Часть 17. Упрямые русалки и выполненные обещания

— Бананы! — громогласно заявила Марта, как всегда врываясь в кабинет без стука, а Берта уже привычно вздрогнула от неожиданности, едва не роняя перо. После каждого последующего происшествия, в которое ей доводилось вляпаться, Джоркинс продолжала некоторое время тревожиться и нервничать, хотя в случае с банком никак не могла определить — стоит ли ей волноваться всерьëз или умеренно? Какими будут последствия? Куда опять запропастился Саймон? А тут ещё и Марта непонятно чего хочет. — Что? Какие бананы? — Отложив перо, она постаралась прояснить для себя суть проблемы. — Бэгмену в больницу. Он, вроде, уже вменяемый. К нему пускают посетителей, вот мы с Джимом и думали сходить. — А. Я решила, это новое ругательство… Из тех, что: «хурма», «ботва», «бананы». — Кто ж ругается бананами? Они… вроде как, вкусные. — Марта задумчиво моргнула. — Если кого обложить бананами, звучит не обидно. Ты лучше скажи, нормально такое нести в больницу? — Подозреваю, к нему с бананами и апельсинами явится каждый третий. Разумеется, кроме гоблинов — те придут с дубинками, чтобы переломать бедняге Людо ноги. Если хотите выделиться и Бэгмена не жалко, орехов ему отнесите. Кокосовых. Чтобы он сначала напрягал мозг, думая, как их расколоть. Потом — как это есть. И уже на закуску размышлял, что он вам сделал плохого, и за что вы его так не любите. Марта чуть нахмурилась, после кивнула: — Наверное, ты права. Нужно придумать что-нибудь пооригинальнее, но умеренно оригинальное. Берта спокойно согласилась с этим решением и тихо порадовалась, что сюрприз не для неё. У её коллег было странное понимание об «умеренной оригинальности», впрочем, как и у всех работников магического министерства в целом. Комиссия по Экспериментальным чарам и сектор патентов на волшебные шутки не дадут соврать. В том, что шефу бананы без надобности, Берта была уверена — Лекси, как близкий человек, уже давно навещала Людо в больнице, так что витаминами больной обеспечен. Правда, по её уверениям, Бэгмену ещё как минимум месяц придëтся восстанавливаться, и, следовательно, подготовка второго испытания ложилась целиком на плечи его подчинëнных. Учитывая, что с самого лета Людо почти не участвовал в работе, для Берты ничего не менялось — приходилось брать самой и тащить, но в бюрократическом плане наблюдались сложности. Для работы требовалось Уполномоченное Лицо, способное ставить подписи. И Джоркинс лишь гадала, кому поручат замещать шефа, пока тот окончательно не придëт в норму. Она понадеялась, что ситуацию немного прояснят Амелия или Крауч, но вызов к мадам Боунс лишь добавил Берте несколько десятков погибших нервных клеток. — Джоркинс, будете и.о. начальника департамента, пока Бэгмена из больницы не выпустят? — без приветствия сразу в лоб спросила Амелия, как только та переступила порог кабинета. От неожиданности Берта вздёрнула брови и честно выдала: — Не буду я и.о.! Пусть Джонсон замещает! Он спортсмен, мужчина и восемь лет в отделе! — Восемь лет в отделе находится. А мне нужен тот, кто работает, — поправила Боунс. — Мы с Краучем вашу кандидатуру поддержим. Амбридж, скорее всего, будет против, но её, кроме Фаджа, мало кто слушает… — Ещё и Амбридж злить? — Джоркинс отчаянно качнула головой. — Шеф вернëтся с больничного через две-три недели. А отдел Долорес вместе с образованием, извините за прямоту, будут коптить мне кости ещё лет пять. Оно того не стоит. Пусть Марк исполняет обязанности начальника, мне эта головная боль ни к чему. При всëм уважении, мэм. После, чуть помолчав, храбро добавила: — Тем более, вы меня и так можете запрячь в работу в любой момент, когда пожелаете. Боунс слегка поморщилась, но согласно кивнула: — Хорошо. Если вы категорически против, настаивать не буду. Она отпустила Берту, и та поторопилась сбежать, пока ей не навесят ещё какой-нибудь груз на шею. Исполнять обязанности