3.Росток

      Денки уже спокойно сопел на своём футоне, уложить его спать сегодня было тяжелее обычного. Хана сидела рядом в позе лотоса и, сгорбившись, листала сайт с вакансиями. Головная боль возвращалась, экран телефона даже на самом низком уровне яркости слепил глаза. О произошедшем конфузе на последнем собеседовании Хане думать совсем не хотелось. Потому что если она начнёт вспоминать то, её мысли закрутят её в воронку из тревоги и страха.       Она с грустью вспомнила времена после учёбы в колледже, как она также ходила на собеседования, стараясь найти работу получше. Тогда её тоже было страшно, страх отказов преследовал её. Каждое "мы вам перезвоним" ощущалось как личное оскорбление. Не сказать, что за прошедшие годы это сильно поменялось. Стало даже хуже, ведь теперь она не одна, на ней ответственность за ещё одну жизнь.       Хана тихо вздохнула и невесомо провела пальцами по волосам спящего сына. Её сердце заныло. Нельзя думать о Денки, как об обузе. Она на пару с Сатору привела его в этот мир, пускай это и было для них неожиданностью. Вот теперь ищи работу, милая, бери ответственность.       Девушка отправила заявление в ателье и в текстильную фабрику. Оба заведения располагались далеко от их нынешнего места жительства, но вариантов ближе уже просто не оставалось. Всё. Сегодня с неё хватит. С тихим вздохом Хана растягивается на своём футоне, разминая затекшие конечности. Её взгляд снова падает на Денки. Мальчишка сладко спит, по довольному выражению лица можно сказать, что сны у него просто замечательные. Ей даже немного завидно, последние несколько месяцев Хана спала без сновидений, а если какое-то и появлялось, то было тяжёлым и тревожным.       Как же всё-таки старшая Каминари рада тому, что Денки так быстро всё отпускает. Она не понимает дело в его возрасте или в характере, но что бы ни произошло, спустя какое-то непродолжительное время её сын снова становится в порядке. Без разницы, это было упавшее мороженое, отец в гневе или сорвавшаяся мать. Как-то Хана услышала, что души детей, перед тем как родиться, выбирают себе родителей. Если это правда, то Денки, кажется, прогадал. От этой мысли ей снова захотелось плакать. Хана закрыла глаза, и вот перед ними недавние события.       Она стремительно идёт вперёд, толком не разбирая дороги. Денки, чью руку она сжимает намного сильнее обычного, еле поспевает за ней. Уже в квартире он тихо спрашивает: "Я был плохим, да?" В моменте Хана была очень зла. Она боялась, что если бы тот спросил её об этом пораньше, то её ответом было бы суровое: "Да". Но уже успокоившись, девушка поняла, что не может требовать от маленького ребёнка идеального поведения. Тем более если это был её гиперактивный Денки.       Перед сном Хана тщательно осмотрела его руки и плечи, если бы на них остались синяки, она бы себе точно этого никогда не простила.       Несмотря на тяжелые мысли, усталость накрывала с головой. Девушка побрела в маленькую ванну, чтобы смыть макияж и подготовиться ко сну. Но тут зазвонил её телефон. Хана тут же подбежала обратно и автоматическим движением пальца приняла звонок. Не хватало, чтобы он разбудил Денки, которого она и так еле спать уложила. За эту неделю ей приходило множество звонков, но этот контакт звонит ей впервые за это время. Когда она прочитала его название, её сердце упало вниз. "Любимый".       Хана когда-то давно переименовала контакт Сатору на это слащавое слово. Подсмотрела в сериале, где главные герои так любят друг-друга, что постоянно используют ласковые прозвища. Муж на такую инициативу только хмыкнул. Она сама в его телефоне значилась "Канеко Хана" ещё года три после их свадьбы, потом он всё таки удосужился переименовать её в "Каминари".       Любила ли она Сатору? Нет. Ненавидела ли его когда-нибудь по-настоящему? Тоже нет. Как она могла ненавидеть мужчину, подарившего ей ребёнка?       Хана моргнула. Снова выпала из реальности, погрузившись в свои мысли. С другой стороны молчали, она тоже была тиха. Секундный порыв сбросить вызов девушка подавила. Вряд-ли такое бегство приведёт к чему-то хорошему. Она медленно поднесла трубку к уху и пересохшим ртом пробормотала: "Подожди секунду. Я выйду из комнаты."       В нынешней ситуации это означало либо запереться в ванной, либо выйти из квартиры. Хана быстро надела тапочки и выбежала в общий коридор. У неё словно отобрали дыхание, скользкие пальцы сжали телефон сильнее, чтобы тот не выскочил из вспотевших рук. Как так вообще вышло, что она реагирует на звонок Сатору, человека вместе с которым делила крышу над головой, постель и воспитывала ребенка, таким образом? - Всё. Я.. Я на улице. Просто Денки уснул и я вышла...       По привычке она начала оправдываться, но уставший голос с той стороны не дал ей даже договорить этого. - Хана. Прекращай эту истерику. Возвращайтесь домой.       