колдофото показывали, там половина пещеры оплавлена, будто дракон не сбежал, а подрался с тремя другими и после взорвался. — Ой, извини. Я спрашиваю, но, может, это секретная информация? — Учитывая, сколько народу там толпилось, о секретности говорить сложно. Понятное дело — если больше трёх человек знают секрет, дальше можно и не стараться — всяко разболтают. Берта медленно кивнула и замолчала, позволяя Хенрике спокойно поесть. Если верить описанию, ущерб гоблинам нанесли весомый. Они же не потребуют взамен крови? Что-то в последнее время Берта слишком часто думает про отрубленные головы. Шëл бы Крауч в пень со своими генеалогическими изысканиями. Слова «Джоркинс», «гоблины» и «отрубленные головы» не должны стоять в одном предложении, точно так же, как «рояль» и «крыша ратуши». Она с недовольством принялась гонять по тарелке кусочек жареного картофеля. Январь заканчивается, пора опять просить Генри порталы зачаровать. Алан ворчит, у него с древесиной проблемы, — Фадж настаивает на экономии, а строители опасаются, что это отразится на качестве трибун. Людо до сих пор болеет. И ещё в Мунго писать, просить экстренную бригаду на день проведения второго испытания. Вместе с необходимой для реанимации аппаратурой. На это тоже нужны деньги, связи. Запрос проводить через секретариат министра, а Кристина Пауэлл скоро Берту покусает. — Со мной разобрались, что за кручина гложет тебя? — поинтересовалась Хени, отпивая кофе. После еды она стала благодушной, спокойной и уже не казалась такой грозной. — Вагон и маленькая тележка проблем, — отмахнулась Джоркинс. — Остаëтся только взять лопату и пахать от забора до обеда. Озеро ещё это. Разве не могли придумать что-то менее травмоопасное? — Ты же про ваш Турнир говоришь, — напомнила Хени. — Он и должен быть травмоопасным. Странно, что никого драконы не схомячили. — Повезло, — Берта пожала плечами, не желая признаваться в нечестной игре. — Тем более, что арена драконов метров сто пятьдесят в диаметре — участникам вбежать и выбежать. А Чëрное озеро глубокое. — Слушай, я не пойму, ты то в килограммах меряешь, то в метрах считаешь. Признавайся, товарищ Берта, что за тайны? — Хени хитро прищурилась. — Да какие тайны, — Джоркинс отмахнулась, едва не роняя с вилки кусочек ветчины. — У меня тётя в Албании живёт, я раньше у неё частенько бывала. Вот и нахваталась. Ты не представляешь, это так удобно! Ровные меры! — Я не представляю? — Хенрика засмеялась. — Это ты не представляешь, как я скучаю по этой точности! Сто сантиметров — метр! Тысяча метров — километр! А у вас — тридцать целых и сорок восемь сотых сантиметра — фут! Девяносто одна целая и сорок четыре сотых сантиметра — ярд! Какой маньяк отмеряет вообще эти огрызки от миллиметров, это же слёзы сплошные! — Ну, к чести сказать, у славян тоже были всякие вёрсты, аршины и сажени, — указала Берта. — Давно ты слышала, чтобы путь аршинами измеряли? — Хени, оценивающе осмотрев Берту, уважительно покивала: — Ты-то дама из себя заметная, на пять пудов (1) потянешь. — На четыре, и то не дотягиваю, — сварливо поправила её Джоркинс. — А в тебе и девяти стоунов (2) не наберётся. — Восемь, — хвастливо отозвалась Хени. — Я и сама невысокая. Они переглянулись и засмеялись — спор получился дурацким, но это помогло немного сбросить напряжение и расслабиться. Хенрика поднялась, забирая посуду: — Пойду, у меня ещё четыре заявки, до вечера могу не успеть обойти всех. Берта дружелюбно кивнула, прощаясь, но сама осталась допивать чай. Складывалось впечатление, будто уже некоторое время она катается на американских горках, вдобавок для дополнительного неудобства обутая в лыжи, а в руках держит гармошку. При этом ей нужно при езде издавать звуки, похожие на музыку, пусть на гармошке играть она не умеет. Планы, которые перед собой ставила, исполнялись каким-то чудесным образом, но вот результат оказывался совсем не тем, что ожидался. Предполагалось, что Джоркинс станет проще жить, она сможет ходить без оглядки, спокойно спать, а расклад на доске приобретëт ясность, но взамен пришлось столкнуться с новой пачкой проблем. На данный момент Берта понятия не имела, что делать дальше. Волдеморт был угрозой совсем не в её весовой категории, а у неё кроме Саймона больше не осталось ружей, чтобы подстрелить лысую образину. Подбросив несколько раз монетку и так и не определившись, что делать дальше, Берта закончила обед и решила заняться тем, что у неё здесь получалось лучше всего — выполнять свою работу. Исподволь наблюдая с безопасного расстояния, насколько качественно более сильные и умные будут, наконец, выполнять свою. ________________________________ Ох, уж эти женские шутки про вес. (1) Пуд — 16,38 кг. Берта весит около 60 кг, но она и повыше Хени будет. (2) Стоун — 6,35 кг, то есть, вес Хенрики — 50,8 кг.