начальника департамента не хотелось. Джоркинс хорошо оценивала свои возможности, не желала влезать в политику и её вполне устраивало руководство Бэгмена. Тем более теперь, когда тот приходит в норму. Пусть уж лучше шишки сыпятся на Людо, а она спокойно сидит в своëм кабинетике, не привлекая лишнего внимания. Она не честолюбива и вовсе не хочет стать объектом внимания других властолюбцев, той же Долли, способной на любую гадость, если заподозрит в Берте угрозу. Начальники получают по шапке. Замы пашут за начальников. А она предпочитала сохранять «золотую середину», обладать некоторыми полномочиями, чтобы делать свою работу, и при этом иметь возможность иногда выпить пива, не пугая окружающих дёргающимся глазом. — У меня без того дела, делищи, очень много дел, — повторяла она себе, как аутотренинг, хотя, если сравнивать с первым испытанием, обязанностей на их команде лежало поменьше. Просто проследить, чтобы никто в процессе не умер. Сущая ерунда, конечно. Младенец справится. Тем более, что пока дела шли удивительно гладко: департамент магического спорта после скандала с Питером находился у всех на слуху, Бэгмена умеренно жалели, а его подчиненные пользовались популярностью, как источник сплетен. Даже в секретариате у министра Джоркинс встречали благосклонно, чем она продолжала беззастенчиво пользоваться. В результате этого подготовка испытания проходила, как по маслу — группу целителей обещали направить в Хогвартс в назначенный срок с надлежащим оборудованием. И Алан больше не сердился из-за качества материалов для строительства. И Генри уверял, что гостей не так много, портальщикам не пришлось работать на износ. Проблемы были только с русалками, которые отличались завидным упрямством, не желая допускать на дно озера посторонних. Они визжали, что это «их территория», а сухопутным лучше держаться подальше, иначе нарушителям спокойствия, желающим потревожить покой подводных жителей, придëтся учиться дышать под водой без жабр и очень быстро. Директор Дамблдор, благодушно улыбаясь, уверял, что тревожиться не о чем, но люди Крауча тихо подвывали — у русалок имелся своеобразный этикет, собственно, как у любой другой разумной расы, и приходилось действовать осторожно, чтобы не вызвать скандал и не поставить проведение всего мероприятия под угрозу. Помимо упрямства и воинственности, подводные жители были ещё и жутко обидчивыми. В преддверии второго тура возле Чёрного озера поставили очередную штабную палатку с транспортным камином, в которой, впрочем, не было особой необходимости. Но люди Клауса, похоже, возводили её по привычке — там всегда можно было погреться, выпить чаю, поболтать и обсудить рабочие вопросы. Посторонних внутрь не пускали, хотя профессора захаживали, объясняя своё присутствие служебной необходимостью, и палатка была «местом для своих», где люди действительно занимались делом. Берта частенько сбегала туда из Министерства, если ей надоедал праздный галдëж. — Два раза присесть, сказать «Ку!» и цак не забыть, — ворчала она, вытирая от чернил пальцы. Количество ненужных бюрократических телодвижений раздражало: она в третий раз переписывала какую-то совершенно ненужную инструкцию для авроров, которым запрещалось во время дежурства у озера иметь в амуниции хоть что-то, сделанное из русалочьей чешуи или волос. Помимо этого, русалок злили кентавры, слишком яркие вспышки и люди, которые бросают в озеро мусор. Пусть с последним Джоркинс была согласна, она уже тихо полыхала, пытаясь определить, кого из магсуществ, с которыми пришлось сталкиваться, не выносит сильнее. Упрямых драконов при большом желании можно огреть палкой. Громадной тяжёлой дубиной между глаз. Конечно, если жить надоело. Бить русалок никто не разрешит, потому что это негуманно, они разумные. Драконы здоровенные, сухие, горячие и тупые. Русалки — мокрые, тощие, занудные… и тупые. И те, и другие — несносные. — По шкале от одного до десяти насколько ксенофобом нужно быть, чтобы работать в Министерстве и не поехать крышей? — поинтересовалась она. — «Десять» и работать в архиве? — предположил Алан. — «Два» и устроиться в маг.