Сатору говорил это своим обычным тоном. Спокойным, но твёрдым, не терпящим пререкательств. Истерика. Она слышала это слово чаще, чем ей хотелось. Ещё с детства, когда ей было грустно, или она злилась, ей говорили прекращать истерить. Когда она впервые правда почувствовала опасность для себя и сына, исходящую от Сатору, тот сказал ей тоже самое. - Это не истерика...       Собственный голос подводил, звучал слабее чем должен был, словно у школьницы, прогулявшей уроки. - Как там Денки? Не замучала его своим поведением? Верни ребенка, наконец, домой. Я и так дал тебе время поиграть во взрослую, не звонил, не лез. Ждал что ты сама опомнишься, поймешь свою ошибку и вернешься. Но видимо ты слишком гордая для этого, да, Хана?       Как бы она хотела правда быть гордой. Или она уже, просто не замечает этого? Комок в горле, который всё не уходил, сколько бы она не сглатывала, мешал выдавливать звуки. Самое страшное, что ей искренне казалось в этот момент, что Сатору прав. Она ведь правда напугала Денки, наверняка сделала ему больно. Хана плохая мать, но... Был ли Сатору хорошим отцом? - Я... - Что ты? - Звучит уже злее - Давай говори адрес, чего язык проглотила? Я такси вам вызову. - Нет...       Мир вокруг словно начал плыть, терять свои очертания. Девушка прислонилась к гладкой холодной стене и на ослабевших ногах скатилась вниз, садясь на пол. Грязь её не беспокоила. В голове набатом звучали мысли: "Давай, жалкая курица, выдави из себя всё что так хотела сказать. Почему ты не можешь? Его здесь нет. Он сейчас ничего тебе не сделает. Давай! Делай хоть что-то. Вернешься назад - значит останешься там навсегда!" - Что "нет"?! Быстро. Сказала. Адрес.       Со стороны Сатору раздалось угрожающее потрескивание, тихое, но для Ханы звучавшее отчётливей сирены. Угрожающие хлопки электричества, которые исходили от её мужа, когда он был особенно зол. Этот звук словно прорвал плотину, и Хана наконец смогла выдавить: - Сатору!       Вышло громче, чем она ожидала. Хана автоматически оглянулась к двери, словно проверяя на проснулся ли Денки, услышав имя отца. Из трубки доносилось только тяжелое молчание. И пока он не успел вставить что-то, девушка быстро но уже тише досказала: - Я хочу развод.       Три слова. Мир начал замедляться ещё в тот момент, когда она их проговаривала. Словно это не её язык и губы их говорили, не её уши слышали это слова. Три таких тяжелых слова, но после они принесли такую лёгкость, что Хана словно снова задышала полной грудью, впервые с начала этого разговора. - Что? - Тихий вопрос. Мужчина словно не верил, что такое вообще возможно. - Дура, ты хоть понимаешь что говоришь? О ребенке подумала? Как ты его вообще растить одна собираешься? - Ты алименты платить будешь. А мы справимся. - Хана... - теперь голос стал звучать заботливо-снисходительно, словно Сатору говорил с Денки, а не с ней. - Давай ты успокоишься, прекратишь истерику, завтра созвонимся ещё раз и всё решим. - Ещё раз говорю, это не истерика. Я уже всё решила.       Хана заметила что колени перестали трястись, то что она делала казалось нереальным, но ростки храбрости уже начинали прорастать. - Ты ведь пожалеешь об этом. Потом приползешь на животе, как собака, будешь просится обратно. Денки то я приму, он же не виноват что у него такая мать. А тебя уже нет.       Гудки. Честно, Хана даже не поняла кто из них двоих скинул трубку. Адреналин начал уходить, оставляя её наедине с последствиями. За эти пару минут разговора ничего глобально не изменилось. Даже белье не успело высохнуть, облака на звёздном небе едва сменили положение. Но для её весь мир словно стал другим. И было непонятно в лучшую или худшую сторону он изменился.       На ватных ногах Хана подошла к перилам, вдохнула сладкий ночной воздух. Что бы ни принесло ей это решение, этот вечер стоило запомнить.       Хана вернулась в квартиру, сняла тапочки. Взглянула на Денки. Если всё это правда, то возможно она только что лишила его отца. Усталость нагнала Хану, накрыв с головой.       Уже в ванной она опирается руками на раковину и поднимает голову, чтоб взглянуть на своё отражение. На неё оттуда смотрит уставшая женщина, со смазанным макияжем и подтёкшей тушью. Под глазами синяки, которые едва перекрывает её скудный тональный крем, белки глаз покраснели. Её бывшие когда-то яркими и мягкими золотистые волосы, теперь были словно жесткая солома. Да и качество кожи оставляет желать лучшего. А ведь когда-то Хана была даже если не красавицей, то хотя бы очень милой девушкой. За ней ухаживали молодые люди в школе и колледже, может быть у неё даже могли бы быть отношения с кем-нибудь до Сатору, если бы родители не были против отношений во время учёбы.       Сатору ничего не сказал о том согласен он на развод или нет. Но факт остается фактом. - Чтож... Я теперь мать-одиночка.