популяции? — возразил Генри. — Почему «два», а не «ноль»? — Потому что ангелов не бывает, Берта, должна уже понимать, не маленькая. — Ксенофобом быть не обязательно, — поправил Клаус. — Можно ненавидеть всех одинаково сильно, вне зависимости от расы, и работать где угодно. В палатку неспешно вошел Крауч. За ним следом торопливо проскользнул Перси, шмыгая красным замёрзшим носом. Бартемиусу, как руководителю департамента и знатоку иностранных языков, приходилось непосредственно общаться с русалками, если у министерских служб возникали сложности, поэтому, несмотря на занятость, он также появлялся довольно часто, мужественно сидя на берегу и перевизгиваясь с посланниками русалочьей королевы. Получив от Берты категорический отказ, он действовал теперь сугубо в рамках приличий, больше об этом не упоминая, но встречаться приходилось часто, и профессиональные взаимоотношения у них остались достаточно тесными. Крауч вëл себя прилично, что, однако, не мешало ему иногда обращаться к ней по имени. Учитывая его подчёркнутую официальность к остальным, это была невиданная фамильярность. Присаживаясь на стул, он с благодарностью принял от Уизли чашку горячего чая, отпил глоток, а после сообщил: — Удалось договориться. Если у авроров русалочьи волосы или чешуя в составе палочки, это допустимо. Но обереги, составные элементы доспеха, шнурки или декоративные элементы из этих материалов под запретом. Утомлённо вздыхая, Берта придвинула к себе пергамент, зачёркивая пару пунктов. Опять переписывать. — Мистер Крауч, вы же полиглот, наверняка сильны в терминологии. — Допустим. Что вы хотели знать? — Как по-русалочьи будет «глубинная бомба»? — Никак, Берта! Забудьте. Мы потом проблем не оберёмся с департаментом регуляции магических популяций. — Значит, в целом сама идея не кажется вам невыполнимой, больше волнуют последствия? — Даже если вам хочется, мы не станем минировать дно озера, там будут дети плескаться! — Не предлагаю я минировать, можно просто припугнуть, — пробурчала Берта. Опять её ни с того ни с сего приняли за беспредельщика. Будто у неё в кабинете на стене красуется флаг анархистов. Ничего подобного, у неё там благодарность от Департамента магического правопорядка в рамочке. Хотя да, с определённой точки зрения флаг предпочтительнее, чем благодарность от магического аврората — те уж точно беспредельщики. Допив чай и напомнив, что геноцид русалок — плохая идея, Крауч вместе с помощником вернулся в Министерство. — Хотя пустое озеро, конечно, предпочтительнее, — степенно кивнул Алан. — Предпочтительнее вообще их в воду не совать, но кто нас послушает? — пожала плечами Берта, собирая свои заметки. Они и так делают, что могут. Так, в привычных уже хлопотах подобралось 24 февраля — день проведения второго испытания, «Спасения узника». Винки настояла, чтобы Берта оделась потеплее, запаковала ей термос с горячим кофе, грелку и запасные тёплые носки. Протестовать Джоркинс не собиралась, послушно убрала всё в свою заслуженную «тревожную сумку» и пообещала постараться не намочить ноги. Ввиду раннего времени, зрители пока отсутствовали, но возле трибун мелькали ребята Алана, натягивая страховочные сетки. В последний момент возникло опасение, что гости, переживая за участников Турнира, могут попадать со своих мест. Хотя Берта предполагала, что, увидев внизу батут, детишки скорее примутся сигать вниз от скуки. Но это лучше, чем ничего, поэтому не спорила. Из камина, отряхивая пепел с рукавов клетчатого пиджака, вывалился Марк Джонсон. Его действительно утвердили на должность и.о. начальника департамента магического спорта, и с тех пор Марк нервничал, опасаясь, что сделает что-то не то, и его выгонят. На работе он появлялся в накрахмаленных рубашках, тугих галстуках и плохо сидящих старомодных пиджаках, а в глазах его с каждым днём читалось всё больше паники. В этот день, вынужденный выступать в качестве члена жюри, он беспокоился больше обычного, а костюм его, на взгляд Берты, был просто ужасающим. Но он хотя бы имел право подписи. Следом за Марком появилась Скитер, которая, не желая идти пешком из Хогсмида, предусмотрительно навязалась тому в попутчики. Появление Риты не было удивительным — хитрая «акула пера» везде проскользнёт. Хотя, при всех талантах, сбрасывать её в озеро, желая вернуть в родную стихию, не стоило. Журналистка частенько попадалась Берте на глаза в Министерстве, но после инцидента на балу, когда Джоркинс «позаботилась о жуке», они не разговаривали. Хотя Скитер иногда посматривала очень внимательно, будто сомневалась — действительно ли Берта знает её тайну, или просто так пошутила, перепив шампанского. Вот и теперь, оказавшись в штабной палатке, Рита сначала шумно приставала к Марку, Серпию и Клаусу, но после, не разузнав ничего скандального, подобралась к столику, где устроилась Джоркинс. Решив развеять сомнения, Берта тихонько поинтересовалась: — Так что, вас кто-нибудь пытался поцеловать и расколдовать на рождественской вечеринке? Рита, шумно втянув воздух, медленно и тихо выдохнула, украдкой осмотрелась, но поняла, что посторонние их не слышат. А то, что её «маленький жужжащий секрет» пока не стал достоянием общественности, свидетельствовало, что Джоркинс не собирается бегать и рассказывать об этом всем подряд. Скитер решила поддержать разговор, немного расслабилась и кривовато ухмыльнулась: — Каркаров пытался. Перепил и поверил в сказки. Но мне повезло — как раз в тот момент начался переполох с Краучем и удалось сбежать из его хватки. Он плохо пах, и из-за вас я пропустила всё веселье, — обвиняюще сообщила журналистка. — Понятия не имею, о чём вы, — невинно посмотрела на неё Берта. — Я всего-то спасала жучка… — И что, теперь потребуете услугу? — Скитер стала серьёзной, сбросив привычную маску, но Джоркинс, возвращаясь к работе, отрицательно качнула головой: — Нет. Я вообще не публичный человек. Очень не люблю, когда моё имя упоминают лишний раз. — Учту, — кивнула Рита, которая действительно была очень понятливой, и, успокоившись, отправилась кошмарить прибывших авроров. Ближе к десяти часам из камина появились целители в лимонных мантиях, разворачивая в портативной палатке мобильный госпиталь. — У кого тут бегунки подписать? — один из колдомедиков, невысокий седоватый мужчина с густой бородой шмякнул пачку бланков на стол возле Берты. — Паникёры. Нас перед Чемпионатом так не напрягали. На нагрудном кармане у него было вышито «Гиппократ Сметвик». Джоркинс подтянула бумажки ближе к себе, благодарно кивая: — Спасибо за содействие. Будем надеяться, что вы не понадобитесь. Но сами понимаете — дети, вода и магия плохо сочетаются. — Озеро во дворе школы находится, — язвительно напомнил он, внимательно наблюдая, чтобы Берта ничего не пропустила. — Но обычно учащимся говорят «Держитесь подальше», а сегодня потребуют «Занырните поглубже». Сметвик изобразил странное движение бровями, но промолчал. Забрал подписанные направления и вернулся к коллегам. К ним присоединилась мадам Помфри, там же мелькнула фигура Снейпа. Среди целителей у него было достаточно знакомых. Заместитель Кольвинс уже привычно расставлял на столе партию фигурок, которых было сравнительно немного, но отряды авроров окружали Чёрное озеро по окружности, предотвращая возможные непредвиденные инциденты. Когда Берта попыталась уточнить, какие именно, аврор посмотрел на неё и ответил: «Возможные». Разумеется, безопасники были не менее суеверными, чем пожарные. Тем не менее, он указал несколько точек на карте самого озера: — На дне дежурят Миртл, сэр Николас и Толстый Монах, они были столь любезны, что оказали содействие. Если что-то произойдёт в воде, нам… сообщат. — Это уже лучше, чем ничего, — согласилась Джоркинс. Трибуны заполнялись школьниками и гостями. Чемпионы, наряженные в утеплённые гидрокостюмы, напоминали тощих голенастых тюленей. Виктор Крам негромко советовался со своим директором, беспокоясь, что костюм помешает его частичной трансфигурации, но был вынужден признать, что это лучше, чем плавки и палочка, в которых их планировали отправлять в воду раньше. Стоя на берегу в лютый холод — температура явно опустилась ниже минус десяти градусов, а холодный ветер лишь добавлял неприятных ощущений, — чемпионы казались особо хрупкими, пусть и пытались держаться мужественно, не переминаться и не ёжиться. Сухой голос Крауча, взявшего на себя обязанности распорядителя взамен Бэгмена, звучал с трибуны, перечисляя правила: нырнуть в озеро; преодолеть препятствия; найти на дне того, кто дорог; справиться с задачей за час. — Вы обязательно должны вернуться, — строго распорядился Бартемиус, глядя на подростков так, будто они были аврорами перед ответственным заданием. После, кинув взгляд на часы, кивнул: — Время пошло. Крам, частично преобразовавшись в акулу, тут же нырнул в воду. Остальные трое участников начаровали заклинание головного пузыря, пусть у Гарри защита и мерцала слегка неуверенно. Стоило ожидать — про жабросли ему намекал поддельный Грюм, подбросив эту идею Добби. В этот раз сделать подсказку он не успел, мелкого Барти обезвредили раньше, чем он успел предпринять меры и позаботиться о Поттере. Видимо, подростки нашли наиболее простой вариант, такой же, какой использовал Седрик. Пусть магического искусства и сил у четырнадцатилетнего Гарри было явно поменьше, чем у его старшего товарища. Дело запахло неприятностями. Берта поняла, что начинает нервничать, и автоматически сунула в рот ноготь безымянного пальца. Рядом с ней напряжённо застыл зельевар, который откололся от целителей и теперь топтался рядом с ней возле входа в штабную зону. Он не грыз ногтей, не сопел, но спина его оставалась ровной, как доска, а носок туфли нет-нет, да и отстукивал пару тактов по промёрзшей земле. Чтобы отвлечься от тревоги, Берта решила переключиться на него: — Переживаете, мистер Снейп? — За этих идиотов? С чего бы! — фыркнул тот. — Скорее, за то, что вас посадят, если пострадает ваш студент. Под водой таких пятеро. Многих за халатность посадить могут… — Если директор не переживает, почему я должен? — ворчливо поинтересовался Снейп, но прищурился. Вряд ли ему понравилось, что министерская заноза Джоркинс, которой он делал на заказ «мелкую пакость», раскусила его тщательно скрываемое опасение. — Интересно, если я решу поспорить на сикль, что у вас в карманах жабросли, насколько сильно ошибусь? — рассматривая поверхность озера, поинтересовалась она. Снейп посмотрел на собеседницу, как на мышь под плинтусом, но порылся и молча протянул ей сикль. Настроение скакнуло вверх. Ничего, вокруг куча авроров, медики, призраки в воде и вот такие негласные спасатели на берегу, готовые тут же нырнуть в озеро, если случится хоть что-нибудь, грозящее жизням участников. Они справятся. Правда, долго расслабляться не получилось — к ним от трибун уже направлялся Грюм. Настоящий, который, довольно быстро оправившись от злоключений, занял свою должность преподавателя Защиты. И нервировал Джоркинс до мурашек. Пусть теперь был настоящим, но это нисколько не прибавляло уверенности в его вменяемости. Барти-младший, при наличии собственных проблем с психикой, достоверно изображал посттравматический синдром, паранойю и психоз, а Аластор таким был на самом деле. Подойдя ближе, он осмотрел Берту с головы до ног, будто просканировал, и хрипло пробурчал: — Джоркинс, прекратите смотреть на меня с такой паникой. Я настоящий! — Да ладно. Чем докажете? Рассерженный Грюм обернулся к Кольвинсу: — Джейсон, кто пустил сюда эту дуру? — Заместитель Кольвинс, тут опять гражданский на периметре, — с нескрываемым злорадством нажаловалась в свою очередь Берта. Аврор обернулся и со своей привычной смиренно-философской улыбкой попросил Грюма: — Аластор, вы действительно считаетесь гражданским. Вернитесь к трибунам и не мешайте работать нашим специалистам. — А Снейпа чего не гоните? — Он вспомогательная медицинская единица, — ответила Берта, поправляя очки, и добавляя вполголоса: — И он нас не раздражает. Грюм ухромал, весьма разгневанный, и, глядя ему вслед, она вздохнула: — Этот точно настоящий. От прошлого отделаться было намного проще, он был… послушнее. Кольвинс усмехнулся, кивнул и снова обернулся к сигнальным фигуркам. В отсутствие зрелищ на поверхности зимнего озера, зрители развлекали себя сами, а также пытались греться — на северной оконечности трибун опять кого-то подожгли. — Вот здесь бы пригодились твои огнетушители с первого испытания, — задумчиво протянул Серпий, который качался на стуле, выпуская в воздух клубы дыма. — И, как предлагал Клаус, уточек на озеро выпустить, чтобы дети живностью любовались, а не ерундой страдали… — Они бы начали бросать в озеро хлеб, вряд ли чемпионам понравятся крошки в волосах, — проницательно отметил аврор, давно привыкший поддерживать бессмысленные разговоры, постоянно всплывающие в этой компании. — Вы уверены, что сейчас время обсуждать уток? — осторожно уточнил менее опытный Снейп. — Заместитель Кольвинс, мне кажется, или у нас опять гражданский на периметре? — Ничего подобного, я вспомогательная медицинская единица! — тут же открестился зельевар и предусмотрительно замолчал, чтобы не прогнали, только изредка фыркал, прислушиваясь к едким замечаниям Серпия. Берта, занявшись урегулированием очередной пачки проблем, обращала на них мало внимания, но с беспокойством посматривала на хронометр, неумолимо отсчитывающий минуты нахождения чемпионов под водой. Примерно через полчаса из воды показался Крам, который выбрался на берег совершенно невредимым, передавая на руки целителям приходящую в себя Гермиону. Самого болгарина целители также забрали, настаивая на проверке, чтобы избежать гипоксии и обморожения. Через сорок минут на середине озера вынырнули Гарри и Флёр. Оба раненые, они еле доплыли до берега, но умудрились сделать это сами. У Делакур сильно кровоточила нога, у Поттера оказалась рассечена рука и наблюдались укусы гриндилоу на боку. Девушка всё порывалась вернуться в воду, чтобы спасти сестру, но её уже не пускали обратно — понятно, что она рискует утонуть, не добравшись до цели, — и так без сил, потеряв много крови. — Gabriel! Ma petite sœur! (1) — На нас напали гриндилоу, мы еле отбились! Помогите! У неё там сестричка! — взволнованно кричал Гарри. — И Рон! Из воды вынырнул Седрик, который тянул за собой Чжоу. Зрители напряжённо притихли, посматривая то на воду, то на судей. Времени до окончания назначенного срока оставалось меньше десяти минут. — Они что, так и оставят заложников на дне? — раздражённо спросила Берта у Снейпа. — Как там директор с русалками договаривался? Неужто эта нелепая песня про «час, после которого заложников не вернут» — правда? Там Уизли и мелкая Делакур. Они утонут! — Не психуйте, мисс Джоркинс… Не думаю, что им впрямь позволят погибнуть. — Устный договор! А подводный народ — зануды, зацикленные на своих правах! Хищные! Аврор Кольвинс! — Джоркинс поняла, что начинает нехило паниковать, переходя от волнения на комариный ультразвук. Зельевар, нахмурившись, принялся развязывать галстук. Кольвинс бубнил что-то своим статуэткам. Флёр рыдала. Под поверхностью воды мелькнуло тёмное продолговатое тело, Делакур вскрикнула от ужаса, предполагая, что подводные монстры уже несутся, чтобы полакомиться её сестрой. Но на поверхность вынырнул дельфин, который тянул в пасти верёвки, на которых болтались двое бессознательных заложников. Он успел доставить детей к берегу за пару минут до конца отведённого времени, и Рон с Габриэль ещё не начали захлёбываться водой. Бросив верёвки, дельфин извернулся, издал весёлую трель, игриво хлестнул хвостом и скрылся в волнах. Наблюдая, как заложников вытягивают на берег, так же спокойно Снейп начал завязывать галстук, сохраняя бесстрастное выражение лица, будто не собирался минуту назад нырять в воду сам. Трибуны ликовали и вопили. Баллы, которые выставляли члены жюри, уже никто не слушал — все просто радовались, что обошлось без жертв. — Русалки точно будут недовольны, нарушен устный договор с подводным народом, — еле шевеля губами, сообщила Берта, стирая платком пот с висков и используя бюрократические формулировки, как защиту от истерики. — Может, к тому моменту Крауч вспомнит-таки, как будет по-русалочьи «глубинная бомба», — меланхолично предположил Клаус, снимая очки и принимаясь их усиленно полировать. — Меня больше интересует, откуда в Чёрном озере дельфины, — отозвался Снейп. — Озеро пресное, а этот дельфин явно морской. — Я организатор. И вовсе не уверена, что так уж желаю это знать, — строго отрезала Берта. В этот момент она испытывала к дельфину искреннюю, глубокую, беспредельную благодарность. Издалека раздался весёлый вопль: — Поберегись! С шумом и треском прямо под ноги Берты шмякнулась и взорвалась шутиха, источающая вокруг цветной дым, искры и какие-то брызги. Зельевар и более тренированный аврор успели укрыться щитами. Клауса прикрывал край палатки. А вот на неё плюхнуло зарядом чего-то пахучего, что сразу впиталось в одежду и волосы, окрашивая ткани в нежно-лилово-фиолетовый цвет. Завеса дыма растаяла, и Берта, которая успела только зажмуриться, нерешительно приоткрыла один глаз. — Мисс Джоркинс, вы похожи на баклажан, — указал на очевидное Снейп, после, приподняв и понюхав заряд, определил: — Работа Уизли. Наверняка их Грюм из мести на вас натравил. — Мелкие пакостники! Все трое вместе с Грюмом! — Она намотала на палец и внимательно рассмотрела прядь нежно-фиолетовых волос, размышляя, стоит ей ругаться или радоваться, что не пришлось платить за салон. Оттенок получился красивым и равномерным, в парикмахерской за такую работу дорого попросят. Но решила обидеться. — Ноги моей не будет в Хогвартсе чаще необходимого! — Грюм решит, что победил, — вкрадчиво напомнил зельевар. Видимо, ему очень хотелось устроить Аластору страшную месть чужими руками. Берта недоумённо подняла бровь: — Да мне ли не поплевать? Пусть хоть напьётся от радости. Мне от этого ни холодно, ни жарко, может, чуть-чуть фиолетово. — Зато никто серьёзно не пострадал, — успокаивающе пробасил совершенно чистый Кольвинс, стараясь не хихикать. Видимо, он испытывал угрызения совести, поэтому в качестве утешения предложил уже традиционно: — Конфету будете? — А вот буду конфету, заместитель Кольвинс, — забирая леденец, воинственно кивнула Джоркинс. — И мне определённо нужно умыться… — Иди, мы скажем Джонсону, что тебя ранили в эстетику, — разрешил великодушно Серпий. — Он вам ответит: «Ахой, впервые слышу, чтобы так называли пятую точку!». Но так и быть, уговорили. Моё чувство прекрасного и гордость действительно неимоверно страдают. Попросите Марту собрать протоколы, я завтра вернусь, всё разберу. — Мы проследим, — успокаивающе помахал Клаус. — И Перси Уизли попросим проверить, у него никакая бумажка не потеряется. Пережив путешествие в камине и десять минут позорной прогулки по улице, Берта оказалась дома, неимоверно напугав Винки своим видом. — Я в порядке. Просто… сменила цвет, — успокоила она домовиху. — Винки приготовит ванну, — понятливо шевельнула ушами эльфийка, исчезая. Опытным путём было выявлено, что с кожи краска смылась легко, зато волосы, брови, пальто и замшевые сапожки покрасились намертво. Больше всего Берту злили даже не волосы, а непоправимо испорченные сапоги — ей надоело выбрасывать любимую обувь. — Винки попробует перекрасить, — предложила та, и Джоркинс кивнула: — Попробуй. Но если не получится — не огорчайся. Это всего лишь сапоги. Да и пальто фиолетового цвета — вполне себе нарядное. Смогу смешаться с хиппи и выглядеть, как своя. Могло быть и хуже — головы я не лишилась, а обижаться на шутки… Не то у меня место работы, чтобы быть такой ранимой. Паршивцы могли покрасить меня в рыжий, а рыжий цвет мне категорически не идёт! С таким настроем Берта на следующий день отправилась на работу, сделав соответствующий макияж и подобрав костюм в тон. Ну, фиолетовая, с кем не бывает. Она даже выбралась на обед в «Болтрушайку», чтобы помозолить глаза всем, кто хочет на неё таращиться, ответить на возникшие вопросы и перейти из разряда свежих шокирующих новостей в разряд явлений более-менее привычных и обыденных. К ней за столик вскоре приземлилась Хенрика и удивлённо усмехнулась, рассматривая новый имидж Берты: — Ого! Рассталась с парнем и решила кардинально что-то поменять? — Нет, тогда бы я ходила с каре, — проворчала Джоркинс, намазывая паштетом кусочек хлеба. — Это так — неудачная детская шалость. Чëртовы школьники. — Тебе идëт, — продолжая хихикать, уверила Хенрика. — Бедную Винки чуть Кондратий не обнял, когда она это увидала. А Крауч, столкнувшись сегодня со мной в коридоре, сначала моргал, потом очень вежливо выдал: «Ой! Вы фиол-лэтовая!». Будто я сама не в курсе. Была старушка-Берта «безумная», теперь, может, сменят определение на что-то новенькое. Меня устроит «броская», «запоминающаяся» или «эффектная». — Или все решат, что это проявление кризиса среднего возраста. Знаешь, как бывает: жила себе женщина вменяемая, нормальная, а внезапно начинает носить красную кожаную юбку и красить волосы в цвет бордо. — Если я начну впадать в безумие, ты заметишь. Наверняка появятся признаки. — Ага, например, фиолетовые волосы, — преувеличенно серьёзно закивала Хени и уже откровенно рассмеялась. Берта не собиралась дуться на подругу, поэтому тоже улыбнулась. Она и сама понимала, что ситуация нелепая, но это была часть её работы. Её идиотской, бестолковой, но, как оказалось, любимой работы. Продолжая улыбаться, она вернулась после обеда в кабинет, удобно устраиваясь в кресле, поправила локоны и собралась заняться бумажной работой. Но не успела. В коридоре раздался топот, и в дверь влетел Марк, — весь взмокший, взволнованный, красный, в мятом пиджаке и съехавшем на бок галстуке: — Джоркинс! Там Волдеморта — того! — заорал он. — Чего? — если бы не сидела, она была уверена, что на ногах не удержится. — Как? — Верняк, девчуль! Мне сказал тесть брата бывшей жены моего кузена! Он по соседству живёт, говорит, дом на холме стоял, так тот холм напрочь слизнуло взрывом! Как в аду полыхало! Особняк, холм, сад, половину леса — всё к чертям! Но главное — Волдеморта! Там сейчас авроров тьма-тьмущая! — Как… в аду? Руки и ноги не слушались, кровь отлилась от лица, и она уже почти не слышала, что говорит ей Марк. Волдеморта… нет? Как так? Как вообще такое возможно? Тело начала бить мелкая противная дрожь, и Берта едва не разрыдалась, испытывая шок, радость, недоверие. Это казалось невероятным, немыслимым, невозможным. Но — было. Джонсон, продолжая взволнованно шуметь, начаровал ей воды в чайную чашку и сбежал, спеша разнести новость по другим отделам. Берта, глядя перед собой расширенными глазами, отпивала воду мелкими глоточками, испытывая головокружение и ощущая, как от мыслей и переживаний звенит голова. Для того, чтобы разделаться с Волдемортом, пришлось использовать адское пламя… Конечно, ме́ньшим и не могло обойтись. Но… как там Саймон? С трудом собрав в кулак волю и непослушные конечности, она поднялась, направляясь к лестнице. Несмотря на своё нежелание ходить в отдел Тайн, ей необходимо спуститься туда и узнать. Пусть для этого Берте и понадобится всё её сохранившееся в запасе мужество. ___________________ (1) - Габриэль! Моя маленькая сестра!